Часть 12: Зеркало судьбы и цена спасения

**Хогвартс, Канун Зимнего Солнцестояния** Напряжение в замке было осязаемым, как предгрозовая тишина. Отряд Дамблдора и их невероятные союзники из Слизерина действовали как хорошо смазанный, хоть и скрипящий механизм. Подготовка к ритуалу «Зеркало Ахазии» достигла пика. * **Тео Нотт и Полумна Лавгуд:** Они превратили укромный уголок Тайной комнаты в святилище для ритуала. Тео, с лицом, сосредоточенным до боли, вычерчивал мелом сложнейшие астрономические и лей-линейные символы на полу, сверяясь с древними фолиантами, которые достала Гермиона. Полумна, казалось, парила над полом, ее глаза были закрыты, а пальцы перебирали серебряную змеиную булавку Нарциссы, которую ей передал Драко. Она нашептывала что-то на языке, понятном только ей и звездам, вплетая образы Статуи Годрика, фрески единорогов и самой Нарциссы в сонный кокон, который должен был достичь пленницы в Малфой-Мэнор. Воздух вокруг них вибрировал от сконцентрированной магии. Луна внезапно открыла глаза, их серебристый блеск стал почти невыносимым: *«Она услышала. Она будет ждать у фрески. Но… тени сжимаются. Злой человек с холодными глазами чувствует волнение. Он рядом с ней.»* * **Пэнси Паркинсон и Гарри Поттер:** Их задача была самой опасной – отвлечь Макнейра. Используя подсказки Драко о патрулях и слабостях (Макнейр патологически ненавидел «нечистых» существ и не мог пройти мимо возможности поиздеваться), они спровоцировали инцидент с группой возмущенных домовых эльфов у Южных ворот. Пэнси, мастерски изображая панику, «случайно» упомянула, что эльфы угрожали «освободить госпожу из восточного крыла». Макнейр, как и рассчитывали, клюнул. С диким ревом он бросился к месту «бунта», увлекая за собой часть охраны. Гарри и Пэнси обменялись тяжелым взглядом – первый этап удался, но цена могла быть высокой для эльфов. Гарри незаметно направил защитное заклятье в их сторону. * **Блейз Забини и Джинни Уизли:** Обеспечивали силовое прикрытие на случай, если что-то пойдет не так в Хогвартсе во время ритуала. Блейз, неожиданно серьезный, патрулировал коридоры возле Парного Портрета, где находилась Статуя Годрика Гриффиндора – точка выхода портала. Джинни, сжав палочку до побеления костяшек, следила за подходами к Тайной комнате. Их обычное веселье сменилось боевой готовностью. Между ними пробегали искры не только боевого товарищества. * **Рон Уизли и Лаванда Браун (неожиданно полезные):** Их задачей была эвакуация и маскировка. Как только Нарцисса появится, Рон должен был немедленно провести ее по потайным туннелям Мародеров в безопасное место – в хижину Хагрида, которую Орден временно превратил в убежище. Лаванда, обладая недюжинным талантом к Трансфигурации, приготовила маскировочные мантии и зелье Полижуй, на случай экстренной смены внешности. Лаванда нервно теребила край мантии Рона, ее обычная легкомысленность уступила место сосредоточенности. * **Гермиона Грейнджер и Драко Малфой:** Они были сердцем операции. Гермиона, бледная, но собранная, стояла у Статуи Годрика в Парном Портрете. В ее руках – Диадема Кандиды Когтевран, одолженная у призрака Елены Когтевран после долгих уговоров и клятв вернуть. Диадема мерцала холодным светом. Рядом, затаив дыхание, стоял Драко. Его глаза были прикованы к пустому пространству перед статуей, где должен был открыться портал. Каждая секунда тикала, как взведенная бомба. В Тайной комнате Тео начал ритуал. **Малфой-Мэнор, Восточное Крыло, Та же Ночь** Нарцисса Малфой стояла у огромной, покрытой пылью фрески с грустными единорогами. Ее изящное платье было помято, лицо осунулось, но в глазах горела решимость, подпитанная странным, ярким сном о серебряной девочке и драконе. Она сжимала в руке точно такую же серебряную змеиную булавку, как у Драко. *Он жив. Он борется. Он придет.