Айдол [4]

За полгода до «смерти Аквамарина».       Группа собралась довольно быстро. В ней было всего пять участниц, включая и саму Мэй. Название придумалось само собой — его предложило агентство, и оно идеально подошло к их образу. Так появились Loli Royals — «Королевские Лоли», или, как их ласково называли поклонники — «Девочки-Лолиты». Прозвище закрепилось за ними благодаря невысокому росту, по-детски милым лицам и особой кукольной харизме.       Стилисты агентства быстро разработали для них узнаваемый стиль. В основе образа лежали пышные юбки с каскадами кружев и рюшей; яркие, порой даже вызывающе крупные банты, и множество милых украшений: чокеры, браслеты, серьги в виде сладостей или маленьких зверушек. Обувь варьировалась в зависимости от настроения номера и личных предпочтений: кто-то выбирал дерзкие сапоги на высокой платформе, добавляющие роста и дерзости, а кто-то — изящные балетки на небольшом каблучке, подчёркивающие лёгкость и хрупкость.       Теоретически, у девочек была свобода выбора, но на практике требования агентства всегда стояли на первом месте. Для Мэй это стало настоящим испытанием. Ей, привыкшей к удобной обуви и простым нарядам, пришлось заново учиться ходить, держать осанку и двигаться с грацией, достойной настоящей принцессы. Особенно тяжело давались ей сапоги на платформе. Каждый шаг требовал концентрации: нужно было одновременно улыбаться в камеру, синхронно двигаться с другими участницами и не думать о том, как бы не споткнуться на ровном месте.       Однако со временем неудобная обувь стала её союзником. Платформа буквально вознесла миниатюрную Мэй над землёй, сделав её силуэт более вытянутым и статным. В сочетании с пышной юбкой это создавало тот самый эффект «живой фарфоровой статуэтки», который так ценил их продюсер. Мэй научилась не просто ходить, а плыть по сцене, а её неуверенность сменилась королевской осанкой и задорным блеском в глазах.       Мэй жила группой и сияла на позиции центровой. Она наслаждалась светом софитов, в то время, как другие участницы с каждым днем теряли силы и интерес к сцене, погружаясь все больше в общую рутину. Особенно это стало заметно через полгода после их дебюта. Мэй становилась строже, требовательнее и может слегка заносчивой. Роль айдола ослепила её. К тому же, у нее была цель — догнать по популярности Би-Комачи и встретиться с Каной Аримой. И на то была глубоко личная причина.       Однако Мэй грызла ногти от досады, когда узнала, что премию на позицию «лучшего айдола» этого года получила не Кана Арима, а Руби Хосино! Хотя Руби Хосино была лицемерной дурочкой и имела совершенно посредственный образ, от которого почему-то сходили с ума все. А затем неожиданно стала раздражать и сама Кана Арима. Она ничего не делала, чтобы побороться за позицию лидера. Она не боролась за местом под солнцем и лучи славы, а также за любовь фанатов. Порой, казалось, что Кана была отстранена от сцены и думала совершенно о другом. И предчувствие не обмануло Мэй.       Кана Арима вскоре объявила об уходе из Би-Комачи, прикрывшись искренним желанием заняться вновь актерской деятельностью. Это нарушало все планы Мэй. Она надеялась её встряхнуть при личной встрече; хотела не допустить подобного решения с её стороны, но оно прогремело, как гром среди ясного неба. Теперь Мэй с этим ничего не могла сделать. Дата последнего концерта была назначена, а «Лолиты» ни за что бы не дотянули до их уровня за оставшееся время, чтобы где-то пересечься с Би-Комачи. О Tokyo Dome и вовсе мечтать не следовало. Девочки-Лолиты были не готовы. Это еще больше бесило Мэй Тачибана.       Но настоящий удар ждал её впереди. Пока она была поглощена мыслями о Кане Ариме и собственными амбициями, почва уходила из-под ног её собственной группы. Усталость, накопившаяся у других участниц, вылилась в тихий бунт. Они больше не могли выносить бесконечные придирки Мэй и гнетущую атмосферу агентства. Одна за другой они начали принимать предложения о сольных проектах или просто тихо исчезать из поля зрения.       Распад Loli Royals оказался стремительным и болезненным. То, что Мэй считала своим нерушимым королевством, рухнуло как карточный домик всего за несколько недель. Агентство объявило о «временной приостановке деятельности» группы, что на языке индустрии означало конец.       Мэй осталась одна. Свет софитов погас, оставив после себя лишь звенящую тишину и горькое послевкусие поражения. Её цель — догнать Ариму — теперь казалась не просто далёкой, а абсолютно недостижимой. Она осталась на руинах своей мечты, сбитая с толку и раздавленная тем, как быстро и жестоко её собственный мир рухнул в тот самый момент, когда она меньше всего этого ожидала. — Вот и всё, — заключил директор. — Лолиты, вы помните на чем базировался контракт?       Все пять девушек стояли в шеренге, боялись даже дышать. Разумеется, каждая помнила это ужасающее условие, но в груди все еще теплилась надежда на то, что оно забудется или же простится. Лолиты были настоящими безумицами. Дурочками.       Директор, сидевший во главе длинного стола из тёмного палисандра, не торопился. Он медленно сложил руки в замок и положил их перед собой. Его взгляд был холодным и непроницаемым, как у змеи, гипнотизирующей добычу. — Вы смогли продержаться лишь полгода, — голос мужчины был лишён эмоций, он просто констатировал факт. — В вас не чувствовалось единения, а для работы в команде это важно. Соответственно, как айдолы, теперь вы стали бесполезны для агентства.       Он усмехнулся — едва заметно, одними уголками губ — и взял в руки увесистую папку. Мужчина неторопливо раскрыл её, словно собираясь огласить приговор. Ему не составляло труда перечислить каждую статью расходов, превративших их мечту в финансовую яму. Голос директора методично чеканил цифры: костюмы, хореография, реклама, проживание… С каждой названной суммой лица девушек становились всё бледнее. Кто-то тихо всхлипнул, запричитав, что у них нет таких денег.       Мэй брезгливо поморщилась. Слабачки и трусишки! Как они вообще рискнули пойти в айдолы? Они стояли здесь, готовые принять наказание, но даже не пытались бороться. Они мечтали разжалобить его своими слезами. Думали, поплачут — и их отпустят.

