Часть 11: Тени и спасительные нити

**POV Драко Башня Старост. Каменные стены, обычно дышавшие холодным величием, теперь казались тюремными. Каждый скрип двери, каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать. Охота, объявленная Темным Лордом, витала в воздухе плотным, удушливым туманом. Макнейр не скрывал своей жажды крови, особенно *его* крови. И крови *ее*. Он нервно прошелся по кабинету, пальцы впились в волосы. Задание, переданное через зашифрованный свиток, жгло карман мантии. *«Распылить «Серую Немочь» в вентиляционных шахтах Больничного Крыла во время смены Сибуллы Трелони. Цель: дестабилизация Хогвартса, устранение ключевых фигур Ордена (Дамблдор, Макгонагалл) под видом эпидемии».* Зелье бесцветное, без запаха, смертельное для ослабленных и пожилых. Абсолютное зло. И он должен был это сделать. Или… или его мать умрет медленно и мучительно по приказу Макнейра. Дверь открылась без стука. Вошла *она*. Грейнджер. Стояла на пороге, оценивающим взглядом окидывая его состояние. В ее глазах читалась все та же смесь – остатки ненависти, осторожное понимание, и что-то новое… что-то вспыхнувшее в лесу после перекрестного огня. Что-то, что заставляло его кровь бежать быстрее и одновременно леденило душу. Он не доверял ей. Ни на йоту. Но именно она была его единственной надеждой. – Паркинсон передала, что у тебя новое «поручение», – ее голос был ровным, деловым. – Достаточно срочное, чтобы ты выглядел как призрак, наступивший на грабли. – Это не твое дело, Грейнджер, – огрызнулся он, отворачиваясь к окну, за которым сгущались сумерки. – Когда это касается саботажа Пожирателей *в стенах Хогвартса* и потенциальной смерти половины замка, включая Альбуса Дамблдора, – она сделала ударение на имени директора, – это становится моим делом. Нашим делом. Или ты забыл, что мы в одной лодке, *Староста* Малфой? Он резко обернулся. Гнев, страх, отчаяние – все смешалось в нем. – А ты забыла, что у них моя МАТЬ?! – выкрикнул он, не в силах сдержаться. – Макнейр держит ее под замком в Малфой-Мэнор! Он… он присылал… – Драко сглотнул ком в горле, не в силах выговорить детали «напоминаний» о послушании, которые передавал Роуквуд. – Если я не выполню это… она умрет. Медленно. И я буду видеть это в Крестраже. Гермиона замерла. Все ее мнимое спокойствие испарилось. Лицо побледнело. – «Серая Немочь»? – прошептала она, глаза расширились от ужаса. – Они хотят устроить эпидемию? Здесь? Это безумие! – Добро пожаловать в мир Пожирателей, – горько усмехнулся Драко. – Безумие – это норма. Так что отстань, Грейнджер. У меня нет выбора. Молчание повисло тяжелым занавесом. Гермиона медленно подошла к большому дубовому столу, ее пальцы нервно пробежали по резной кромке. – А если… – она начала медленно, словно вытаскивая слова из самой глубины мысли, – а если выбор появится? Выбор спасти *и* Хогвартс, *и* твою мать? Драко замер, не веря своим ушам. – Что? Как? Малфой-Мэнор – крепость! Охраняемая заклятиями, дементорами, самим Макнейром сейчас! – Крепость, – парировала Гермиона, и в ее глазах загорелся знакомый огонек решения сложной задачи, – которую можно не штурмовать, а… эвакуировать. Одинокую пленницу. Используя то, что у них под носом. Она вытащила из сумки потрепанный пергамент – Карту Мародеров. – Ты знаешь, что это? Драко кивнул, пораженный. Даже он слышал легенды. – Хогвартс, – продолжала Гермиона, разворачивая карту, – и Малфой-Мэнор построены в местах сходной сильной магической геологии. Лей-линии пересекаются. Особенно сильно – в ночь зимнего солнцестояния. Через неделю. – И что? – Драко не понимал. – И то, – Гермиона ткнула пальцем в точку на карте Хогвартса, обозначавшую Запретную Секцию библиотеки, а затем провела невидимую линию к условному изображению Малфой-Мэнор на краю карты, – что существует крайне редкий, почти забытый ритуал транспозиции. «Зеркало