Часть 6 Клеймо

POV: Драко Холод. Он проникал под мантию до самой кожи, до самых костей. Запретный Лес ночью был не просто темным – он был *живым*, и эта жизнь дышала враждебностью. Воздух, густой от запаха гниющих листьев и чего-то звериного, резал легкие. Драко стоял чуть позади Макнейра, стараясь не дрожать, но предательская дрожь все равно пробегала по спине. Гордость, еще час назад раздувавшая его грудь, как парус, теперь сдулась, оставив лишь липкий, животный страх. *Отец был прав. Это честь. Высочайшая честь.* Слова Люциуса звучали в голове, но казались плоскими, лишенными смысла перед лицом этой сгущающейся тьмы и фигур, появляющихся из теней. Пожиратели. Их было четверо, включая Макнейра. Маски делали их безликими демонами, но Драко узнавал позы, силуэты. Один из них – Кэрроу, он бы поклялся. От них веяло мощью, холодной жестокостью и... ожиданием. Они смотрели на него, как на диковинку, которую вот-вот испытают на прочность. "Ну что, мальчик?" – голос Макнейра был низким, хриплым, как скрип несмазанных петель. – "Готов принять знак своего величия? Знак чистоты крови и верности Темному Лорду?" "Да," – выдавил Драко. Голос звучал чужим, слишком высоким. Он выпрямился, пытаясь вобрать в себя хотя бы тень былой надменности. *Я – Малфой. Наследник древнейшего рода. Они должны видеть это.* "Протяни руку. Левую." Драко повиновался. Рука дрожала, и он ненавидел себя за эту слабость. Макнейр схватил его запястье мертвой хваткой. Прикосновение было ледяным, словно кожа слизняка. Другой Пожиратель – тот, что пониже, с нервными движениями – вытащил палочку. Не обычную, а какую-то... искривленную, темную, будто вырезанную из обожженного дерева. Никаких слов. Никаких церемоний. Только сконцентрированная злоба и власть, исходящая от палочки. Драко успел увидеть, как кончик ее вспыхивает нездоровым, ядовито-зеленым светом, прежде чем адская боль вонзилась ему в предплечье. Он вскрикнул – коротко, резко, как подстреленный зверь – и тут же закусил губу до крови, чтобы заглушить следующий вопль. Это было невыносимо. Казалось, его плоть прожигали раскаленным докрасна железом, вонзали тысячи игл, выворачивали изнутри. Он почувствовал запах горелой кожи. Его колени подкосились, но Макнейр удерживал его с жестокой силой. "Держись, щенок," – прошипел кто-то из темноты, и в голосе слышалось презрительное веселье. Боль была всепоглощающей, выжигающей мысли. Гордость? Величие? Все растворилось в этом белом огне агонии. Остался только ужас. Ужас перед болью, перед этими людьми, перед тем, что теперь навсегда впиталось в его плоть. Перед тем, что он стал *их* частью. Окончательно и бесповоротно. Процедура длилась вечность. Когда палочку наконец убрали, Драко рухнул на колени, задыхаясь, весь в холодном поту. Его рука пылала, пульсируя невыносимой болью. Сквозь слезы, застилавшие глаза, он увидел ее. На внутренней стороне левого предплечья , на еще покрасневшей, воспаленной коже, отчетливо выделялось изображение. Череп. Змея, выползающая из его пасти. Знак Тьмы. Знак Пожирателей Смерти. Его Клеймо. Макнейр отпустил его предплечье. "Встань, Малфой. Теперь ты один из нас. Докажи, что достоин." Драко поднялся. Его тошнило. Голова кружилась. Но он заставил себя поднять голову и встретить взгляды масок. Гордость пыталась поднять голову – *я сделал это, я ношу Знак!