Такого точно не будет!

— Пожалуйста! — голос Мэй прорезал тишину резко и хрипло, словно она сорвала его. Она сделала шаг вперёд, сжимая руки в кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — Дайте нам шанс! Я готова работать в другой группе, чтобы исправить ошибку! Мне достались дилетантки! Настоящие лентяйки. Как с ними вообще можно было работать? Все силы в этот проект вкладывала только я! — Слышь, ты! Фильтруй слова! — возмутилась одна из бывших ее напарниц. — Мы тоже старались! — Почему считаешь, что только ты одна такая «особенная?» — Потому что, я и есть «особенная»! И мне нужен этот шанс! Я достойна большего!       Крик Мэй был полон отчаяния и злости — злости на них за их слабость и на себя за провал. Это был последний рывок утопающего, который отказывался признавать, что тонет. — И что потом? Ты уже была лидером и не смогла замотивировать ни одну из них! Мэй, это провал! Теперь вы все в руках агентства. Ждите сольных заданий, если хотите разгрести долги. Разговор окончен. — Грозно сказал мужчина, строго зыркнув на Мэй и ее бывших коллег.       Это был приговор, обжалованию который не подлежит. Теперь с ними будут разговаривать иначе. Обращаться хуже, чем раньше. И самое главное — настоящая сцена с каждым мгновением будет все дальше и дальше.       Скоро о них забудут даже фанаты, которых и так было немного.