Ахазии». Он позволяет создать временный портал между двумя точками силы, связанными лей-линией, на очень короткое время. Нужны мощные якоря по обе стороны… и жертва равной силы. Драко смотрел на нее, как на безумную. – Ты предлагаешь открыть портал *из Хогвартса прямо в гостиную Малфой-Мэнор*? Это невозможно! И что за «жертва равной силы»? Кровь? Душа? – Знания, – твердо сказала Гермиона. – Годы магических знаний, запечатанные в артефакт. Например, – ее взгляд стал тяжелым, – Кубок Хельги Хаффлпафф. Который, как мы все подозреваем, у Пожирателей. И который Тео Нотт, по намекам Пэнси, возможно, смог… локализовать в хранилище Малфой-Мэнор. Драко остолбенел. Тео? Кубок? Это… это было гениально и безумно. – Ты хочешь… – он с трудом подбирал слова, – использовать Кубок Хаффлпафф, *крестраж*, как якорь и «жертву» для ритуала, чтобы вытащить мою мать? Через портал? Сюда? Прямо под носом у Волдеморта и Пожирателей? – Да, – Гермиона не моргнула. – Ритуал уничтожит Кубок как артефакт, высвободив его магическую суть для открытия портала. Это убьет крестраж. И даст нам шанс. Очень маленький шанс. Но это шанс спасти Нарциссу *и* нанести удар по Темному Лорду. Одновременно. Драко молчал. Его мир переворачивался с ног на голову. Эта девчонка… эта грязнокровка… предлагала план спасения, о котором он не смел и мечтать. План, который был дерзок до безрассудства. И требовал невероятного доверия. – А задание? «Серая Немочь»? – хрипло спросил он. – Мы его саботируем, – ответила Гермиона просто. – Вместе. Всей нашей… группой. Пэнси, Тео, Гарри, Джинни, Рон. Мы подменим зелье. Распылим безвредный аналог, имитирующий симптомы. Пожиратели подумают, что все идет по плану. Это даст нам время до солнцестояния. И отвлечет Макнейра. Она подошла к нему вплотную. Ее запах – пергамент, чернила и что-то неуловимо ее собственное – ударил в ноздри. Вспышка воспоминания – ее губы, ее тело, прижатое к нему в лесу, ярость и страсть – пронзила его, как электрический разряд. – Но для этого, Малфой, – ее голос понизился до опасного шепота, – мне нужно знать *все*. Каждый шаг их плана. Каждую деталь охраны Малфой-Мэнор, которую ты знаешь. Каждую слабость Макнейра. Ты должен довериться мне. Полностью. И я… – она запнулась, ее взгляд скользнул по его губам, – я должна довериться тебе. Хотя после всего, что было… это кажется безумием. Не доверие. Вызов. Испытание. Его страх за мать столкнулся с яростным желанием доказать ей, что он *может* быть тем, кто ей нужен для этого плана. И с темным, всепоглощающим влечением, которое не утихло с леса, а только разгорелось сильнее от близости и общего напряжения. Он резко схватил ее за плечи. – Ты играешь с огнем, Грейнджер, – прошипел он, его пальцы впивались в ее кожу сквозь ткань мантии. – Со мной. С Пожирателями. С Темным Лордом. Этот план… он может убить нас всех. И мою мать первой. – Значит, нам нельзя ошибаться, – не отступила она, подняв подбородок. Ее глаза горели. – Доверься. Хотя бы в этом. Ради нее. Его губы нашли ее губы не в поцелуе, а в жестком, требовательном столкновении. Это не было нежностью. Это была битва за контроль, за власть, за подтверждение их шаткого альянса. Он прижал ее к книжному шкафу, старые фолианты задрожали на полках. Ее руки впились в его волосы, не отталкивая, а притягивая. Гнев, страх, недоверие – все это выплескивалось в грубых прикосновениях, в укусах, в хриплых стонах, заглушаемых губами. Он сорвал с нее мантию, его пальцы нашли молнию на ее блузке. Она ответила, расстегивая его рубашку, ее ногти оставили красные полосы на его груди. Не было любви. Была ярость против несправедливости мира, страх за близких, адреналин от смертельного риска и та запретная магнетическая сила, что тянула их друг к другу, несмотря на пропасть недоверия и прошлого. Он поднял ее, посадил на край тяжелого дубового стола, смахнув бумаги