* – но ее тут же приглушал всепроникающий страх и... опустошение. Что-то внутри умерло. Что-то невинное, детское, что еще теплилось где-то глубоко. Его взгляд упал на Метку. Она казалась чуждой, мерзким паразитом, впившимся в его тело. Символ власти обернулся клеймом преступника. Пожизненным приговором. "Ваше первое задание," – сказал Кэрроу, его голос был узнаваем даже сквозь маску. Он протянул Драко маленький, невзрачный камушек, испещренный мелкими рунами. – "До рассвета. Кабинет трансфигурации, профессора Макгонагалл. Подложи в самый нижний ящик ее стола. Никто не должен видеть. Если провалишь..." – Угроза повисла в воздухе, тяжелая и невысказанная. Драко понял. Понял прекрасно. Не только его жизнь, но и жизнь матери теперь висела на волоске. Он взял камень. Он был холодным и невыносимо тяжелым. Пожиратели растворились в тенях так же тихо, как и появились. Оставив его одного. Один на один с лесом, с болью, с ужасающей тяжестью Клейма и этого... этого поручения. Саботаж? Шпионаж? Он не знал, что именно сделает камень, но знал, что ничего хорошего. Знак на руке жгло нестерпимо, напоминая о цене неповиновения. Драко пошатнулся, опираясь на холодный ствол дуба. Его вырвало. Слезы, наконец, хлынули ручьем, смешиваясь с потом и грязью на лице. Он был Малфоем. Он был Пожирателем. Он был проклят. И замок Хогвартс, видневшийся вдалеке сквозь деревья, внезапно показался не убежищем, а огромной, красивой клеткой. *** POV: Гермиона Тревога. Она висела в воздухе Большого Зала за завтраком, как невидимый туман. Гермиона отодвинула тарелку с почти нетронутыми омлетом. Ее взгляд инстинктивно метнулся к Слизеринскому столу. Там было шумнее обычного, но шум этот казался каким-то... натянутым. Искусственным. Особенно вокруг Малфоя. Он сидел, отгородившись от всех, уставившись в свою тарелку. Его обычная надменная маска была на месте, но Гермиона, годами наблюдающая за ним, уловила разницу. Напряжение в плечах. Слишком резкие движения, когда он наливал себе сок. Бледность, которую не мог скрыть даже его светлый цвет лица. И главное – глаза. Пустые. Как будто выжженные. В них не было привычной злобы или насмешки. Только глубокая, бездонная усталость и что-то еще... что-то похожее на ужас. *С ним что-то случилось,* – пронеслось у нее в голове. *Что-то серьезное.* "Эй, Гермиона, ты в порядке?" – Рон ткнул ее локтем, с набитым ртом. – "Выглядишь, как будто увидела призрака Пивза." "Просто не выспалась," – отмахнулась она, отводя взгляд от Малфоя. – "Много читала." Ложь. Она почти не спала, но не из-за книг. Чувство надвигающейся беды не давало покоя. После их последней стычки в Башне Старост, когда они обменялись колкостями под аккомпанемент какого-то странного, электрического напряжения (она до сих пор не могла забыть мимолетный отблеск настоящего страха в его глазах, когда она вскинула палочку), атмосфера в замке сгущалась. Будто перед грозой. На тренировке Отряда Дамблдора в Комнате Требований она была беспощадна к себе и другим. "Сильнее! Быстрее! Представь, что перед тобой настоящий Пожиратель!" – ее команды звучали резко. Она отрабатывала щиты до онемения в руках, проклятия – до хрипоты в горле. Каждый сбой, каждая слабина кого-то из отряда вызывали у нее приступ раздражения. *Они не понимают. Они не чувствуют этого. Надо быть готовыми.