***

Настоящее время.       Кана и Мэй шли по коридору, ведущему к сцене. В воздухе витало лёгкое волнение, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Когда они поравнялись с приоткрытой дверью женского туалета, Кана резко остановилась. Она напряглась, прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам, и, не сказав ни слова, решительно шагнула внутрь. — Кана, ты куда? Нам же скоро выходить! — позвала её Мэй, отправляясь вслед за ней. «Вот только этого не хватало!» — мысленно выругалась Мэй, дергая дверь на себя.       В тесной комнате, среди белых кабинок, сгрудились девушки-айдолы. Кана знала их — проект «Золушки» стартовал почти одновременно с Би-Комачи, но сейчас от былого состава осталась лишь горстка участниц. В туалете их было всего трое, и ещё одна, судя по приглушённым всхлипам, пряталась в одной из кабинок.       Девушкам было по четырнадцать лет, но они оказались здесь в «Неоновом Рае». Это точно неспроста! Кана впервые заволновалась. — Что случилось? Почему вы льете слезы? — Кана скрестила руки на груди, остановившись в шаге от девочек. За ее спиной встала Мэй. — Эй, нам-то какое дело до этих сопливых девиц? — шепнула Мэй на ухо Кане, но та едва заметно повела плечом, успешно проигнорировав ее слова. Она терпеливо ждала ответа от Золушек.       Появление Каны Аримы и Мэй Тачибаны заставило девушек вздрогнуть и обернуться. На мгновение даже всхлипы, доносившиеся из кабинки, стихли, и в туалете повисла напряжённая тишина. А затем со всех сторон послышался шепот. — Это же Кана Арима… — Разве она еще выступает? — Тише ты. — Нам скоро выступать. Осталось двадцать минут до выступления, но… но наш лидер, — голос одной из них — голос одной из девушек дрогнул, и она с трудом сдержала новый поток слёз. — Она заперлась в кабинке и не выходит. Мы стучали, звали её, но она молчит. Мы не знаем, что делать! Без неё мы не можем выйти, а время уходит…       Кана обвела взглядом присутствующих, после чего подошла к двери кабинки, за которой пряталась девушка. — Эй ты! — Кана сильно ударила кулаком по двери, сразу почувствовав, как девушка позади нее напряглась. — Открой немедленно!       Кана ударила еще раз. — Выходи! Это не профессионально! И это тебе говорю я — Кана Арима. Выходи! — Уходите все! Выступления не будет! — крикнула айдол, снова закрывая глаза ладонями. — Ты подводишь всю группу! — Кана, если ты сейчас не остановишься, то ты подведешь уже меня, — вмешалась Мэй, резко ухватив ее за руку и до боли сжимая ее кожу.       Их взгляды столкнулись. Кана вдруг заметила в янтарных глазах подруги ярое нежелание помогать другим. И дело, наверняка, было не в ограниченном времени. Возможно, это было что-то иное: злое, вредное, острое. Дух соперничества. В голову Каны сразу же пришла мысль, что, возможно, именно эта дурацкая черта Мэй могла стать причиной распада Лолит. В груди возникло ощущение того, что после того события не поменялось ничего.       Кана сняла чужую руку с себя, не отведя взгляда от нее. — Ладно, — сухо процедила Кана, после чего глянула на Золушек. — Я еще вернусь. Вытащите ее любыми средствами, если даже придется выломать двери. Мэй, идем. — Зачем мы потратили столько времени на них? — Мэй так и не смогла удержаться от этого вопроса, когда они вновь оказались в коридоре. — Ты не должна с ними нянчиться. Они не в нашей группе! — Это моё дело, Мэй. К тому же, — Кана бросила колкий взгляд в ее сторону. — мы тоже айдолы — своих не бросаем в беде даже если они соперницы. — Ты слишком мягка для той, за кем построился вредной и дерзкой девчонки-гения. — А ты слишком жестока! — в голосе Каны был неприкрытый упрек. — Даже если они соперницы — мы старше их. Они должны равняться на нас, а мы выступаем несмотря ни на что.       Мэй лишь фыркнула в ответ, но промолчала. Впереди их ждал свет софитов и полный гостей зал, где не было места ни слабости, ни жалости — только сцена и борьба за внимание зрителей. Кане не стоило переживать ни о чем другом, кроме как об этом.       Их встречают помощники и помогают надеть микрофоны, стараясь не потревожить их образы.       Прическа Каны сразу привлекала внимание. Густые красные волосы были уложены так, что две тонкие пряди по бокам были сплетены в изящные полукосички, которые обрамляли лицо и заканчивались чуть ниже ушей. На концах каждой косички были закреплены маленькие, аккуратные розовые бантики, добавляющие образу нотку игривости.       Её макияж был легким и естественным: ресницы подкрашены удлиняющей тушью; губы покрывал полупрозрачный с розовым оттенком блеск; на веки аккуратно нанесены персиково-розовые тени.       Её наряд напоминал воздушное пирожное. Короткое белое платье с пышной юбкой-пачкой скрывало под собой секрет — тончайший слой розового фатина, который игриво просвечивал при каждом движении. Рукава, доходившие до локтей, были декорированы пушистыми перьями, словно крылья диковинной птицы, что делало образ одновременно и нежным, и экстравагантным. Талию подчёркивал широкий пояс, густо усеянный пушистыми розовыми помпонами. А на ногах присутствовали белые полусапожки на небольшом каблучке.       Если наряд Каны был воплощением нежности, то образ Мэй — это сгусток солнечной энергии. Её каштановые волосы, заплетённые в два высоких хвоста, казались ещё ярче благодаря жёлтым кружевным бантикам, игриво торчащим на макушке. Длинные серебряные серьги с жёлтыми камнями покачивались в такт шагам, ловя свет софитов.       Платье на ней было точной копией платья подруги, но цветовая гамма кардинально меняла восприятие. Белый шёлк служил лишь фоном для ослепительно-жёлтого нижнего слоя фатина, который вспыхивал при каждом движении. Перья на рукавах-фонариках добавляли образу лёгкости и дерзости. А пояс на талии украшен помпонами в тон её бантиков. На Мэй были такие же полусапожки, что у Каны.       И вместе они смотрелись ярко. — Привет-привет! Как мы рады видеть вас! — начала говорить Мэй, когда они вышли на сцену.       «Неоновый Рай» был полон гостей, среди которых Кана заметила и Кролика. Парень сидел по центру за ближайшим столом, с тем самым мужчиной, который полез в драку в прошлый раз. На них все так же были маски, но Кана все равно их узнала. — Приветик. Здорово, что вы здесь сегодня собрались. Сегодня мы подготовили для вас нечто особенное! — подхватила Кана, лучезарно улыбнувшись и активно помахав ручками. — Сегодня мы будем петь для вас и танцевать! — Зажжем! — Вперед к музыке и веселью!       Зал зааплодировал, а затем заиграла музыка.       Кана и Мэй запели, действительно, веселую и задорную песню. Их движения в танце излучали невероятную энергетику, а сильные голоса поражали прямо в сердце. Их дуэт, и правда, был удачно слажен. Все, как и когда-то мечтала Мэй Тачибана. Вот только сейчас это выступление и то, что будет потом — это всего лишь расчет на то, что они понравятся богатым покровителям; что их заметят. И конечно же, что их выступление принесет большую пользу руководству «Неоновому Раю» и тогда её долг медленно станет исчезать. И как только с этим будет покончено, Мэй и без «Неонового Рая» станет узнаваемой. И все благодаря тому, что Кана Арима была рядом.

