23.

      Казалось, время остановилось. Перед ней стоял Юнги, и его пистолет был направлен мэру прямо в голову. Она видела безудержный гнев, пылавший в глазах Юнги. Переполняющая душу боль затуманивала его рассудок.       Она бросилась на Юнги и схватила его за руку как раз в ту секунду, когда пистолет выстрелил.       Звук выстрела был оглушающе громок. В ушах зазвенело, и на мгновение весь мир замер на месте. Пальцы, которыми она вцепилась в руку Юнги, сильно дрожали, в отличие от его мёртвой хватки на пистолете. Когда Йонака повернула голову, то увидела, что мэр скорчился от страха. Позади него всё ещё дымилось отверстие в шкафу. От силы выстрела половина деревянной двери разлетелась в щепки. Пуля не попала. В глубине души она вздохнула с облегчением.       Но долго это не продлилось. Юнги остервенело вырвал свою руку из её захвата, заставляя девушку покачнуться и попятиться назад. — Ты должна была дать мне сделать это. — Его глаза были опущены, голос надрывался, и Йонака чувствовала, как рвалась наружу его едва сдерживаемая ярость. — Почему ты остановила меня?! Почему?! — Он кричал на неё, взирая так, будто она предала его.       Его плечи вздымались от свирепого напряжения, а от прошибающей насквозь маниакальной жестокости в глазах ей стало страшно. Не обращая внимания на окружающих и пистолет, который он всё ещё держал в руке, Йонака бросилась к Юнги и крепко обхватила его за пояс. Очередная волна гнева пробежалась по каждой клеточке Юнги — всем телом она чувствовала её. Но она отчаянно цеплялась, приникала к нему, зарывалась лицом в грудь. — Ты ведь выше этого, Юнги! Ты гораздо лучше этого человека! Ты не убиваешь людей. Поэтому, пожалуйста… Не опускайся до его уровня. Не разрушай свою жизнь ради мести! — Только после этих слов она ощутила, как голова Юнги опустилась на её плечо.       Чудовищное напряжение внутри него растаяло под её руками. Будто вся его огненная мощь и сила на борьбу разом покинули его. Сейчас перед ней стоял безмерно уставший и беззащитный человек. Он скорбел о потере своей семьи… о своей загубленной судьбе. — Всё хорошо, ты поступил правильно. — Повисла тягучая пауза. — Разве? — Да.       Юнги вздохнул, его лицо всё ещё было спрятано в изгибе её шеи. — Но я всё равно выстрелил… Единственная причина, по которой я не попал — это ты. — Йонака потянулась вперёд, чтобы взять Юнги за руку. — Но ты же не попытался повторить выстрел. Ты хороший человек, Юнги. И сегодня ты это доказал. — Его пальцы тесно переплелись с её пальцами. Шероховатая кожа, загрубевшая от шрамов, и тепло ладони грели её сердце. — Я был чертовски зол. И всё ещё злюсь. — Я понимаю… Мы оба утратили самое дорогое. Но хочу сказать, злость со временем утихнет. — Она отстранилась, заставляя Юнги взглянуть ей в глаза. — И я всегда буду рядом, помогу пройти через эту боль. — Румянец окрасил её щёки в ярко-красный цвет. — Я… то есть… если захочешь… — Её голос дрогнул и затих. Она начала беспокоиться, что перегнула палку, но вот глаза Юнги смягчились. — Звучит просто прекрасно. Спасибо, малышка. — На его губах начала играть смущённая, но в то же время радостная улыбка.       Они всё ещё держались за руки, и Йонака чувствовала, как её волной накрывает облегчение. Она подняла глаза и увидела, как мэр неуклюже поднимается на ноги. От этого чудовища исходила бешеная злоба. Его люди ворвались в кабинет, и он повернулся к ним. — Проследите, чтобы никто не ушёл отсюда живым! — Громилы сразу же достали оружие — они были окружены.       За спинами прихвостней мэра ей удалось мельком уловить силуэт Хосока. Тот стоял на коленях, пистолет был приставлен ко лбу. Но Йонака не шевелилась. Любое движение могло привести к душераздирающему концу. Юнги стоял сбоку, а Чонгук где-то позади.       