* После тренировки, когда она пыталась привести в порядок растрепанные волосы у зеркала в женском туалете на третьем этаже, дверь отворилась. Вошла Пэнси Паркинсон. Их взгляды встретились в отражении. Гермиона нахмурилась, ожидая очередной язвительности. Но Пэнси выглядела... иначе. Ее обычная ядовитая самоуверенность куда-то испарилась. Глаза были широко раскрыты, в них мелькал неподдельный страх. Она оглянулась, убедившись, что они одни, и подошла к раковине рядом с Гермионой, делая вид, что поправляет макияж. "Ты... ты чувствуешь?" – прошептала Пэнси так тихо, что Гермиона едва расслышала. Голос дрожал. "Чувствую что?" – настороженно спросила Гермиона, не поворачивая головы. "Это... в воздухе. Как будто грозу чуешь за милю. Только хуже." Пэнси провела языком по пересохшим губам. "В нашем... в Слизерине. Некоторые стали... слишком громкими. Слишком уверенными. Будто ждут чего-то. Чего-то ужасного." Она посмотрела прямо на Гермиону в зеркало. В ее глазах была мольба и предостережение. "Будь осторожна, Грейнджер. И... следи за своими." Прежде чем Гермиона успела что-то ответить или спросить, Пэнси резко развернулась и вышла, высоко подняв голову, но плечи ее были неестественно напряжены. Гермиона осталась одна, ошеломленная. Паркинсон... предупредила ее? Поделилась страхом? Это было настолько невероятно, что казалось галлюцинацией. Но страх в глазах Пэнси был настоящим. *"Слишком громкие" в Слизерине... Ждут чего-то ужасного.* Мысли бешено закрутились в голове. Это было связано с Малфоем? С его странным видом? Позже, в библиотеке, она наткнулась на Полумну Лавгуд. Девушка сидела за столом, украшенным самодельными серьгами в виде баклажанчиков, и смотрела в окно, где начинал накрапывать дождь. "Привет, Луна," – позвала Гермиона, невольно улыбнувшись ее странной безмятежности. – "Что-то интересное видишь?" Луна медленно повернула к ней свое бледное личико. Ее огромные, слегка навыкате глаза были задумчивы. "Тени," – сказала она своим певучим голосом. – "Они сегодня особенно активны. И некоторые... меняют цвет." "Меняют цвет?" – переспросила Гермиона, присаживаясь напротив. "Да. Обычно они серебристые, знаешь ли. Как лунный свет. Но сейчас... некоторые стали темными. Медными у краев. Как будто их коснулось что-то горячее и тяжелое. Грустное." Луна указала пальцем куда-то в сторону коридора. "Особенно одна тень. Длинная. Она сейчас очень грустит и боится. И медный цвет на ней... он похож на ожог." Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. *Тень, которая боится и грустит. Медный ожог.* Неужели...? Она вспомнила пустые, выжженные глаза Малфоя. "И... эта тень, Луна... она знакомая?" Луна задумчиво кивнула. "Да. Она часто бывает рядом с другой тенью... с очень яркой, золотистой. Но сейчас яркая тень не видит, как темной тени больно. Темная тень прячется." Она вздохнула. "А еще есть другая тень. Острая. Умная. Она смотрит на темную тень и задает вопросы. Тихо. Но темная тень не хочет отвечать." *Другая тень... острая, умная. Задает вопросы.* Тео Нотт. Это должен быть он. Гермиона знала, что Нотт – единственный, кого Малфой, возможно, слушался хоть немного. И если даже он начал задавать вопросы... "Спасибо, Луна," – сказала Гермиона, вставая. Ее ум лихорадочно работал. Страх Пэнси. Изменение в Малфое. Наблюдения Луны. Тревога Тео Нотта. Все складывалось в мозаику, картина которой была пугающе ясна: что-то произошло. Что-то страшное. И Драко Малфой оказался в самом эпицентре. И теперь это "что-то" было здесь, в Хогвартсе. И оно пахло бедой. Она вышла из библиотеки, ее пальцы непроизвольно сжали рукоять палочки в кармане мантии. *Будь готова, Гермиона,* – сказала она себе. – *Будь готова ко всему.* И ее взгляд снова, сам собой, потянулся в сторону, где сидел Слизеринский стол. К длинной, темной тени, несущей на себе невидимый миру, но зловещий медный ожог.