Вместе: — Диско-леди, диско-леди

Чувства на пределе

Кана: — Милый, потанцуй со мной Ведь собою я хороша Я хочу забыться в этом сладком сне И проснуться больше не позволяй мне… Помадой губки раскрашены Ноготки на руках розовым отблестят Но в зеркале никто кроме меня Не увидит какая же я на самом деле

Мэй: — Ну а когда посмотрю в глаза твои

То изнутри горю я вся от любви погрязла

Ах, как хочу я с тобою рядом быть

И зеркальный шар, как луна — будет видно

Вместе, припев: — Мой дорогой, давай в любовь поверим нашу Сегодня я буду секси леди Просыпаться больше вовсе не хочу И чтобы не кончился этот сон Возьму я весь мир и изменю

Кана: — Увидеть продолжение любви, нашей страсти дежавю

Я мечтаю, но молчу

И эта сладкая история

Затянула с головой, милый мой, меня

Мэй: — И сколько не убегай — вернешься к одному Ведь скрывать любовь больше не могу я Пусть озарит целый небосклон В нашу честь звездный дождь конфетти — он ждет впереди

Вместе, припев: — Но к сожалению, счастья станцию найти

Шанс всего лишь фифти-фьюти

Но наша любовь точно быть должна

Не меньше ста процентов на двоих

Чувств в мире нет больше твоих… .