Злобный, полный яда смех мэра прорвался сквозь её мысли. Тот стоял в самом центре круга, которым их со всех сторон окружили его прихвостни. — А ведь всё могло быть намного проще. Вам всего-то надо было передать мне флешку. Может, мой никчёмный сын изменит своё мнение, увидев ваши мёртвые тела, став свидетелем смерти своих друзей.       Он сделал шаг вперёд, и холодные цепкие пальцы схватили она за подбородок, принуждая смотреть этому монстру в глаза. — Не трогай её! — Она услышала, как Хосок безуспешно боролся с головорезом. — Особенно я буду наслаждаться тем, как жизнь капля за каплей покидает твоё тело. — Йонака вырвала свой подбородок из пальцев мэра, сверля его пылающим ненавистью взглядом. Затем мэр поднял руку и небрежно взмахнул ею, словно подзывая официанта. — Убейте их. — Девушка сделала последний вздох, и мерзавцы мэра целятся в них из пистолетов. — На твоём месте я бы этого не делал. — Ровный голос Чонгука стальным клинком разрезал мрачное гнетущее напряжение. — Ты, как я погляжу, любитель поболтать. — А я раньше считал, что политики должны уметь говорить чётко и по делу.       Внимание мэра переключилось на Чонгука, его глаз дёргался от неприкрытого раздражения. — Что… — Но он остановился на полуслове. Его глаза вытаращились на что-то сбоку от неё. И вдруг Йонака поняла, что где-то вдалеке раздавалось пение сирен. — Даже не пытайся сбежать. — Это лишь ненадолго отсрочит неизбежное. Она повернулась, чтобы посмотреть на Чонгука, как вдруг тот достал что-то из кармана и помахал этим мэру. — В конце-то концов, все доказательства здесь.       Спустя пару секунд она смогла разглядеть предмет, что тот держал. В его руке был маленький чёрный диктофон. Йонака охватило облегчение, сердце в груди предвкушающе трепетало от волнения. Сирена становилась всё громче и громче. Мэр же тем временем застыл на месте. Его люди переглядывались в ожидании указаний от своего хозяина. — Взять диктофон, быстро! — Он выкрикнул приказ, и его громилы прыгнули вперёд, чтобы схватить Чонгука.       На его защиту тут же бросился Юнги, и они вдвоём начали ожесточённо отбиваться. Пока все остальные отвлеклись, Йонака воспользовалась воцарившейся неразберихой и попыталась пробраться к Хосоку. Тот смотрел на неё затуманенным от боли взглядом. — Йонака… — Тише, тише… Давай освободим тебя. — Над узлами, которыми был связан Хосок, видно, не заморачивались, и она быстро с ними справилась.       Хосок был свободен, и Йонака повернулась назад, к самой гуще событий. Мэра нигде не было… зато она была рада видеть, что Юнги и Чонгук справлялись. У Хосока было мало сил, он ещё не мог стоять, поэтому девушка опустилась на колени рядом с ним. Она была готова защищать его от всего, что могло сейчас произойти. Она чувствовала, как дрожащая рука Хосока тянулась к её руке, и она крепко сжала её, чтобы успокоить его. — Мы выберемся отсюда. Ты же обещал мне вернуться. Нас ждёт дом, кафе. — Даже в таком состоянии, будучи слабым и измученным, Хосок умудрялся дарить ей улыбку.       Им не пришлось больше ждать. Спустя секунду двери распахнулись, и внутрь ворвался целый отряд полиции. Подручных мэра быстро скрутили. Они пытались сопротивляться офицерам, которые с невозмутимыми лицами надевали на них наручники. Вошли врачи скорой, и Йонака громко крикнула, чтобы привлечь их внимание. Она с облегчением смотрела, как они окружили Хосока. Она немного отодвинулась в сторону, чтобы дать им место. Вокруг был полный хаос, но она чувствовала странную отрешенность от всего этого. Она решила подойти к Юнги.       Они стояли бок о бок, и через мгновение она опустила руку и молча переплела с ним пальцы. Ни единый звук не слетал с его губ. Она хотела своим прикосновением напомнить ему, что она рядом. Наконец Юнги вздохнул, и его рука ответила на её хватку. Пальцы Юнги сильнее прижались к её пальцам. — Спасибо… — Его голос был очень мягок и тих.       