* Внезапно дверь в ее комнату с грохотом распахнулась. На пороге стоял Макнейр, его глаза бешено блестели. – Куда собрались, госпожа Малфой? – прошипел он, шагая внутрь. – Снились сладкие сны о спасении? О вашем мальчике-предателе? – Он язвительно рассмеялся. – Он мертв. Как и его грязнокровавая подружка. А вы… вы скоро присоединитесь к ним. Но сначала… – Его взгляд упал на старинный ларец, стоявший на постаменте у фрески. Ларец, который Тео вычислил как хранилище Кубка Хаффлпаффа. – …я проверю кое-что. Кажется, здесь что-то шевелится… **Хогвартс, Парный Портрет** – СЕЙЧАС! – мысленный крик Гермионы отозвался в Тайной комнате. Тео, его лицо искажено от напряжения, опустил руки на центральный символ ритуала. Рядом с ним Луна вибрировала, как камертон, ее серебристые волосы светились. Кубок Хаффлпафф, извлеченный Тео из ларца с невероятным риском накануне (используя уникальный талант Луны обходить «неслышимые» ловушки), лежал в центре круга. По нему пошли трещины. Золото начало течь, как расплавленный свет, впитываясь в символы. Вдруг Тео вскрикнул – Кубок сопротивлялся! Темная магия крестража боролась с ритуалом! – ГЕРМИОНА! – закричал Драко, видя, как пространство перед статуей начало мерцать, но нестабильно, рвано. Портал грозил схлопнуться, не открывшись! Гермиона действовала без колебаний. Она не знала, сработает ли это, но другого выхода не было. Она поднесла Диадему к мерцающему пространству и *вложила* в нее часть своей собственной магии – чистый, нефильтрованный поток воли и знаний. Диадема вспыхнула ослепительно! Словно зеркало, разбивающееся и тут же собирающееся заново, перед статуей Годрика возникло колеблющееся окно в бальный зал Малфой-Мэнор. **Малфой-Мэнор, Бальный Зал** Нарцисса увидела мерцающий портал у фрески! Но Макнейр тоже увидел! С диким ревом он рванулся к ней, забыв про ларец. – НЕТ! – заорал он, посылая в портал сокрушительное Разрушающее Заклятье. Нарцисса, движимая материнским инстинктом и отчаянием, бросилась *навстречу* заклятию, чтобы закрыть собой портал, но оно пронзило пространство, лишь слегка задев ее плечо. Основная сила удара пришлась по самому порталу и… по Гермионе на той стороне! **Хогвартс, Парный Портрет** Гермиона вскрикнула, как от удара током. Диадема выпала из ее ослабевших рук, свет портала стал рваться и меркнуть. Драко увидел свою мать, падающую у фрески, и Макнейра, замахивающегося для второго удара. Безумная ярость смешалась с ужасом. – МАМА! – закричал он, не думая, прыгнув *внутрь* схлопывающегося портала. **Малфой-Мэнор, Бальный Зал** Драко приземлился рядом с матерью, поднимая щит как раз вовремя, чтобы отразить второй удар Макнейра. Заклятие отрикошетило, врезавшись в хрустальную люстру. – Предатель! – завыл Макнейр. – Я убью вас обоих! Драко, не отводя щита от матери, послал серию быстрых, яростных заклятий, вынуждая Макнейра отступать. Он видел, как портал за его спиной гаснет. Они отрезаны. В ловушке. Но его мать была здесь! Живая! **Хогвартс, Парный Портрет** Гермиона, шатаясь, поднялась. Рука, державшая Диадему, онемела. Она чувствовала, как часть ее магии была *вырвана* заклятием Макнейра. Но она видела Драко и Нарциссу! Видела Макнейра! Портал схлопнулся, но связь еще держалась на нити. Она должна была что-то сделать! – Тео! Луна! – мысленно молила она. – ДЕРЖИТЕ! *Тайная комната * Тео истекал кровью из носа, но его руки вцепились в символы. Луна пела – высокую, чистую ноту, которая, казалось, подпитывала угасающую магию Кубка. Кубок треснул окончательно, и последний сгусток его силы рванул к порталу. **Малфой-Мэнор, Бальный Зал** Пространство рядом с Драко и Нарциссой снова вздыбилось. Не портал, а *разрыв*. Телепортационная воронка, созданная последним усилием разрушенного крестража и ритуала! Она затягивала все вокруг. – ДРАКО! – закричала Нарцисса, хватая сына за руку. Макнейр, потеряв равновесие, полетел к воронке с диким воплем. Драко успел толкнуть мать *внутрь* разрыва, сам едва удержавшись на краю. Он видел, как Макнейра засосало в небытие с последним жутким криком. Затем воронка схлопнулась, оставив Драко одного посреди разрушенного бального зала. Вдалеке уже слышались крики других Пожирателей. **Хогвартс, Парный Портрет** Нарцисса Малфой вывалилась из ничего на холодный каменный пол перед Статуей Годрика. Она была бледна как смерть, на плече кровоточила рана от заклятия Макнейра, но жива! Рон и Лаванда мгновенно бросились к ней, накидывая маскировочную мантию. – Быстро! – скомандовал Рон, поддерживая слабеющую женщину. – Туннель! Сейчас! Гермиона смотрела на пустое место, где должен был появиться Драко. Ее сердце упало. *Он не пришел.