13.

      Рано вечером в небольшом кафе, где она часто бывала, начался процесс закрытия. Хосок уже активно занимался подготовкой к окончанию рабочего дня. Девушка решила предложить ему свою помощь с уборкой, пока он уходил в подсобку, чтобы подсчитать дневную выручку.       Прошло около часа, и она почти завершила свои дела. Оставалось лишь подмести пол, чтобы закончить уборку. В опустевшем кафе царила тишина, нарушаемая только звуками метлы, постукивающей по плитке, и редкими скрипами стойки, где трудился Хосок. Девушка подняла глаза и заметила, что он, отложив в сторону чеки, внимательно наблюдал за ней с доброй и ласковой улыбкой на лице. В его глазах она увидела нечто большее, чем просто дружеское отношение. — Ты стала совсем взрослой. Когда это успело произойти? — сказал он, и девушка не смогла сдержать смех. — Дай мне знать, когда разведаешь, хорошо, папочка? — ответила она, сжимая в руках метлу. На его лице появилась ухмылка, и он продолжил заниматься своими делами, а она вернулась к уборке.       Когда она закончила, довольная своей работой, то поставила метлу в подсобку и направилась обратно в зал. Однако прямо у входа её уже ждал Хосок с небольшой коробочкой в руках. — Держи, это тебе, — сказал он, протягивая ей подарок. Девушка с любопытством открыла коробку и увидела внутри один-единственный пончик. — К-когда? — произнесла она удивлённо. — Я приберёг для тебя этого малыша. Считай это платой за сегодняшнюю помощь, — ответил он с тёплой улыбкой.       В этот момент её охватило приятное чувство, словно тёплый поток разогнался по её венам. Прежде чем Хосок успевал сказать что-то ещё, она быстро взяла нож с прилавка и разрезала пончик на две равные части. Протянула ему одну половинку. Он принял этот кусочек, и вдруг девушка осознала, что смущённо улыбается. — Так всегда вкуснее, когда ешь их не один, — произнесла она, и он, казалось, согласился с этим. — Может, ты и права, — ответил он, и она почувствовала, как между ними возникла особая связь. Когда девушка откусила кусочек пончика, её глаза широко распахнулись от восторга. Он был такой воздушный и мягкий, что буквально таял во рту. Сахарная пудра покрыла её губы, оставив белые следы, словно она только что вернулась из сладкого сна. — Я закончу с делами здесь, а потом пойду в магазин. Мне нужно кое-что прикупить для кафе, — сказал Хосок, возвращаясь к своим делам. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила девушка, хотя и не надеялась на ответ. — Нет, но... — начал он, но она не успела его дослушать, потому что в этот момент почувствовала, как поднимается настроение.       В воздухе витало ощущение тепла и уюта, и девушка поняла, что такие моменты, как этот, делали её жизнь более яркой и насыщенной. — Ты уверена? — спросил он, его голос звучал немного напряжённо, но в то же время с едва уловимой надеждой. — Конечно же! — ответила она, стараясь, чтобы её уверенность звучала убедительно. — С удовольствием это сделаю. — Улыбка, которую она не смогла сдержать, наверное, выдала её.       Она видела, как его плечи чуть расслабились, хотя лицо оставалось непроницаемым. Внутри неё расцвёл настоящий цветок радости — она приняла правильное решение, и это прекрасное чувство наполняло её целиком.       Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь короткий, но яркий прощальный луч огненно-красного цвета, который прорезал окно дома напротив.       Город постепенно погружался в ночную жизнь. Уличные фонари, похожие на россыпь светлячков, мягко освещали улицы, контрастируя с ярким неоном вывесок магазинов и ресторанов, с тёплым светом, просачивающимся из окон уютных квартир. Это было завораживающее зрелище, волшебный перелив света и теней.       Хосок протянул ей список продуктов — длинный, подробный, с указанием точного количества каждого наименования. Вооружившись вместительным пакетом, девушка отправилась в путь, решив сэкономить время и пройти через тихие, затенённые дворы.       