Кошки-мышки

Сириус шел по коридору, почти срываясь на бег. Кожаная куртка бряцала металлическими пуговицами, возмущенно откликаясь на каждый яростный шаг. «Какого хрена? Просто какого хрена?» — «Старостат займется вашим наказанием», — передразнил он Макгонагалл с ядом в голосе. Он был абсолютно уверен: это не профессор придумала. Это дело рук Бекки. Он знал это наверняка. Сириус резко распахнул дверь, громко цокнув подошвами по старому камню. Он хотел начать с «ты совсем охренела?», но пыльная тишина поглотила его возмущение. Полутьма. Старые витрины. Ящики, будто запечатанные проклятиями. Завешанные портреты молчали. Часы тикали, как конденсат падающий на каменный пол — глухо, угрожающе. — Ты опоздал, Блэк, — раздался голос из угла. Насмешливый, ленивый, и — как всегда — чертовски контролирующий. Он резко повернулся. Бекка сидела на старом ящике, перекинув ногу на ногу. Юбка слишком короткая, чтобы это было случайностью. Она щелкала пером по обложке блокнота — беззаботно, почти издевательски. — Я пришел на пятнадцать минут раньше назначенного времени, — процедил он сквозь зубы. — Всего лишь… а я надеялась, что ты прибежишь, как только Минерва отправит тебя сюда, — ее улыбка была ядом в сахаре. Он сжал кулаки. Хотел ее заставить ее пожалеть о том, что она решила так с ним заигрывать. — Что, мисс Главная Староста Школы, упиваешься властью? — он шагнул ближе. Она даже не шелохнулась. Он остановился так близко, что между их коленками оставались миллиметры. Она все так же сидела — чуть задрав подбородок, глаза в глаза, словно вызов брошен был молча, но неотвратимо. — Смотрю, ты завелся, — мягко произнесла она. — Прямо с порога. «Конечно, я завелся, блять». — Я? — усмехнулся Сириус, — А ты?  Он ощущал жар ее ног слишком близко. Все его тело напряглось, как натянутая струна — не от страха, от злости. Или нет. От желания. Черт. — Когда ты так смотришь, я насквозь… — она потянулась ближе. Теплый выдох коснулся его подбородка.  «Годрик, сука, Гриффиндор, дай мне сил». — … мокрая? — он выдохнул ей прямо в губы, обдавая жаром, страстью, похотью. В ответ шумный выдох вперемешку с дыханием. «Блять. Ну просто… блять…» Он едва сдерживался. Потому что, если поцелует, то проиграет. Если двинется вперед, значит она разыграла так, как хотела.  Он хотел отшатнуться, но потом решил, что это идеальная месть. Поддразнить ее. Показать, что поддался, а потом обломать. Он коснулся ее губ.  Едва уловимо. Почти случайно. Почти не поцелуй. Легкий мазок губами. Но искры полетели из глаз. И отошел на шаг. Затем на два.  Бог свидетель, сколько силы воли ему потребовалось на это. На долю секунды ее пальцы сжались на блокноте. Потом — снова безмятежная усмешка. — Так и что, инвентаризация? — выговорил он стараясь, чтобы хрипотца не выдавала его вожделения. Он дошел до противоположной стены, разглядывая пыльное хранилище, когда  почувствовал легкий прохладный ветерок.  — Сегодня ты на удивление спокоен, — произнесла Бекка, наконец, — Интересно, получится ли у тебя выдержать это наказание до ночи? Сириус фыркнул. Он знал, куда шел. Знал, к кому шел. Конечно, он подготовился. Пять минут в туалете, и он готов выдержать любые провокации этой девчонки. — Кстати, я без трусиков, — промурлыкала она совсем рядом.  Он резко обернулся в возмущении. И тогда… … она мягко его толкнула на кресло, рядом с которым Сириус стоял. Он упал на него абсолютно разоруженный. Глаза были сфокусированы на гребанной полоске ткани на бедрах, которую девушки именовали «юбка».  — Я уж боялась, что тебя придется приложить Тоталусом, но ты пошел именно к этому креслу, — усмехнулась Бекка.  