Йонака игриво боднула его плечом. — Всегда пожалуйста. — Звук шумной потасовки привлёк их взгляды к выходу из комнаты.       Открылась дверь, и два сотрудника полиции вывели брыкающегося мэра, словно быка на привязи. Он бился в истерике, норовясь ударить удерживающих его полицейских. Йонака заметила, что его руки были скованы за спиной наручниками. — Вы что, ослепли? Не знаете, кто я?! Вы за это поплатитесь! Уже завтра ваши головы будут прибиты к моей стене! Но его угрозы никаким образом не действовали на офицеров. — Я требую адвоката! У меня есть права, знаете ли! — Стремительным шагом к мэру подошёл Чонгук. — Твоё единственное право — хранить молчание. — Эти слова, казалось, окончательно добили мэра, потому что он теперь взирал на Чонгука с широко открытым ртом. Как же это было приятно… осознавать, что мэр проиграл. Наверное, это был её единственный шанс, поэтому Йонака медленно, но уверенно пошла вперёд. Два полицейских крепко удерживали мэра, и рядом усмехался Чонгук. — Думаю, она хочет попасть к вам на аудиенцию, господин Мэр. Йонака наклонилась к его лицу, чтобы только он мог услышать её слова. — Ты даже не представляешь, какое невыразимое удовольствие мне доставит видеть, как ты падаешь с небес на землю. — Бешеное помешательство вместе со страхом делало его похожим на жалкую крысу. Злой восторг током прошёл по её телу, когда она развернулась, чтобы присоединиться к Юнги.       Два офицера под руки вывели мэра из здания. Он уже не так резко сопротивлялся. Возможно, он наконец осознал своё положение. Чонгук подошёл к ним с Юнги. Он был весь растрёпан, но Йонака отчётливо замечала, насколько прекрасное у него сейчас было настроение. — А как полиция всё узнала? — Его глаза вспыхнули ярким весёлым огоньком. — До того как мы покинули укрытие, мне удалось вызвать подкрепление. — Я сказал, что у нас тут неурегулированная ситуация с захватом заложников, и что было произведено несколько выстрелов со стороны захватчика. Знал, что так они быстрее сюда доберутся. — Йонака ответила Чонгуку не менее сверкающей улыбкой.       Даже Юнги, похоже, был впечатлён. Её удивление достигло пределов, когда Юнги протянул руку, чтобы похлопать Чонгука по плечу. — Здорово ты это всё придумал, начальничек. — Чонгук улыбнулся Юнги, ослепительно и весело. — Спасибо за добрые слова. И спасибо тебе за помощь.       Йонака переполняли эмоции, когда она видела, как эти двое наконец-то нормально общались. Какой-то полицейский подозвал Юнги, и они с Чонгуком остались одни. — Ну что ж… Мне пора возвращаться в участок. Нужно допросить нашего «подозреваемого». — Йонака начала смеяться, неожиданно попав в тесные, ласковые объятия. — Спасибо тебе, Йонака. За то, что ты есть в моей жизни. — Склонившись, он прошептал ей эти искренние слова, и Йонака слегка вздрогнула от нежного прикосновения его губ к её уху.       После всего, через что они прошли… Очевидно, они оба сгорали от невысказанных чувств, что пульсирующей волной томились внутри.       Он слегка отодвинулся и посмотрел на её прикушенную от волнения нижнюю губу. В его глазах читался огонь желания. Он тягуче медленно провёл пальцем по её щеке и нашёл в себе силы, чтобы отвернуться. Наблюдая за тем, как он удалялся, Йонака наслаждалась мыслью об их следующей встрече. К ней возвращался Юнги. Его глаза тоже казались ярче. — Мне уже пора уходить. Сейчас, когда с мэром разобрались, у меня появились неотложные дела. — Он поднял руку к её плечу и одним движением привлёк к себе, обнимая. — Свидимся позже, Йонака. Может, хоть в следующий раз у нас получится нормальное свидание. — Её щёки снова заалели от этих дерзких слов. И она обхватила Юнги за пояс.       