Часть 7: Последствия

POV: Гермиона Запах горелой пыли и озона висел в воздухе кабинета древних рун как проклятие. Гермиона стояла на коленях перед взорванным шкафом для хранения, ее пальцы осторожно перебирали обугленные обломки дерева и пергамента. Сердце бешено колотилось, не столько от страха, сколько от холодной, целенаправленной ярости. Это был саботаж. Целенаправленный, жестокий. "Смотри," – хрипло проговорил Терри Бут, указывая дрожащей палочкой на черную метку, прожженную в каменном полу под шкафом. – "Это не случайность." Гермиона наклонилась ближе. Знак был узнаваем – змеевидная спираль, закручивающаяся вокруг стилизованной молнии. Не самое распространенное, но известное в определенных кругах деструктивное руническое сочетание. Оно требовало точного нанесения и немалой силы. *"Молния Хаоса"*. Вызывала цепную реакцию нестабильности в заклинательных матрицах и магических предметах поблизости. Взрыв был не громким, но сконцентрированным, разрушительным. Погибли бесценные исследования профессора Бинса, несколько редких артефактов, присланных для изучения. И, что важнее, – это был явный вызов. Вызов безопасности Хогвартса. *"Слишком громкие" в Слизерине... Ждут чего-то ужасного.* Слова Пэнси змеей проползли в сознание. *Тень с медным ожогом.* Наблюдение Луны. И этот саботаж... слишком точный, слишком *злой*. В голове щелкнуло. Кабинет древних рун находился рядом с кабинетом трансфигурации Макгонагалл. Именно туда, по заданию Пожирателей... *он* должен был подложить тот камень. Гермиона вскочила на ноги, лицо ее было каменным. "Терри, сообщи профессору Флитвику, что произошло. Скажи, что я осматриваю место происшествия для отчета ОД. И никому больше пока не говори. Особенно не пугай первокурсников." Она не ждала ответа. Ее ноги сами понесли ее прочь, по холодным коридорам, мимо ошеломленных студентов, перешептывающихся о странном хлопке, донесшемся с третьего этажа. Ее цель была ясна как день. *Башня Старост.* Если он не на занятиях, то будет там. *Должен* быть там. Она ворвалась в общую гостиную Башни, захлопнув дверь с таким грохотом, что дремавший в кресле у камина Драко Малфой вздрогнул и резко поднял голову. На его лице мелькнуло что-то – испуг? – но тут же сменилось привычной, ледяной маской презрения. Он откинулся в кресле, изображая расслабленность, но Гермиона заметила, как его рука непроизвольно сжала подлокотник, а левое предплечье было плотно прикрыто манжетой рубашки, застегнутой на все пуговицы, несмотря на тепло в комнате. "Грейнджер," – его голос был нарочито скучающим, но в глубине глаз бушевал шторм. – "Ты всегда так грубо врываешься, или это специально для меня? Искала место, где можно повыть на луну?" "Что ты сделал, Малфой?" – ее голос звучал низко, опасно спокойно. Она шагнула вперед, сокращая дистанцию. Энергия гнева вибрировала вокруг нее. Он поднял бровь, изображая непонимание. "Сделал? О, много чего. Выпил отличный чай. Перечитал пару занудных глав по зельеварению. Помыслил о величии чистоты крови. Обычный день." "Не играй со мной!" – ее крик эхом отозвался в каменных стенах. Она выхватила палочку, направляя ее прямо в его грудь. "Кабинет древних рун. Взрыв. Руническая метка 'Молния Хаоса'. Это твоих рук дело? Или рук твоих новых *друзей*?" Маска на лице Драко дала трещину. В глазах вспыхнул настоящий, дикий страх, мгновенно сменяющийся яростью. Он вскочил, его движение было резким, звериным. "Не смей указывать на меня этой палкой, грязнокровка!" – зарычал он. – "Ты ничего не знаешь! Ни о чем не догадываешься!" "О, я догадываюсь!" – парировала Гермиона, не опуская палочки. Ее гнев подпитывался его реакцией. "Ты получил Метку, не так ли? В ту ночь? И твое первое задание было здесь, в Хогвартсе! Подложить что-то Макгонагалл! А этот взрыв – либо твоя работа, либо последствие того, что ты принес!" Слово "Метка" подействовало на него, как удар хлыста. Он побледнел еще больше, его глаза расширились от ужаса и ярости. "Заткнись!" – прошипел он, делая шаг вперед. Его собственная палочка была в руке быстрее, чем она успела моргнуть. "Заткнись, или я заставлю тебя!" "Попробуй!" – бросила вызов Гермиона, ее пальцы крепче сжали рукоять. "Я не боюсь тебя, Малфой! Ни тебя, ни твоих хозяев! И я узнаю, что ты здесь сделал! Я узнаю всё!" Взрыв его ярости был мгновенным и неконтролируемым. Он не произнес заклинание. Он просто *бросился* на нее. Его тело, более высокое и сильное, сбило ее с ног. Они рухнули на ковер перед камином, палочки вылетели из рук и откатились в сторону. Гермиона попыталась оттолкнуть его, ударить, но