Часть 9: Огонь и лёд

**POV: Гермиона Боль в боку от удара Драко еще пульсировала тупым напоминанием. Синяк на шее цвел лиловым. Но физическая боль была ничто по сравнению с ядовитым клубком страха и ярости, засевшим в груди после их столкновения у кабинета Дамблдора. Он *пытался* убить. Убить Фоукса. Убить *ее*. Его глаза в тот момент... в них не было ничего человеческого. Только животная ненависть и отчаяние хищника, загнанного в угол. Она избегала пустых коридоров. Носила кинжал не в кармане, а в специальном ножнах на предплечье, под мантией. Тренировалась в ОД до изнеможения, отрабатывая не только щиты, но и приемы рукопашного боя под руководством закаленного в уличных драках Дина Томаса. Пэнси, бледная и нервная, приносила обрывки слухов: Драко исчез на несколько дней, якобы «по семейным обстоятельствам». Вернулся еще более замкнутым, с холодным, отстраненным взглядом. Тео выглядел измученным. Блейз перестал шутить. А потом пришло письмо. Не по совиной почте. Маленький, изящный свиток пергамента, подброшенный утром под дверь ее спальни. Почерк был знакомым – острым, изысканным, с язвительными завитками. > *Грейнджер.* > *Нашел твою книжку в Башне. «Забытые Артефакты Темных Искусств: Каталог Борга-и-Берка». Интересный выбор для золотой девочки. Особенно раздел про «Сферу Сомнамбулы». Потеряла? Или искала способы, как усыпить совесть?* > *Загляни сегодня после ужина. Башня Старост. Без свидетелей. Или я подарок библиотеке сделаю – с твоей дарственной надписью на титуле. Думаю, Макгонагалл оценит твой... исследовательский пыл.* > *— М.* Проклятый ублюдок. Он нашел книгу. Книгу, которую она действительно тайно вынесла из Запретного отдела, пытаясь понять природу артефакта, который мог быть связан с отравлением миссис Норрис. «Сфера Сомнамбулы» была лишь одной из сотни записей, но сам факт обладания таким томом... Это был компромат. Серьезный. Дисциплинарное взыскание, как минимум. Исключение? Возможно. А его намек на дарственную надпись... Он бы подделал ее, не моргнув глазом. Она скомкала записку. Вариантов не было. Идти. Лицом к лицу. Снова. Она проверила ножны на предплечье. Палочка лежала в специальном кармане на бедре для быстрого доступа. *Будь готова ко всему, Гермиона. К любой подлости.* Башня Старост была пуста и непривычно темна. Лишь камин чадил, отбрасывая длинные, пляшущие тени. Драко стоял у окна, спиной к ней, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба. Он не обернулся, когда она вошла и захлопнула дверь. "Ну что, грязнокровка?" – его голос был ледяным, без эмоций. – "Пришла вымаливать свою драгоценную репутацию?" "Отдай книгу, Малфой," – потребовала Гермиона, останавливаясь в центре комнаты, держа дистанцию. Ее рука была готова рвануться к палочке. – "И забудь, что видел ее." Он медленно повернулся. Его лицо было бледным, глаза – темными безднами. Но в них горел холодный, расчетливый огонь. Ни следов ярости прошлой встречи. Только абсолютная концентрация. И... удовлетворение? Он держал в руке ту самую книгу – массивный том в потертом черном переплете. "Забудь?" – он усмехнулся, коротко и беззвучно. – "О, я не забуду. Так же, как ты не забудешь сегодняшний вечер." Он бросил книгу на ближайший диван. "Книга здесь. Бери. Если сможешь." Его палочка мелькнула в полумраке. Не в ее сторону. В сторону двери. "*Коллаудате Портам!*" Мощный щит с гулким звоном встал на выходе, заблокировав его магически и физически. Одновременно он жестом погасил огни в канделябрах. Остался только неровный свет камина, превращавший комнату в театр теней. Гермиона выхватила палочку. "*Ста-...