И вот, пробираясь по узкому, заросшему старым кирпичом переулку, она услышала странный, неясный шум. Нечто среднее между стоном и шёпотом. Её сердце сделало резкий рывок. Свет уличных фонарей едва проникал в это заброшенное место, окутывая всё вокруг полумраком. Её глаза, привыкшие к яркому свету улиц, с трудом приспосабливались к внезапной тьме.       Сначала она различала лишь размытые силуэты, туманные очертания предметов. Затем, постепенно, в глубине переулка, девушка увидела мужчину, прислонившегося к холодной, шероховатой кирпичной стене. Его фигура казалась неподвижной, но она уловила лёгкое шевеление, похожее на дрожь.       Из глубины переулка доносился тяжёлый, прерывистый вздох, словно человек с трудом переводил дыхание. Девушку охватило чувство некой тревоги, смешанной с сочувствием.       Она сделала нерешительный шаг вперёд, произнеся тихо: — Эм… Прошу прощения… С вами всё хорошо?       Ответа не последовало. Лишь этот жуткий, тяжёлый вздох и слабое шевеление. Девушка сделала ещё один шаг, и в этот момент тень сделала резкое движение в её сторону. Дыхание её сбилось, руки задрожали. Её глаза, наконец, привыкли к тьме, и она разглядела Юнги.       Он лежал, неуклюже прислонившись к стене, глаза его были закрыты, а зубы сжаты с такой силой, что кости на висках казались готовыми лопнуть. Он был бледен, лицо его исказила боль, невыносимая, изматывающая. — Юнги?! — её голос сорвался, едва вылетев из горла.       Его глаза, широко распахнувшись, отразили удивление и, кажется, ужас. Он пошатнулся, сделав несколько неровных шагов навстречу, и пробормотал: — Малышка…       Девушка бросилась к нему, чтобы поддержать, и в тот момент, когда её руки коснулись его плеч, из его груди вырвался болезненный, сдавленный вздох. Свет фонаря полностью озарил фигуру Юнги, и она увидела причину его состояния.       Он крепко сжимал руками грудную клетку, лицо его исказила гримаса боли. Кровь проступала сквозь ткань рубашки, оставляя тёмные пятна. Вид его мучений пронзил девушку насквозь. Сердце сжалось в комок, словно кто-то сжал его в тисках.       Она пыталась помочь ему выпрямиться, но её силы были бессильны перед его слабостью. Пришлось осторожно опустить его на асфальт.       Как только они оба сели, девушка обрушила на него шквал вопросов, словно безудержный поток: — Что случилось?! Кто это сделал?! Где тебя ранили?! Ты можешь встать?! Куда мы пойдём?!       Паника нарастала с каждой секундой, сжимала горло, не давая дышать. Юнги лишь хрипло рассмеялся, попытка отмахнуться от её вопросов прозвучала больше как стон. — Не волнуйся, милая, — прохрипел он, — я бывал в передрягах и похуже. Ты ещё того парня не видела.       Он придвинулся к стене, пытаясь найти более удобное положение, его тело извивалось от боли. Девушка неодобрительно цокнула языком, нетерпеливо ожидая объяснений.              Наконец, он вздохнул, словно собираясь с силами для рассказа. — Ладно, слушай, — начал он, голос его был слабый, но решительный, — я просто шёл по своим делам, когда на меня напал какой-то сумасшедший. Удалось убежать, но он успел меня ударить.       В его голосе звучала адская боль, каждое слово отдавалось в её груди эхом. — Нам нужно убраться отсюда, — прошептал он, с трудом переводя дыхание.       Его раны выглядели глубокими и опасными. Кровь продолжала медленно сочиться из-под ткани, и девушка боялась, что он может потерять много крови. Необходимо было срочно найти помощь.       Но куда бежать? В этой части города не было ни больниц, ни полицейских участков. Они были совершенно одни, окружённые темнотой и опасностью.       Девушка осторожно осмотрела его рану, стараясь не причинить дополнительную боль. Кровь текла довольно сильно, и она поняла, что медлить нельзя.       Внутри неё бушевал ураган. Не просто шторм, а настоящий, неконтролируемый смерч эмоций, срывающих с неё остатки самообладания. Воздух в лёгких сжимался, каждый вдох давался с трудом. Требовалось действовать, и действовать немедленно.       