он схватил ее запястья с такой силой, что кости хрустнули, и прижал к полу. Его лицо было искажено гримасой безумия и страха, дыхание горячим и прерывистым обжигало ее щеку. "Ты ничего не узнаешь!" – он тряс ее, его голос сорвался на крик. – "Ничего! Ты умрешь, если будешь совать свой любопытный нос! Они убьют тебя! Убьют всех!" В бешеной борьбе, когда он пытался полностью обездвижить ее, прижав коленом, манжета его рубашки расстегнулась. Закатанный рукав сполз. И она увидела. На бледной коже его левого предплечья, все еще слегка покрасневшей, воспаленной, зловеще чернел череп со змеей. Темная Метка. Знак Пожирателя Смерти. Живое, мерзкое клеймо предательства и зла. Все ее ярость на мгновение улетучилась, сменившись леденящим душу шоком и... странным, пронзительным сочувствием. Это было *настоящее*. Не слухи, не догадки. Печать Тьмы была выжжена на его теле. Он был одним из *них*. "Боже... правда..." – вырвалось у нее шепотом, ее взгляд прилип к мерзкому символу. Драко замер. Он последовал за ее взглядом, увидел открытую Метку. Что-то в его глазах погасло. Безумие отступило, оставив лишь бездонную пустоту и стыд. Его хватка ослабла. Он отпрянул от нее, как от огня, срываясь на пол. Он судорожно закатал рукав, пряча Метку, его плечи содрогнулись. Он не смотрел на нее. Он сидел, сгорбившись, уставившись в пламя камина, его дыхание все еще было неровным, но теперь в нем слышались сдавленные рыдания, которые он отчаянно пытался заглушить. Гермиона поднялась, потирая запястья, на которых уже проступали синяки от его пальцев. Ее гнев утих, сменившись вихрем противоречивых чувств: отвращение к Метке, страх перед тем, что она значила, остаточная злость за саботаж... и этот жгучий, нелепый стыд *за него*. За его боль. За его падение. За то, что она увидела его сломленным. Она подняла свою палочку, потом его. Медленно протянула его ему. Он не шевелился. "Малфой..." – начала она, не зная, что сказать. Обвинения застряли в горле перед лицом его немого отчаяния. В этот момент дверь Башни распахнулась. На пороге застыла Пэнси Паркинсон. Ее взгляд метнулся от сбитой с ног Гермионы к сгорбленной фигуре Драко, к его расстегнутой манжете, к его лицу, на котором еще блестели невысохшие следы слез. Ее собственное лицо исказилось от ужаса и понимания. Она увидела *последствия*. Последствия задания, последствия Метки, последствия того, что он стал. "Драко..." – прошептала Пэнси, шагнув внутрь и захлопнув дверь за спиной. Она посмотрела на Гермиону, и в ее глазах читалось нечто большее, чем просто слизеринская солидарность. Там был немой вопрос, смешанный с отчаянием. *Ты видела?* Драко поднял голову. Увидев Пэнси, его глаза снова вспыхнули, но теперь не страхом, а яростью, направленной на нее. "Ты!" – он вскочил, его палочка, которую Гермиона так и не успела ему вручить, все еще валялась на полу. Но ему не нужна была палочка. Его слова были острее лезвия. – "Это ты ей нашептала? Ты привела ее сюда? Ты... *предательница*!" Пэнси побледнела, но не отступила. "Я ничего ей не говорила о... о *твоем* задании, Драко! Она сама догадалась! Она не дура!" "А ты дура, Паркинсон!" – закричал он, делая шаг к ней. Его лицо было искажено ненавистью. "Думаешь, дружба с грязнокровкой тебя спасет? Они узнают! Они узнают, что ты шепчешься с Грейнджер! И тогда посмотрим, как твоя чистая кровь защитит тебя или твою жалкую семью!" Угроза повисла в воздухе, тяжелая и смертоносная. Пэнси замерла, ее глаза наполнились слезами страха. Гермиона снова сжала палочку. Она не могла позволить ему запугивать Пэнси, но и понимала – его страх за себя и за мать был реальным. Он был загнан в угол. Драко выдержал паузу, его взгляд скользнул с Пэнси на Гермиону, задержался на ее синяках, на ее лице, полном смеси ужаса и странной решимости. Что-то дрогнуло в его взгляде. Он резко отвернулся, схватил с дивана свою сумку и, не поднимая палочку, бросился к выходу. Он грубо оттолкнул Пэнси плечом и выбежал из Башни, хлопнув дверью так, что стекла задребезжали. Гермиона и Пэнси остались одни. Тишину нарушало только потрескивание огня в камине и прерывистое дыхание Пэнси. "Он... он получил ее?" – наконец прошептала Пэнси, глядя на дверь. – "Метку? Ты... ты видела?" Гермиона кивнула, не в силах выговорить слова. Она видела. Видела клеймо. Видела его ярость. Видела его страх. Видела его падение. И теперь она знала. Война пришла в Хогвартс. И один из ее учеников нес на себе ее черное знамя. Но в его глазах, когда он смотрел на нее в последний миг, она увидела не только врага. Она увидела потерянного