*" Ее заклинание захлебнулось. Невидимые силы сдавили запястья, скрутив руки за спину. Веревки? Нет. Холодный, живой металл. Магические наручники. Она почувствовала, как ее палочка выпадает из онемевших пальцев и отлетает в темный угол. "Предусмотрительность, Грейнджер," – произнес Драко, медленно приближаясь. Его шаги были бесшумными, как у хищника. – "Всегда имей запасной план. Особенно когда идешь на встречу с врагом." Он был перед ней. Слишком близко. Она попыталась отпрянуть, но наручники сковывали движения. Он протянул руку. Не для удара. Он схватил ее за подбородок, грубо принуждая поднять голову. Его пальцы впились в кожу, оставляя белые отпечатки. Его взгляд скользнул по ее лицу, по синяку на шее, который он же оставил, по губам, сжатым в тонкую линию ненависти. "Ты думала, что твой маленький кинжальчик и книжная премудрость тебя спасут?" – его голос был шепотом, но каждое слово било, как плеть. – "Ты думала, что *ранив* меня, выиграла? Ты только отсрочила неизбежное." Он толкнул ее. Не сильно, но достаточно, чтобы она потеряла равновесие и упала на спину на ковер перед камином. Жар пламени обжег щеку. Она попыталась подняться, но он был уже сверху, одним коленом прижимая ее бедра к полу, другой рукой прижимая ее скованные руки к ковру над головой. Его вес, его сила были подавляющими. Она задыхалась – от позы, от страха, от его близости. "Я обещал, что ты заплатишь," – он наклонился, его губы почти касались ее уха. Его дыхание обжигало. – "За Фоукса. За мой провал. За каждую каплю крови, что я потерял из-за тебя. За ту... *уверенность* в твоих глазах, когда ты смотришь на меня, как на грязь." Его свободная рука скользнула по ее боку, к ножнам на предплечье. Он нащупал кинжал, вытащил его. Лезвие блеснуло в огненном свете. Гермиона замерла, сердце бешено колотилось, глотая крик. Он поднес острие к ее щеке. Холод металла заставил ее содрогнуться. "Боишься?" – он провел лезвием по ее коже, не нажимая, просто ощущая ее дрожь. – "Хорошо. Бойся. Ты должна бояться меня, Грейнджер. Я не тот мальчишка, над которым ты смеялась в библиотеке. Я – твоя смерть. Медленная. Болезненная. Я мог бы оставить шрамы. Глубокие. Или..." – он передвинул острие к горлу, к месту, где билась жилка. – "...просто закончить все сейчас. Избавить мир от одной назойливой грязнокровки." Он давил. Не сильно. Но достаточно, чтобы она почувствовала остроту и поняла – одно движение, и все кончено. Слезы выступили на глазах, смешиваясь с потом и чувством абсолютной беспомощности. Она была в его власти. Полностью. Он мог сделать с ней все, что угодно. И в этой безысходности, сквозь страх и ненависть, пробился странный, извращенный луч осознания. Его близость. Тепло его тела, прижимающего ее. Запах – дорогого мыла, чего-то холодного, как снег, и... темного, как Метка. Запах врага. Запах смерти. И почему-то это не вызывало только отвращение. Вызывало... что-то еще. Опасное. Запретное. Как токсин. Он видел ее слезы. Видел страх. Но в его глазах не было триумфа. Была какая-то... сосредоточенная ярость. И... разочарование? Будто он ждал большей борьбы? Большего огня? Его взгляд упал на ее губы. Задержался. Его собственные губы сжались. "Ты... невыносима," – выдохнул он, и в его голосе вдруг прорвалось что-то, кроме ненависти. Что-то похожее на... досаду? На усталость? – "Даже сейчас... даже когда я могу все... ты смотришь на меня так, будто *жалеешь* меня. Будто видишь... этого жалкого мальчишку, которым я был." Он резко отдернул кинжал от ее горла и отшвырнул его в сторону. Звон металла о камень прозвучал оглушительно. Его хватка на ее запястьях ослабла. Он все еще сидел на ней, все еще прижимал, но напряжение спало. Он смотрел на нее, на ее заплаканное лицо, на синяк, который он оставил, и в его глазах бушевала буря. Ненависть. Отчаяние. И что-то еще... что-то невероятно сложное и неуместное. Как будто он видел не врага, а... отражение собственной потерянности. Внезапный стук в заколдованную дверь заставил их обоих вздрогнуть. Голос Пэнси, резкий, испуганный: "Драко! Открой! Срочно! Макнейр! Он здесь! В Запретном Лесу! Ждет тебя! Сейчас же!" Ледяной ужас сменил все другие эмоции на лице Драко. Он сорвался с нее, как ошпаренный. Его глаза метнулись к двери, потом к Гермионе, лежащей на полу, потом к брошенному кинжалу. На мгновение в них мелькнула паника – что делать? Оставить ее? Убить? Но времени не было. Макнейр ждал. Провал с Фоуксом еще не был закрыт. "Если вымолвишь слово..." – он бросил ей последний, уничтожающий взгляд, полный обещания расплаты. – "...