на пол. Ее ноги обвили его бедра. Взгляд их встретился – вызов на вызов. Он вошел в нее резко, без прелюдий, вызывая у нее резкий вдох, больше похожий на стон боли, чем на удовольствие. Но она не оттолкнула. Она встретила его движение, вцепившись пальцами ему в спину так, что он почувствовал, как проступает кровь. Каждое движение было борьбой – за доминирование, за право не чувствовать себя уязвимым, за временное забвение от кошмара их реальности. Звуки их тяжелого дыхания, скрип стола, приглушенные стоны смешивались в дикой симфонии отчаяния и неистовой физической разрядки. Они использовали друг друга. Как якоря в бушующем море. Как способ доказать, что они еще живы и сильны, даже когда мир рушится. Доверие? Его не было. Была лишь обоюдная потребность и смертельная ставка, на кону которой стояли жизни. И когда волна нарастающего, почти болезненного напряжения наконец разбилась, оставив их дрожащими и покрытыми испариной среди хаоса сброшенных книг и бумаг, в воздухе повис не покой, а еще более тяжелое, неловкое осознание шаткости их союза и силы той опасной связи, что их опутала. ** POV Гермиона Тело ныло, на внутренней стороне бедер остались синяки от его пальцев. Она сидела на краю стола, поправляя разорванную блузку, не глядя на Драко, который стоял у окна, застегивая рубашку с каменным лицом. Стыд? Да. Но сильнее было другое – холодная ясность. План должен был сработать. Ради Нарциссы. Ради Хогвартса. Ради того, чтобы выжить. – Ладно, Малфой, – ее голос звучал хрипло, но твердо. – Ты получил свое… подтверждение сотрудничества. Теперь говори. Все о «Серой Немочи». И все, что знаешь о Малфой-Мэнор. Каждую щель, каждое заклятие охраны. Каждый график патруля Макнейра. Начинай. **План Саботажа (Позже, Тайная комната)** Атмосфера в Тайной комнате превратившейся в штаб операций, была густой от напряжения и недоверия. Гарри мрачно смотрел на Пэнси. Рон не мог скрыть шока от присутствия Малфоя. Джинни держалась рядом с Блейзом, чье обычное легкомыслие сменилось редкой серьезностью. Тео и Луна сидели рядом, их пальцы едва касались – островок странного спокойствия. Гермиона стояла во главе стола, рядом с Драко, который выглядел как загнанный волк. – План прост, – начала Гермиона, указывая на схему вентиляции Хогвартса, которую создала Комната. – Завтра, во время перехода Трелони из Башни в Больничное крыло (она записалась на осмотр к мадам Помфри по поводу «ауры»), Малфой должен распылить зелье через центральный вентиляционный узел здесь. – Она ткнула в точку. – Но вместо «Серой Немочи» он распылит *это*. – Она поставила на стол флакон с мутно-серебристой жидкостью. – «Фантомная Лихорадка» – мое изобретение. Вызывает временную слабость, головокружение, бледность – идеально имитирует начальные симптомы. Безвредно. Эффект проходит через час после вдыхания антидота, который мы распылим следом через другой узел. За это время Джинни и Рон обеспечат «панику» среди студентов-гриффиндорцев в нужных местах. Гарри и Невилл – «случайно» обнаружат пустой флакон от якобы «Серой Немочи» (подброшенный Пэнси) в кабинете уборщицы-сквиба, которую Макнейр подкупил для доступа. Это отведет подозрения от Драко и заставит Пожирателей думать, что зелье было, но что-то пошло не так из-за некомпетентности исполнителя. Макнейр будет слишком занят поисками «виноватой» и объяснениями провала перед Волдемортом, чтобы копать глубже. Блейз и Тео – на подстраховке и связи. Вопросы? – А как мы обеспечим доступ Малфоя к вентиляции без подозрений? – спросил Гарри, не отрывая взгляда от Драко. – Старосты имеют право инспектировать санитарное состояние помещений перед визитом чиновников из Министерства, – ответила Гермиона. – Я «организую» такой визит на завтра. Это даст нам официальное прикрытие. Пэнси обеспечит Драко нужным доступом под видом помощницы. Пэнси кивнула, ее взгляд скользнул