      Тем временем, Кролик никак не мог отделаться от мысли, что он совсем не помнит имени девушки, что выступала вместе с Каной. Её аура привлекала внимание многих мужчин и в то же время настораживала его самого. Девушка-айдол двигалась удивительной грацией, её взгляд был выразителен и сосредоточен, создавая ощущение того, что она в любую минуту могла бы выступить даже перед многотысячной аудиторией. Айдол искренне обожала быть в центре внимания. Очень жаждала ловить восхищенные взгляды. Однако за внешним блеском Кролик улавливал нечто иное — скрытое напряжение. Девушка тщательно следила за гостями и их реакцией — на кого они больше смотрят — на неё или напарницу. Для Мэй это было важно. Мэй казалось, что выступление с Каной поможет привлечь к себе внимание. Но чем дольше длился вечер, тем отчётливее она ощущала, что её снова заслоняют. Все взгляды были прикованы к Кане, её улыбке, её отточенным движениям. Мэй же, несмотря на все старания, оставалась лишь тенью на фоне яркого сияния напарницы. Это злило и одновременно подстёгивало её. Она не для того столько трудилась и шла на уступки, чтобы снова остаться незамеченной.       Кролик, наблюдая за ней со стороны, вдруг понял: эта девушка не просто жаждет славы. В её глазах читалась неутолимая жажда признания, смешанная с чем-то опасным — с ревностью и скрытой обидой. Она была готова на всё, чтобы вырваться из тени и доказать всем, и в первую очередь себе, что достойна быть первой.       Наконец выступление закончилось и девушки скрылись за кулисами, а зрители на некоторое время остались наедине, обсуждать увиденное.       Отдых продолжался. — Черт, не по себе мне здесь, — честно признался рядом сидящий с ним Нанахара. — Долго еще здесь будем? — Мы только пришли, — отозвался Кролик, взглянув на мужчину, что пытался отщипнуть от кисточки винограда несколько ягод. — Просто наблюдай за программой и не мешай мне.       Нанахара фыркнул, но промолчал. Он отправил несколько ягод в рот, после чего оглядел зал. Вокруг царило пафосное веселье: звон бокалов, приглушенный смех. В какой-то момент Нанахара открыл рот, поняв, что за соседним столиком сидела женщина, очень похожая на одну актрису. Имени он точного не знал, но вот черты лица запомнил хорошо, поэтому, даже когда она скрывалась за маской, он её узнал. — Это… Боже, неужели это та самая актриса? — прошептал Нанахара Кролику, пихнув его в бок. — Мы еще целым отделом по воскресеньям смотрели дораму с ее участием. Но что она тут делает?       Кролик закатил глаза. Неужели этот парень только заметил? Здесь были не просто богатые люди — знаменитости. Каждый присутствующий здесь человек — часть большой игры.       Тем временем, особа продолжала шептать что-то своему спутнику, который был больше похож на настоящего медведя: большой, высокий. С широкими плечами и огромными ладонями, а вот глазки выглядывающие из-под маски — черные и маленькие.       В какой-то момент Кролик даже расслышал её слова: «обратите внимание на следующих девочек. Уверена, они в вашем вкусе и если вы кого-то захотите…».       Фраза оборвалась, но смысл был понятен. Кролик ощутил, как по спине пробежался холодок.       Здесь не просто развлекались — здесь совершали сделки. А товаром были люди, которых, судя по всему, заманили пустыми обещаниями о славе и продвижении. Он это знал с самого начала, и все же… Его накрыло беспокойство.       Кроме того, Кролику стало не по себе от того, что в эту ловушку попала и Кана. И он был почти уверен в том, что в этом была виновата её подруга. Кролик ни за что не поверит в то, что Кана Арима сама добровольно пришла бы сюда, зная что тут твориться. — Она настоящая красавица, правда? — продолжал Нанахара, кажется, совсем пропустив мимо ушей важную информацию. — Тихо, — шикнул на него Кролик, возвращая взгляд на сцену. — Отложи свое восхищение на потом.       В ответ напарник хотел что-то сказать, но не успел. На сцену вышел ведущий в маске волка и весь зал вдруг замер. Все взгляды приковались к нему. — Дамы и господа! — его голос был бархатным, но в нём звенела сталь. — Мы благодарим наших очаровательных звёзд за первое выступление. Но это лишь начало! Впереди нас ждёт нечто особенное. Как и всегда, мы подготовили для вас эксклюзив. Юные таланты, чья красота и грация способны покорить любое сердце… если оно ещё способно биться.       По залу прокатился тихий, одобрительный гул. Кролик заметил, как «медведь» за соседним столиком выпрямился, а его спутница самодовольно улыбнулась. — Следующие участницы, — продолжал ведущий, — «Золушки».       Сердце Кролика тревожно забилось, ведь на сцене появились три айдола. Две совсем еще юные девушки, а их лидером оказалась… Кана?