умрет не только твоя репутация. Умрет Паркинсон. И ее семья. Клянусь." Он схватил книгу с дивана, резким движением палочки снял блок с двери и вылетел наружу, не оглядываясь. Дверь захлопнулась. Гермиона лежала на ковре, дрожа всем телом. Наручники все еще сковывали запястья. Жар камина обжигал щеку. На горле, где секунду назад было лезвие, горела полоска от прикосновения. А в груди бушевал хаос: остаточный ужас, ярость, унижение... и странное, тревожное эхо того, что она увидела в его глазах в последний миг. Не просто ненависть. Что-то сломанное. Что-то... почти человеческое. И этот запретный, опасный проблеск... чего-то еще, что заставило ее сердце бешено колотиться не только от страха. **POV: Тео Оранжерея №3 пахла влажной землей, тропической пышностью и чем-то неуловимо... лунным. Тео осторожно пробирался между гигантскими папоротниками, его аналитический ум пытался систематизировать хаос растений, но мысли постоянно возвращались к Драко. К его пустым глазам. К его исчезновениям. К той капле крови на рукаве, которую Тео заметил вчера и которую Драко грубо списал на "царапину от Гринграссовского грифона на УХ". "Он здесь," – прозвучал тихий, певучий голос. Тео вздрогнул. Из-за огромного цветка, похожего на спящего дракона, появилась Полумна Лавгуд. Ее светлые волосы были украшены живыми, светящимися голубым цветами, а в руках она держала лупу, рассматривая что-то на листе гигантской кувшинки. "Кто здесь?" – настороженно спросил Тео, оглядываясь. "Тот, кого ты ищешь," – Луна подняла на него свои огромные, слегка расфокусированные глаза. – "Тень с медным ожогом. Она сегодня... переливается. Как нефть под луной. В ней много боли. И страха. И... красных вспышек." Тео замер. *Тень с медным ожогом.* Она говорила о Драко. Откуда она *знала*? "Красные вспышки?" – переспросил он, стараясь звучать спокойно. "Гнев," – пояснила Луна, как будто это было очевидно. – "Очень сильный. Но не только. Есть еще... фиолетовые нити. Как паутина. Они тянутся к другой тени. Яркой. Золотой. Но золотая тень сейчас в серебряных цепях." Она наклонилась к кувшинке. "Видишь? Капли воды. Они как мысли. Одна – темная, с красной сердцевиной. Другая – светлая, но в плену у темной. Они почти соприкоснулись... и темная капля дрогнула. В ней появилась трещинка. Маленькая. Голубая." Тео подошел ближе. На листе кувшинки действительно дрожали две капли. Одна – темная, почти черная. Другая – прозрачная, солнечная. Они лежали рядом, почти касаясь друг друга. И в центре темной капли, если приглядеться, виднелся крошечный пузырек... голубого воздуха? "Голубая трещинка?" – прошептал он, очарованный ее странной, но пронзительной метафорой. Он видел Драко. Видел его ярость, его страх. Но голубая трещинка... Надежда? Сомнение? Человечность? "Да," – Луна улыбнулась ему своей загадочной улыбкой. – "Она маленькая. Но она есть. Пока есть голубые трещинки... тени не становятся совсем черными." Она протянула ему крошечный, нежно-голубой цветок, похожий на колокольчик. "Для него. Когда красные вспышки утихнут. Голубые трещинки любят тишину." Тео взял цветок, чувствуя себя глупо и... невероятно тронутым. "Спасибо, Луна," – сказал он искренне. – "Ты... видишь удивительные вещи." "Все видят," – возразила она, снова погружаясь в созерцание кувшинки. – "Просто не все замечают. Ты замечаешь, Тео Нотт. Поэтому твоя тень... она не медная. Она серебристая. С острыми краями. Как хороший перочинный нож. Полезная вещь." Она посмотрела на него. "Особенно когда нужно аккуратно разделить две капли, не раздавив их." Тео сжал в руке хрупкий голубой цветок. Образ был ясен. Драко и Грейнджер. Темная и Золотая тень. Запутавшиеся в паутине ненависти и обстоятельств. И он... он мог быть тем ножом. Точным. Острым. Аккуратным. Чтобы разделить, не уничтожив. Чтобы дать голубой трещинке шанс. Впервые за долгие дни на душе у Тео стало чуть легче. У него появился план. И странный, лунный союзник.