Для Сириуса в этот момент все звучало как «бла-бла-бла». «Она же соврала да? Соврала?» — Сириус? — с усмешкой она выдохнула его имя. — А? — автоматически ответил он, но даже на миллиметр не оторвал взгляд. Поняв, что его интересует, она подняла юбку и покрутилась перед ним. «Блять». Ее бедра были плотно сжаты, образуя идеальную букву «V» с лобком. Кончики его пальцев заискрились, вспоминая как Бекка реагировала на ласки, как случайного прикосновения было остаточно, чтобы развести эти милые ножки и погрузиться в нее без остатка. «Бляяяяять». А эти ягодицы..? Она повернулась и дразняще выпятила их, словно Сириус был слепой и не видел этих круглых, аппетитных, бархатных, совершенных… Сириус зарычал и зажмурил глаза, даже не смотря на то, что юбку она опустила. Почему-то теперь, когда он знал, что она не солгала, стало проще не смотреть. Зато в штанах теснее. «Я вытрахаю из нее всю эту дурь». Как только… рука не шевелилась… нога тоже… шея поддавалась с трудом… «Кресло. Сраное кресло заколдовано». Бекка подошла к нему. Не так близко, как Сириус к ней. Для него это было слишком далеко и слишком близко одновременно. Пытка. Затем наклонилась. Медленно. И вновь — не так близко.  Но достаточно. Сириус ухмыльнулся. — Ты же понимаешь, что это вернется к тебе. Все. С процентами. Лица мягко коснулся шелк или вуаль, или…  да хрен знает что.  Было щекотно. Ощущалось, как разряд электрошокера.  В поле зрение попал какой-то предмет. «Блядское перо». С губ сорвался стон. Бекка приподняла бровь и тут же убрала перо подальше.  Она медленно обходила его вокруг, как кошка вокруг раненой мыши — вроде бы играла, но что-то в ее взгляде подсказывало: не все идет по плану, и это бесит. Бекка провела пальцем по его шее. Легко. Почти невесомо. Этого хватило, чтобы Сириус закрыл глаза. Одновременно с этим он почувствовал, что из шеи ушло напряжение. Значит… ей нужно было дотронуться, чтобы снять чары. Но освободилась только шея. — Хочешь меня? — тихий шепот над ухом. Слова повисли в пыльном воздухе, как заклинание, готовое сорваться с губ. Бекка стояла перед ним, слегка наклонившись, так, что ее взгляд скользил по его лицу, словно пальцы — по коже. Не прикасаясь. Но жгло неимоверно. Сириус сжал зубы. Ответ был слишком простым. И слишком опасным. — Ты же знаешь, что да, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. — Я мужчина, а ты… почти голая. Как два плюс два. Она присела перед ним на корточки, положив ладони на подлокотники кресла. Теперь они были на одном уровне. Глаза в глаза. Дыхание почти сливается. — Вопрос не в этом… ты хочешь меня? — спросила Бекка, снова выставляя акцент на последнем слове. В вопросе не было смысла. Она знала, что да, именно ее Сириус хотел. Да она, блять, точно слышит прямо сейчас, как его яйца звенят, от одного взгляда на нее. Он почувствовал, как внутри все напряглось. Она трахается с кем хочет, и ей плевать. Он — тоже. И что? Ноль эмоций? Да ни хрена. Если она так же злится, как он… если ей не все равно — тогда они оба просто… в ловушке. — Не хочешь признавать? — ухмыльнулась она. Сириус хмыкнул. Но ничего не прокомментировал. Она положила тыльную сторону ладони ему на колено и повела ею выше. Медленно. Едва касаясь. «Сука». Кожа горела под тканью. Он ощутил, как будто внутри все свернулось в плотный узел — от жара, злости, желания. Чувствовал, как внутри все сжалось, как дыхание сбилось. А она не останавливалась. — Бекка… — выдавил он против воли. Ох, сколько раз он почти произносил это имя не вовремя. Сейчас произнес. Но тоже не хотел. Она вела рукой выше.   Колено. Бедро.   Пальцы уже не просто касаются — они обещают. Сириус зажал зубы.   «Блять». Но он не сказал больше ничего.   Не попросил остановиться.   Не признал, что хочет ее.   Просто тело дрожало. «Блять». Пальцы скользнули к пряжке его ремня.   Он не остановил ее.   Даже не дернулся.   Только дыхание стало глубже. Напряженнее. «Блять». Она расстегнула штаны.   Медленно.   Словно давая ему время сказать. Он молчал. Бекка оттянула резинку одним пальцем. Сириус почувствовал свободу и ее горячее дыхание. «Блять». Глаза закрыты.   Лоб покрылся потом.   