Резким движением она подхватила Юнги на руки. Его стон боли, сдавленный и короткий, заставил её немного отстраниться, опасаясь причинить ещё больше вреда его и без того израненному телу.       Но прежде чем она успела создать хоть какое-то расстояние между ними, он одной рукой обхватил её за плечи, притягивая к себе с силой, которая, несмотря на его слабость, была удивительно крепкой. Он цеплялся за неё, как за спасательный круг, как будто пытаясь сохранить её тепло, её присутствие — единственное, что ещё оставалось ему в этом холодном, враждебном мире. — Ю-Юнги? — прошептала она, голос её звучал хрипловато, отражая хаос, царивший внутри.       Его ответ был едва слышен, искажённый болью и истощением: — Эй… да… просто… посидим немного… вот так…       Тревога сжала её горло. За ним всё ещё охотились. Это факт, от которого не уйти. Она не могла просто сидеть и ждать, пока опасность настигнет их снова. — Но что, если за тобой всё ещё охотятся? — её голос прозвучал тихо, но с неумолимой решимостью.       Он вздохнул, звук вырвался из него с таким усилием, что она почувствовала, как сжались мышцы его спины, прижавшейся к её груди. — Ох… я… этого не учёл… просто минутку… ладно? — Его голос стих до едва уловимого шёпота, теряясь в ночном воздухе переулка.       Девушка чувствовала, как его тело дрожит от слабости, от холода, от боли. Должно быть, он до смерти устал, пронеслось у неё в голове, и она почувствовала прилив жалости, такой сильный, что он заглушил все остальные эмоции. — Да, хорошо. Пожалуйста, только не теряй сознание, — она старалась говорить спокойно, старалась сдержать панику, которая снова начинала подниматься внутри. — Я никак не смогу дотащить тебя до дома.       Юнги удалось выдавить из себя тихий смешок, хриплый, как скрип старого дерева. Звук был таким неожиданным, таким несовместимым с его состоянием, что девушка невольно улыбнулась. Что-то в его смехе растопило ледяную скорлупу её страха. — Тогда перестань быть такой катастрофически скучной, — прошептал он, и она почувствовала, как его тёплое дыхание коснулось её шеи.       Смех, лёгкий и свободный, сорвался с её губ. Она чуть-чуть сдвинулась, чтобы он смог перенести большую часть своего веса на её грудь. Её рука погрузилась в его густые волосы, и она нежно провела пальцами по колючим прядям, почувствовав мягкость и нежность под грубыми на ощупь волосками.       Постепенно, минута за минутой, она чувствовала, как его мышцы начинают расслабляться, как его дыхание становится ровнее, глубже. — Почему мы всегда встречаемся с тобой в переулках? — её голос стал тише, ласковее, в нём не осталось и следа от прежней паники. — Ты словно магнит для всяких авантюр.       Он прикоснулся своим лбом к её, его глаза были закрыты, лицо спокойно. — Может, это относится вовсе не ко мне, куколка, — его голос был слабый, но в нём прозвучала ироничная улыбка. — Быть может, это в тебе всегда живёт дух авантюризма.       Девушка продолжала мягко гладить его волосы, вдыхая его слабый, но такой знакомый запах. Запах дождя, смолы, и чего-то ещё, неповторимого, только его. — Тогда у нас остаётся только один способ выяснить это, — прошептала она, и в её голосе звучало уже не только беспокойство, но и нежность, и даже немного шаловливости.       Они сидели так, прижавшись друг к другу в холодном переулке, много больше минуты.        "Что бы произошло, если бы судьба не свела её с ним сегодня?"       Этот вопрос, подобно назойливому призраку, преследовал девушку, заставляя сердце колотиться в бешеном ритме. Она представляла себе его, одинокого и беззащитного, брошенного на произвол судьбы в этом жестоком, полном опасностей городе. Может быть, он стал бы очередной жертвой, безымянной цифрой в мрачной статистике, ещё одним именем, вычеркнутым из жизни хладнокровным распоряжением мэра?       