по лицу Гарри – вызов и что-то еще. – А если что-то пойдет не так? – мрачно спросил Рон. – Если настоящие Пожиратели его поймают с поличным? – Тогда, – Драко впервые заговорил, его голос звучал металлически, – я стану твоей проблемой, Уизли. И постараюсь утащить с собой как можно больше их. Но это не должно произойти. Ради моей матери. Последние слова повисли в воздухе. Даже Рон не нашелся что ответить. Абсурдный, смертельно опасный альянс скреплялся общей угрозой и отчаянной попыткой спасти невинную жизнь. **Драко / Гермиона (Позже, Башня Старост)** План саботажа сработал на удивление гладко. Паника, поднятая Джинни и Роном, была убедительной. «Обнаружение» флакона Гарри и Невиллом – своевременным. Макнейр, получив доклад о «провалившейся» из-за «тупой сквибы» операции, был в бешенстве, но подозрения на Драко не пали. Пока. Теперь они снова были в Башне. На столе лежали детальные схемы Малфой-Мэнор, начерченные дрожащей рукой Драко. Он указывал на ловушки, заклятия, места патрулей. – Комната матери – на втором этаже, восточное крыло, – его голос был монотонным, уставшим. – Окна заколочены стальными ставнями с заклятиями парализации. Дверь – под «Фидэлиусом». Хранитель… Макнейр. – Он сглотнул. – Кубок… Тео уверен, он в сейфе отца в кабинете. Сейф под «Проклятием Воплей» и связан с кричащей сигнализацией по всему поместью. Добраться незамеченным невозможно. Гермиона изучала схемы, ее ум работал с бешеной скоростью. – Ритуал «Зеркало Ахазии» требует ясной лей-линии и двух артефактов-резонаторов, настроенных на точки силы, – проговорила она, больше для себя. – Здесь, в Хогвартсе, якорь будет Статуя Годрика Гриффиндора в Парном Портрете. Там сильнейший узел. В Малфой-Мэнор… Тео говорит, что в бальном зале есть старая фреска с единорогами, она стоит на пересечении линий. Мы используем Кубок Хаффлпафф там как якорь и «жертву». Антиподом здесь будет… – она задумалась, – Диадема Ровены Когтевран. Она в Тайной комнате ,но мы сможем ее временно использовать. Ритуал длится минуты. Портал откроется ровно на стыке полуночи и рассвета в солнцестояние. Нам нужно, чтобы твоя мать была у фрески в *точности* в это время. И чтобы кто-то здесь, у Статуи Годрика, ее встретил и вытащил. – Как ей это передать? Как предупредить? – Драко сжал кулаки. – Макнейр не отходит от нее далеко! Он наслаждается своей властью! – Через сны, – тихо сказала Гермиона. Драко удивленно посмотрел на нее. – Полумна. Она… она может передавать образы, мысли в сны. Если будет мощный проводник… что-то личное от Нарциссы. Что-то, что сильно связано с ней эмоционально. Драко замер. Потом медленно полез за галстук. Снял простую серебряную булавку в виде змеи с крошечным изумрудным глазом. – Это… это было первое, что она подарила мне, когда я пошел в Хогвартс, – прошептал он. – Носила такую же. Сказала… чтобы Салазар оберегал меня. – Он сжал булавку в кулаке. – Связь есть. Сильная. Гермиона кивнула. – Отдай Полумне. Она попробует. Это риск… Макнейр может почувствовать магию снов… но другого пути нет. Он протянул ей булавку. Их пальцы соприкоснулись. Не как враги, не как любовники, а как сообщники в невозможной миссии. В этом прикосновении было все: страх, надежда, остатки недоверия и хрупкая нить зарождающегося… чего-то, что пока не имело имени, но было сильнее их вражды. – Если это сработает, Грейнджер… – начал он, но не закончил. Благодарность застряла в горле, смешанная со стыдом за прошлое и ужасом перед будущим. – Когда это сработает, Малфой, – поправила она его, беря булавку. Ее пальцы сжали холодный металл. – Мы спасем ее. А потом… потом разберемся со всем остальным. Начинаем подготовку к солнцестоянию. У нас всего неделя. Они стояли в тишине Башни, два острова в бушующем море войны, связанные запретной нитью плана спасения и невысказанных обещаний. Самый опасный этап был еще впереди.