* Только его мать. И крик Макнейра в последний момент… Она поняла. Он остался. Покупая им время ценой себя. **Хогвартс, Башня Старост, Поздняя Ночь** Гермиона сидела в опустевшем кабинете. Нарцисса была в безопасности у Хагрида под защитой заклятий Ордена. Операция… частично удалась. Но цена. Цена была Драко. И часть ее собственной магии – она чувствовала странную пустоту, как будто отсекли кусок ее разума. Дверь распахнулась. Вошел он. Весь в пыли, с разбитой губой, подбитым глазом, но *живой*. Он пробрался обратно через потайные ходы и маскировочные чары, известные только ему и Тео. Они смотрели друг на друга через всю комнату. Облегчение, что он жив, смешалось с яростью за его безрассудство, с горечью утраты (Макнейр был уничтожен, но это был лишь один из многих), с осознанием, что они перешли точку невозврата. Волдеморт теперь точно знал о предательстве Драко. Охота станет только яростнее. – Ты… – начала Гермиона, ее голос дрожал от нахлынувших эмоций, – ты идиот! Ты мог погибнуть! Ты ОСТАЛСЯ! – Я купил вам время! – огрызнулся он, шагая к ней. Его глаза горели. – Чтобы мать успела уйти! Чтобы этот ублюдок Макнейр не последовал за ней сюда! И он получил по заслугам! Ты видела это? Ты видела, как его разорвало?! – Я видела, что ты НЕ ВЕРНУЛСЯ! – крикнула она, вскакивая. – Мы спасали тебя тоже! А ты… ты просто бросился в пекло! Он встал перед ней за мгновение. Его руки схватили ее за плечи. – Я не просил тебя меня спасать, Грейнджер! – прошипел он, его дыхание обжигало ее лицо. – И я сделал то, что должен был! Чтобы спасти ее! Как ты и придумала, кстати! Твой гениальный, безумный план! – И ты чуть не похоронил его своим героизмом! – она вырвалась, оттолкнув его. – И что теперь? Волдеморт знает! Ты – труп, ходящий по Хогвартсу! Мы все – мишени! Слово «мы» повисло в воздухе. Он замер. Она тоже. Это «мы» было новым. Страшным и неизбежным. Ярость, страх, невероятное напряжение последних часов, адреналин от спасения и потери, осознание их полной зависимости друг от друга в этом хаосе – все это сдетонировало. Он набросился на нее не как на врага, а как на единственную отдушину в этом аду. Его поцелуй был не поцелуем, а укусом отчаяния. Она ответила с той же яростью, вцепившись в его волосы, царапая спину сквозь ткань рубашки. Не было нежности, только грубая, животная потребность *чувствовать*, что они живы, что они здесь, что они – против всего мира. Он сорвал с нее свитер, ее ногти впились ему в шею. Она оттолкнула его к столу, с грохотом сбрасывая книги и пергаменты. Стол, который был свидетелем их первого яростного соединения, снова стал ареной. Он поднял ее, посадил на холодное дерево. Ее ноги обвили его бедра. Взгляд – вызов на вызов. Никаких слов. Только тяжелое дыхание, стоны, смешанные с рычанием, звук рвущейся ткани. Он вошел в нее резко, вызывая у нее стон, который он заглушил своим ртом. Каждое движение было битвой – против страха, против смерти, против несправедливости мира. Она отвечала ему, кусая его плечо, впиваясь ногтями в ягодицы, подчиняясь и доминируя одновременно. Это было падение в бездну, но на этот раз – вместе. Они использовали боль и удовольствие как щит от реальности, как способ доказать, что могут контролировать хоть что-то в этом безумии. Звуки их соития – хриплые стоны, стук тела о дерево, шепот проклятий и нечленораздельных мольб – смешивались в дикую симфонию выживания. Когда волна накрыла их, оставив дрожащими и покрытыми потом среди нового хаоса на столе, не было стыда или неловкости. Было лишь тяжелое, общее дыхание и осознание, что их судьбы сплелись навеки в этом огне. Они были союзниками. Заговорщиками. И чем-то гораздо более опасным и неизведанным. И Волдеморт уже знал об этом.