Часть 13: Отголоски бури

**POV Гермиона Холод. Он проникал глубже костей, въелся в плоть, стал частью дыхания. Не холод каменных стен Хогвартса, а ледяная пустота внутри. Я сидела на краю кровати в крошечной комнатке, примыкавшей к лазарету мадам Помфри. Моя кровать. Моя тюрьма. Пальцы сжимали край простыни, но не чувствовали ткани. Только онемение. Магия... ее не было. Ни шепота заклинаний на краю сознания, ни привычного теплого покалывания в кончиках пальцев. Пустота. Зияющая, оглушающая, унизительная пустота. Цена за Нарциссу Малфой. Дверь скрипнула. Я не повернулась. Знаю, кто это. Его шаги, всегда такие уверенные, теперь были осторожными, почти крадущимися. "Грейнджер." Голос Драко Малфоя. Голос, который еще вчера изрыгал оскорбления, сегодня звучал... сдавленно. Неуверенно? Нет. Надменность никуда не делась, она просто была придавлена чем-то тяжелым. Я не ответила. Что я могла сказать? "Доброе утро"? "Как твоя мать"? "Мадам Помфри говорит, мать стабилизирована. Она... она не говорит. Но дышит." Пауза. Я чувствовала его взгляд на затылке, жгучий и невыносимый. "Дамблдор хочет видеть нас обоих. В кабинете. Через час." Наконец я повернула голову. Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. Белокур, бледен, как призрак. Темные круги под глазами говорили о бессонной ночи, так же, как и слегка помятая одежда. Но его осанка все еще кричала о Малфое. Подбородок приподнят, взгляд – вызов. Вызов мне? Миру? Самому себе? В его глазах мелькнуло что-то... незнакомое. Не ненависть. Не презрение. Что-то сложное, тревожное. Может, отражение моей собственной пустоты? "Я не могу," – мой голос прозвучал чужим, хриплым. – "Я не могу... ничего. Ни заклинания, ни волшебства. Я бесполезна." Слова резали горло, как стекло. Признание собственной слабости перед *ним* было хуже любого "грязнокровки". Он напрягся. Его пальцы сжались в кулаки. "Не смей так говорить," – прошипел он, и в этом шипении вдруг прорвалась та самая злоба, знакомая, почти успокаивающая своей предсказуемостью. – "Ты спасла... ее. Ценой этого." Он резко махнул рукой в мою сторону. "Значит, не совсем бесполезна. А Дамблдору ты нужна такой, какая есть. Иди. Через час. Или я потащу тебя силой, Грейнджер." Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Не дождавшись ответа. Зная, что я приду. Потому что я – Гермиона Грейнджер. Даже без магии. **POV Драко Ад. Весь мир превратился в ад. Кабинет Дамблдора. Эти дурацкие серебряные приборы тикали и пыхтели, как насмехаясь. Старый дурак сидел за столом, его пронзительный взгляд скользил между мной и Грейнджер. Она сидела напротив, прямая, как палка, но бледная и... маленькая. Хрупкая. Без своей назойливой магической ауры она выглядела почти человечно. Почти. Рядом с Дамблдором – Макгонагалл, лицо как вырезанное из гранита, и Снейп. Мой крестный. Его черные глаза были нечитаемы, но я чувствовал его внимание, как физическое давление. Как будто он видел сквозь меня. Видел трусость. Видел мать, лежащую в лазарете, с пустым взглядом. "Мисс Грейнджер, мистер Малфой," – начал Дамблдор, его голос был мягким, но в нем звенела сталь. – "События прошлой ночи... беспрецедентны. Спасение госпожи Малфой..." Он посмотрел на Гермиону. "Беспримерное мужество и жертва, мисс Грейнджер. Жертва, последствия которой мы пока не в силах оценить." Его взгляд перешел на меня. "И ваша роль, мистер Малфой... сложна. Вы привели Пожирателей смерти в Хогвартс." "Я не знал, что они..." – начал я автоматически, стараясь звучать презрительно, но голос дрогнул. "Знаете или нет – сейчас не главное," – резко оборвала Макгонагалл. – "Главное – последствия. Тёмный Лорд в бешенстве. Атаки на Защитные Чары участились втрое за ночь. Он хочет ваших голов, мистер Малфой. И, боюсь, теперь и мисс Грейнджер тоже. Он не потерпит такого унижения." Снейп едва заметно кивнул. "Информация подтверждается. Наши источники говорят о приказе найти и доставить обоих живыми... или мертвыми. Особый акцент на... предательнице крови." Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она даже не дрогнула. Каменная. "Мать..." – вырвалось у меня. – "Она в безопасности здесь?" "Пока да," – сказал Дамблдор. – "Её местонахождение известно лишь узкому кругу. Но Хогвартс перестал быть неприступной крепостью. Мы усиливаем охрану, но полагаться только на стены глупо. Вам обоим нужна защита. Постоянная." "Вы предлагаете запереть нас в башне?" – я усмехнулся, стараясь вернуть себе хоть крупицу контроля. "Я предлагаю вам оставаться вместе," – сказал Дамблдор просто. Моё сердце упало куда-то в сапоги. "Ваши... уникальные обстоятельства, возникшая связь... Она может быть вашей силой. И вашей защитой. Пока силы Ордена и преподавателей сосредоточены на отражении внешних атак, вы должны смотреть в спину друг другу. Старосты. Даже в таких условиях." "Вместе? С *ней*?" – я не сдержался. Гермиона наконец подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни гнева. Только усталость и... понимание? Это было хуже всего. "Да, мистер Малфой. С ней. Ваши жизни неразрывно связаны теперь. Выбор был сделан. Вами обоими." Дамблдор посмотрел на нас так, будто видел будущее. И оно его не радовало. "Профессор Снейп обеспечит вас защитными артефактами. Профессор Макгонагалл... постарается объяснить ситуацию остальным." "Остальным" – это означало Поттера и Уизли. Я мысленно скривился. **POV Гермиона Объяснение прошло... плохо. Тайная комната, превращенная в штаб Ордена. Карта Мародёров на столе, отмеченная новыми красными точками атак. Гарри стоял, как натянутая струна, его зеленые глаза метали молнии в Драко, который отгородился от всех стеной холодного высокомерия у окна. Рон был красен от ярости. "ВМЕСТЕ? С ЭТИМ... ЭТИМ УБИЙЦЕЙ?" – Рон чуть не сорвался на крик. – "Гермиона, он привел их! Он чуть не убил Дамблдора в прошлом году! Его мамочка – Пожиратель! И теперь мы должны его *защищать*? Пока ты... пока ты..." Он не смог договорить, глядя на меня с болью и ужасом. "Ты без магии, Гермиона! Из-за него!" "Не из-за него, Рон," – мой голос звучал тихо, но четко. Я чувствовала, как взгляд Драко вонзился в меня. – "Из-за выбора. Моего выбора. Его мать... она не должна была умереть так." "Она заслужила это!" – рявкнул Рон. "Никто не заслуживает Круциатуса от Беллатрикс Лейстрейндж, Уизли," – неожиданно в разговор вступила Пэнси Паркинсон. Она стояла чуть поодаль, рядом с Блейзом, который мрачно потягивал из походной фляжки. Тео молча наблюдал, его анализирующий взгляд скользил между мной и Драко. Пэнси подошла ближе, ее темные глаза сверкнули. "Я знаю Нарциссу Малфой. Она холодная, высокомерная стерва. Но она не Беллатрикс. И никто, *никто* не заслуживает той участи, которую уготовила ей тетушка. Если Грейнджер спасла ее, значит, были на то причины. Сильнее вашего мелкого гриффиндорского морализаторства." Она бросила вызов Рону взглядом. "И Драко... он здесь. Он не с ними. Пока. А значит, он наш. Ваша проблема, Уизли, что вы видите только черное и белое. Мир, и особенно война, – это оттенки серого. Очень темные оттенки." "Она права, Рон," – неожиданно сказал Гарри. Он все еще смотрел на Драко с недоверием, но его голос был сдержанным. "Дамблдор прав. Если Волдеморт хочет их обоих... их сила в том, чтобы держаться вместе. Мы не можем их разделить. Это смертный приговор." Он посмотрел на меня. "Как ты, Гермиона? По-настоящему?" "Пусто," – прошептала я, глядя на свои руки. – "Все время пусто. И холодно." "Тео ищет информацию," – тихо сказал Блейз. – "Про ритуалы, про потерю магии. Что-нибудь. Мы найдем способ, Грейнджер." В его словах была неожиданная искренность. "Пока же," – вступила Макгонагалл, появившись в дверях, – "вы будете следовать указаниям директора. Мистер Малфой, мисс Грейнджер – ваши комнаты в Башне Старост теперь находятся под усиленными чарами. Вы перемещаетесь только вместе и только в сопровождении кого-то из преподавателей или доверенных членов Ордена. Понятно?" Мы кивнули. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Драко лишь резко дернул головой. Его взгляд скользнул по мне – быстрый, оценивающий, непроницаемый. ** POV Драко Башня Старост. Наш проклятый "дом". Тишина здесь была гнетущей. Грейнджер сидела в кресле у камина, но не смотрела на огонь. Она смотрела куда-то внутрь себя, в ту пустоту, которую я чувствовал кожей. Ее потеря... она жгла меня изнутри стыдом. Странным, чуждым чувством. Я всегда презирал слабость. А теперь самая сильная ведьма, которую я знал (да, признать это было мучительно), сидела сломанная. Из-за меня. Из-за моей матери. Из-за моего проклятого выбора. Я подошел к окну. Защитные чары Хогвартса мерцали в сумерках, как раскаленная сеть. Где-то там, за этими стенами, Отец. Темный Лорд. Беллатрикс. Они искали меня. Чтобы убить. Чтобы наказать за предательство, которого я даже не совершал осознанно. Я просто... не смог бросить мать. А Грейнджер... она просто впрыгнула в этот ад. "Зачем?" – слово сорвалось с губ прежде, чем я осознал его. Я не оборачивался. Смотрел на темнеющий лес. За моей спиной воцарилась тишина. Потом – слабый шорох платья. "Зачем что?" – ее голос был тихим, без эмоций. "Зачем ты это сделала? Рискнула... всем. За *нее*? За меня?" Я обернулся. Она смотрела на меня. В ее карих глазах не было прежнего огня, но и страха не было. Было... принятие? "Ты ненавидишь меня. Ненавидела всегда. И мою семью." Она вздохнула. Долгий, усталый вздох. "Ненависть... это роскошь, Малфой. Роскошь мирного времени. Там, в комнате ... это был не ты. И не она. Это был... человек. Женщина. Которую пытали. Которой было больно и страшно. Я не могла просто стоять и смотреть." Она замолчала, ее пальцы сжали подлокотники кресла. "А ты... ты мог бросить ее. Спасти свою шкуру. Но не бросил. Значит, не *все* в тебе гнилье и страх." Ее слова ударили, как пощечина. Не оскорблением, а... правдой. Горькой, неудобной правдой. Я отвернулся к окну, чувствуя, как горит лицо. Страх. Всегда страх. Страх перед Отцом, перед Темным Лордом, перед неудачей, перед болью. Страх быть слабым. А теперь – страх за нее. За эту упрямую, умную, лишенную магии грязнокровку, которая только что назвала меня не *полностью* гнилым. "Они убьют нас," – прошептал я в стекло, ощущая леденящий холод реальности. – "Он не остановится. Никогда. Мы... мы подписали себе смертный приговор вдвоем." Тишина. Потом шорох шагов. Она встала и подошла ко мне. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы я чувствовал ее присутствие. Ту самую связь, о которой болтал Дамблдор – невидимую нить, натянутую до предела между нами, сотканную из страха, долга и этого чертова поступка в комнате. "Значит, будем сражаться," – сказала она просто. Ее голос был тихим, но в нем вдруг мелькнула искра. Искра той самой Грейнджер, что не сдается. – "Вместе. Пока не верну свою магию. Пока не кончится эта война. Пока не выживем." Она посмотрела на меня. Взгляд был прямым, вызовом. "Ты боишься, Малфой?" Я засмеялся. Коротко, горько. "Ужасно, Грейнджер. До чертиков." Я посмотрел ей в глаза. Впервые – без ненависти. Без защиты. С чистым, животным страхом. "А ты?" Тень улыбки тронула ее губы. Печальной, усталой. "Еще как. Но бояться – не значит сдаваться. Это значит... знать цену." Она отвернулась, подошла к столу, где лежали книги, которые для нее теперь были просто бумагой и чернилами. "Нам нужно спать, Малфой. Завтра будет еще хуже." Она ушла в свою комнату. Я остался у окна, глядя на мерцающие чары и слушая, как тикают часы на каминной полке. Страх сжимал горло. Но теперь он был не одинок. Было что-то еще. Странное чувство... что я не один в этой кромешной тьме. Что за моей спиной стоит она. Та, кого я ненавидел. Та, кто потеряла все, спасая то, что я не смог потерять. "Вместе," – прошептал я в темноту. Слово звучало чуждо и... пугающе необходимо. Алхимия нашего противостояния только начиналась, и следующей стадией был не огонь, а ледяной, всепроникающий страх. И в нем – первые, едва уловимые ростки чего-то, что не было ненавистью.