Эта мысль пронзила её, как лезвие, вызывая бурю эмоций, такой силы, что казалось, будто внутри неё взрываются тысячи крошечных звёзд, оставляя после себя ослепительный шлейф адреналина и ужаса.       Но внешне она сохраняла хладнокровие, лишь едва заметно фыркнув. Чувствовала, как Юнги напрягся рядом с ней, ожидая, что она отстранится, оттолкнёт его. Его тело напряглось, как туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.       Но вместо этого он крепче обнял её, сжал так сильно, что ей стало больно.       Его голос, обычно полный сарказма и лёгкого цинизма, теперь звучал хрупко, почти моляще: — Ты не заслуживаешь этого. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.       Он пытался убедить и себя, и её. — Я же сделан из железа, — продолжал он, стараясь придать своим словам уверенности, которой, кажется, самому ему сильно не хватало, — Чтобы избавиться от меня, одного избиения будет мало. Не тревожься, Йонака. Я всегда буду где-то рядом, чтобы донимать тебя, куколка.       Его слова, несмотря на шутливый тон, были полны скрытой тревоги и глубокой привязанности. Девушка прижалась к нему ещё сильнее, словно пытаясь создать вокруг них невидимый кокон, защищающий от окружающего мира, от тьмы, которая сгустилась вокруг них, как непроницаемый туман.       Ночь полностью овладела городом, окутав их своей чёрной, липкой пеленой. Холодный кирпич стены пронизывал её одежду, достигая самых костей, вызывая непроизвольную дрожь. Юнги чувствовал это, и его тело снова напряглось.       Он прошептал: — Ты не должна была втянуться во всё это. — Его слова были пропитаны виной и сожалением.       Девушка ответила ему: — А если бы меня не оказалось неподалёку, что бы тогда с тобой было? Я не брошу тебя, никто. — Он молчал, лишь вздыхал, словно смиряясь с неизбежным. — Сильно болит? — тихо спросил он. — Да, — ответила она. — Мне сейчас нужен кто-то, кто смог бы обработать эти раны. — Его голос, хотя и звучал заботливо, содержал лёгкую нотку лукавства.       Девушка знала, кого он собирался попросить о помощи. Благодарила темноту за то, что она скрывала от него её пылающий от стыда и смущения румянец.       Она села рядом с Юнги, в тишине ожидая, что же будет дальше. Воздух был тяжёл от напряжения, от невысказанных слов и скрытых эмоций. — Того, что он сможет собраться с силами? Что кто-то придёт нам на помощь? — Мысли бешеным вихрем проносились по её сознанию, в её голове начали прокручиваться картинки самых ужасных вариантов развития событий.       Девушка почувствовала огромную волну счастья, когда Юнги прервал бред её воображения.       Его голос, хоть и немного слабый, звучал уверенно: — Думаю, я в порядке. Справлюсь. Просто помоги мне подняться, и я отцеплюсь от тебя. — Исключено! — вырвалось у неё. Ярость кипела внутри, но она сдержала резкость тона, хоть и с трудом. — Я заберу тебя с собой, — сказала девушка, стараясь говорить спокойнее. — Тебе нужно найти безопасное место, залечь на дно.       Мысли о том, как должен был пройти их первый раз, резко контрастировали с реальностью. Она представляла себе совершенно другую картину: совместное возвращение домой, полное радости и безмятежности, а не это… это кошмарное бегство.       Не видя его лица в темноте, она улавливала по интонации скрытую иронию. Его слова, словно лёгкий укол, вызвали знакомое смущение, заставляя её покраснеть. — И-иди сюда, хватайся, — прошептала она, чувствуя, как жар приливает к щекам.       Девушка вцепилась в его локоть, и, чудом балансируя, они, наконец, обрели вертикальное положение. Он, очевидно, собрал все оставшиеся силы. Каждый его шаг казался таким медленным, таким тяжёлым.       Они медленно двигались, направляясь в кафе Хосока.       На протяжении всего пути Юнги держался на ногах, но девушка видела, как сильно он себя сдерживает. Его челюсть была крепко сжата, глаза — плотно сомкнуты, а на лбу выступали капельки пота. Это была скрытая, невыносимая боль, которую он отчаянно пытался скрыть.