Спустя мгновение он выпустил её из уютных объятий, нежно целуя её руку. Его взгляд сверкал весельем, и он повернулся, чтобы уйти. Йонака осталась стоять одна в опустевшей комнате. Пол был усеян напоминаниями о случившемся. Пара полицейских изредка заходили в кабинет и быстро покидали его.       Её лёгкие сдавило тугой цепью, дыхание прерывалось, когда она поняла, что Хосока здесь больше не было. Врачей скорой тоже нигде не было видно. Она бросилась к выходу, тревожась, что его уже увезли.       На улице царило какое-то безумие. Здание неровным строем окружали полицейские машины. Они блокировали дорогу и собравшуюся толпу кричащих людей, не знающих, что происходит. Неподалёку она заметила машину скорой помощи. Облегчение прошило её насквозь, когда она заметила в ней Хосока.       Лежа на кушетке, он разговаривал с фельдшером. Он уже выглядел намного лучше. Остекленевшее от боли выражение глаз исчезло, кожа приобрела здоровый блеск. Йонака с опаской и надеждой подошла к машине скорой помощи. — Мы забираем его для полного обследования. Уже отправляемся, но вы можете сопровождать его, если захотите. — Затем фельдшер уступил ей своё место, чтобы она могла сесть с Хосоком. Она благодарно улыбнулась ей.       Как только она села, она сразу же взяла Хосока за руку. С обеспокоенным взглядом смотрела на его раны. — Я в порядке… Они сказали, что большинство моих повреждений несерьёзны. Им просто нужно повнимательнее посмотреть на мою травму на голове. — Сердце её всё ещё болезненно сжималось в груди, когда она заглядывала ему в глаза. — Ты не заслужил всё это. Как бы я хотела, чтобы всё было по-другому. — Всё хорошо. Главное, что ты осталась цела. Я очень рад этому. А насчёт моего отца… Боюсь, им не удастся задержать его надолго. Всё, что ему нужно сделать, это потянуть за пару ниточек и воспользоваться нужными связями. — Хосок смотрел на неё в замешательстве, не понимая, почему по её лицу стала расползаться широкая улыбка.       Она опустила руку в карман за телефоном и спустя минуту нашла то, что хотела. Она загрузила главный новостной сайт города и увидела огромное лицо мэра на первой же странице. Глаза Хосока округлились от удивления, когда он смотрел на то, что она ему показывала с телефона. — Флешка? — Она энергично кивнула. Радость переполняла её. — Всё, что вы с Тэхёном собрали, выложено в сеть. Люди уже знают правду. И мэру теперь будет несколько сложнее выкрутиться. — Но… там же был пароль… Как ты обошла защиту? — Она нащупала кулон на шее и наклонилась вперёд, протягивая его изумлённому Хосоку.       Тот разглядывал его, а затем перевёл полный любопытства взгляд на неё. Её улыбка стала ещё ярче, а торжество в глазах заметнее. — Я всегда думала, что гравировка на кулоне не имеет никакого значения. Тэхён никогда ничего не говорил о ней… Но в тот самый момент, как я увидела ноутбук с мигающей надписью, требующей от меня то, что мог знать только Тэхён, я вдруг всё поняла. Он оставил свой пароль здесь, на случай если с ним что-нибудь случится. Спустя столько времени он всё ещё помогает мне… — Её улыбка слегка дрожала, словно рябь проходила по воде, когда воспоминания о брате выплывали из глубины её сердца.       Хосок всё ещё пристально смотрел на кулон, и она видела ту же скорбь в его глазах. Через мгновение, показавшееся ей вечностью, Хосок снова перевёл взгляд на неё. — Он помог всем нам. — Хосок крепко сжал её кулон, прежде чем выпустить его из рук. А она лишь кивнула, полностью соглашаясь с его словами… — Это благодаря ему я встретил тебя, Йонака. — Если бы не ты, мне никогда не хватило бы мужества выступить против своего отца. — У неё перехватило дыхание, сердце неистово забилось в груди. Взгляд Хосока был кристально серьёзен. — Именно ты спасла меня, Й онака. Не только от отца, но и от самого себя.