мальчика, загнанного в ловушку, который только что понял, что сделал первый шаг в бездну. POV: Драко Боль. Она пульсировала в висках, горела в предплечье под манжетой, ныла в сжатых кулаках. Но это была не только физическая боль. Это была боль унижения. Грейнджер *видела*. Видела его слабость. Видела его страх. Видела Метку. Это было хуже любого пыточного заклинания Макнейра. Он мчался по пустынным коридорам, не зная куда. Прочь. Прочь от ее осуждающего взгляда. Прочь от Пэнси-предательницы. Прочь от себя самого. Слова Люциуса звенели в ушах: *"Ты опозорил имя Малфоев, мальчик! Взрыв в кабинете рун – это провал! Грубый, топорный провал! Они ждали изящества, тонкости! А не варварского разрушения, которое привлекает внимание всего замка!"* Он не планировал взрыва. Он лишь подложил тот проклятый камень в ящик Макгонагалл, как велели. Он не знал, что камень среагирует на силовое поле древних защитных рун в соседнем кабинете. Он не знал! Но Пожирателям было плевать. Макнейр вызвал его сегодня, на краю Запретного Леса. Снова. Без масок. "Ты облажался, щенок," – Макнейр пустил кольцо едкого дыма ему в лицо. – "Твое задание привлекло ненужное внимание. Дамблдор уже копает." "Я... я сделал, как велели!" – попытался возразить Драко, стараясь держать голос ровным, несмотря на трясущиеся колени. – "Никто не видел!" "Но *знают*!" – рявкнул Макнейр, внезапно схватив его за шиворот и прижав к холодному стволу дуба. Его дыхание, пахнущее табаком и гнилью, обдало Драко лицом. – "Знают, что что-то произошло. Знают, что это темная магия. Твоя грязнокровка-староста уже везде снует, как крыса, вынюхивая!" Он ударил Драко головой о дерево. Звезды брызнули в глазах. "И это потому, что ты – неуклюжий, ни на что не годный щенок!" Еще удар. На сей раз кулаком в живот. Драко согнулся пополам, захлебываясь рвотными позывами. Макнейр не отпускал его, держа за воротник. "Темный Лорд не терпит неудачников, Малфой," – прошипел он прямо в ухо. – "И твой отец... он уже на волоске после провала в Министерстве. Еще одна ошибка. Еще одна." Он резко отпустил Драко, и тот рухнул на колени в грязь. – "И тогда мы припомним ему *всё*. И твою мамочку тоже. Понял, щенок? Или тебе нужна еще одна... демонстрация?" Макнейр показал свою палочку. Драко замер, ледяной ужас сковал все тело. Он помнил боль Клейма. Помнил до мельчайших деталей. Он видел, как Макнейр ухмыльнулся, прочитав этот страх на его лице. "Понял," – выдавил Драко, с трудом поднимаясь. Грязь липла к мантии, к лицу. Унижение было горше крови на губе (он прикусил ее при ударе). "Хороший мальчик," – саркастически бросил Макнейр. – "Теперь слушай. Новое задание. Более важное. И ты не облажаешься. Иначе..." Он сделал многозначительную паузу. – "Семейное гнездышко Малфоев запылает. А мамочку... мы найдем применение. В Пожирателях есть ценители... изысканного." Драко почувствовал, как его выворачивает наизнанку. Не от ударов. От этой картины. От этой угрозы. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Макнейр вручил ему маленький сверток и исчез в темноте леса, оставив Драко одного, в грязи, с новой, еще более страшной ношей на плечах и кровью на губах. И теперь, после столкновения с Грейнджер, после того, как она *узнала*, после угрозы Пэнси... он чувствовал себя загнанным волком. Вокруг были только враги. Отец требовал невозможного. Пожиратели грозили смертью ему и матери. Даже Пэнси переметнулась к Грейнджер. Остался только Тео, но его молчаливые, слишком умные вопросы становились невыносимыми. Он остановился у высокого окна в заброшенном коридоре на седьмом этаже, глядя на темнеющие окна замка. Его отражение в стекле было бледным, с синяком под глазом (от удара о дерево) и запекшейся кровью на нижней губе. Но в глазах горел уже не страх, а холодная, отчаянная решимость. Выбора не было. Никакого. Он должен выполнить задание. Любой ценой. Ради матери. Ради выживания. Он повернулся, его взгляд упал на дверь напротив. Дверь в Тайную комнату.Туда, где тренировалась *она*. Грейнджер. Его враг. Его проклятие. Его... единственный маяк реальной, неискаженной силы в этом безумном мире. Она не боялась. Она боролась. Она была *настоящей*. И в этом безумии, в этой ловушке, эта мысль вызывала не только раздражение и зависть. Вызывала что-то иное. Что-то опасное и абсолютно недопустимое. Он сжал сверток в кармане. Задание. Опасное. Грязное. Он *сделает* это. Он должен. Но образ ее глаз, полных шока и странного понимания, когда она увидела Метку, преследовал его. Как призрак. Как обещание чего-то, что он никогда не смел желать.