Он знал — стоит сказать, и все закончится.   Или, наоборот, начнется по-настоящему. Влажный звук. Она провела рукой.  Не по нему.  По себе. Под этой сраной юбкой. «Блять». Затем провела по стволу члена. Той самой, блять, рукой, которой трогала только что себя. Чтобы Сириус почувствовал, как она хотела его.  И она не стесняясь признавалась — да, хочу. Тебя. И он чувствовал кожей не только ее пальцы, но и это свидетельство ее желания. «Улика, блять». Самым кончиком члена он чувствовал ее дыхание. Чувствовал свою смазку. Ее смазку. Если бы мог, он бы впился в подлокотники.  Или в ее затылок. Сириус не знал, чтобы он сделал. Но он безумно хотел ее. Он смотрел ей в глаза. А она смотрела в его. Даже не улыбалась. Абсолютное спокойствие. Невыносимо медленные движения рукой. Рот приоткрылся. С губы капнула слюна.  Прямо на головку. — Блять, — низко прорычал Сириус уже вслух.  И она приняла это. Приняла междометие за «да».  Потому что Сириус уже не мог думать. Потому что…  Губы. Руки. Глаза.  Все что интересовало его в этот момент. Бекка наклонилась.   Медленно.   Ее губы коснулись его кожи.   Тепло.   Влажно.   Невыносимо. Стон сорвался с губ, хоть не хотел показывать, что она держит его на грани.   Но не сдержался. Она взяла его глубже.   Не спеша.   Словно пробовала на вкус.   Словно хотела запомнить, как он дышит, когда теряет голову. Сириус закрыл глаза. Пытался думать о чем-то, кроме ее рта.   Но не мог. Она знала, как это делать.   Не для кого-то.   Для него.   Только для него. Каждое движение — точное.   Каждый вздох — на его коже.   Каждый ее стон — как продолжение его вздохов. Он чувствовал, как внутри все сжимается.   Как близко.   Как страшно.   Как чертовски хорошо. — Бекка… — прохрипел он. Теперь не от нетерпения.   А от мольбы.   Или предупреждения. Она не остановилась.   Только ускорилась.   Углубила. До самого конца. Откинулся назад, как будто выстрелом отброшен. Мозг кричал «не так»… …а тело молило: «только так». Но было уже поздно.   Он взорвался на ее языке. Жарко.   Глубоко.   Без шанса. Она не отстранилась.   Проглотила его сперму. Оставила его на несколько секунд в тишине.   В пустоте.   В ее власти. Затем медленно встала.   Ее губы все еще влажные.   Ее взгляд — уверенный.   Ее голос — тихий. — Если тебе подойдет «любая голая», то почему ты пришел на пятнадцать минут раньше ко мне? Сириус тяжело дышал, пока она заклинаниями скрывала следы своего преступления. — Как только я смогу пошевелиться — тебе пиздец, — прохрипел он. Сириус слышал, словно где-то вдалеке часы пробили пять раз. Он поднял голову и увидел их. Правда пять. Они тут что… всего пятнадцать минут!? — Оргазм прямо по расписанию, — ухмыльнулась Бекка, а потом наклонилась. В вырезе блузки видна ложбинка. И прямо над ухом, — Я такая мокрая, что скоро по ноге потечет. Сириус рассмеялся.  Он, сука, вытрахает из нее все. Вообще все. Чтобы она улетела в космос, и не вернулась. Послышался скрип двери. Она резко подпрыгнула и обошла его со стороны.  — Привет, Маркус, — сказала она елейным голосом, — Привел еще помощников? Здорово! Ты такой молодец!  Ах она… Ну она…  Вот она… Бекка обернулась и похлопала его по плечу. Не игриво. По-дружески. Сириус бы даже назвал это «по-спортивному».  — Ну Блэк, теперь твое наказание начинается официально, так что хватит рассиживаться.  Тело вновь подчинялось ему. Сириус хотел рассмеяться. Истерически. Змея. Змеюка самая настоящая. Гриффиндор?  Ха. Прямая дорога на Слизерин. Он встал и обернулся. Второй староста школы и двое каких-то других людей. — Ты, кстати, как? — спросил Маркус, выдавая всем по прыткопишещему перу и пергаменту, — Слышал на прошлом матче врезалась в трибуну?  — Да, было такое, — улыбнулась Бекка, принимая из его рук два пера и два пергамента — для себя и для Сириуса. — Ты знаешь, что можешь попросить мой фирменный массаж в любой момент, — подмигнул Маркус. Сириус закатил глаза. Этот дебил его бесил. Не просто раздражал — вызывал почти животное раздражение.   «Он серьезно, выпрашивает трах за массаж? Как будто Бекка вообще могла на это купиться». Надо молчать. Молчать. — У Босса вроде как колени слабое место, — произнес он внезапно, — Ты вроде жаловалась недавно? Не жаловалась, но холодный каменный пол больно отпечатался на коленях Бекки. Он был уверен.  Интересно, Маркус поймет или… «Блять…» Староста просто задумчиво посмотрел в сторону, словно подбирал лечение. — Да, побаливают, когда их отсижу, — ответила Бекка в тон Сириусу, — Спасибо, Маркус, я приду, если заболит снова. У тебя волшебные руки. Она чмокнула Маркуса в щеку. «Волшебные, сука, руки… она еще узнает по-настоящему волшебные руки». Она обошла их и распределила работу между всеми. Затем пошла в сторону своего стеллажа. — Ой, кажется кто-то обронил перо, — услышал Сириус ее голос. Ледяной пот пробил его. — Вот, я поднял, — быстро метнулся он.  — Ого, вот что значит, квиддич, — хмыкнул Маркус, — Быстро отреагировал!  «Какой к херам квиддич?» Зубы сжались сами. Она же почти голая. Юбка до бедер. А под ней ничего. Если она наклонится или… «Блять»… Она пошла за стремянкой… — О, Сириус, ты же подержишь ее для меня? — невинные хлопки ресниц и беззаботная улыбка.   Сириус просто выдохнул. У него не осталось сил реагировать на нее. Но он отомстит и вернет все. С процентами. Он схватился за стремянку. Руки дрожали — будто после особенно долгого матча по квиддичу.   — Знаешь, так интересно в кладовой музея, — протянула она, — потому что видишь то, что скрыто от других.   Это было приглашение, но Сириус не поднимал глаза. Специально. До конца наказания еще четыре часа. Он не выдержит. Или она. Или весь музей взлетит к чертям — от напряжения между ними. *** Три часа. Целых три проклятых часа. Сириус стоял у стеллажа с какой-то древней хламидой, листая пергамент с таким видом, будто это не инвентаризация, а судьба всего мира. Он уже не злился. Он просто горел. Медленно. Долго. Сквозь зубы. Она видела это. Она сама горела. От всего. Во-первых, получилось. Не идеально, но получилось. Ей самой в это не верилось. Она ходила по залу и хихикала, как дурная. Во-вторых, она давно так не возбуждалась. Это знание. Ее знание. Знание того, что знает Сириус. А больше никто. В-третьих, Бекка не могла заставить себя отказаться от поддержании пламени в Сириусе.  — Ты вообще слышишь, что я говорю? — буркнул он, когда она подошла к его стеллажу. — Конечно, — ответила она едва слышно, — ты сказал: «Я хочу тебя». Только что. Вслух. — Я сказал: «Статуэтка из слоновой кости, 1365 год, трещина на правом плече». — А, ну это тоже звучало как признание. Она положила руку на его стеллаж, чуть ниже его ладони. Пальцы почти касались. Бекка чуть подняла голову. Ее дыхание коснулось его шеи. А потом резко развернулась. И ушла в другую сторону. Сириус скрипя зубами посмотрел на пергамент.   На стеллаж. На часы. На Маркуса, который смеялся с кем-то у дальней стены. Три часа. Они не кончатся никогда. Он пошел за ней. Не спеша. Как охотник. Тихий. Целенаправленный. Бекка как раз поднималась по лестнице к малому хранилищу. Там хранится полная фигня. Туда никто не зайдет. Пыль. Тишина. Идеально. Дверь скрипнула. Она обернулась. Спокойно. Даже чуть игриво. — Я с тобой не закончил, — низко прорычал он. Она провела языком по губам, словно вспоминала, что она ела на обед. — По-моему ты весьма успешно… ммм… кончил со мной, — медленно протянула она. Он шагнул к ней. Она не отступила. Но в глазах мелькнуло что-то. Не испуг. Интерес. Он прижал ее к стене. Не грубо. Но твердо. Его рука легла на горло. Не сдавливая. Просто напоминая, кто сейчас держит контроль. — Не двигайся, — сказал он. — И не говори. Его пальцы скользнули ниже. По шее. По ключице. По краю блузки. Он расстегнул одну пуговицу. Потом вторую. С ее губ сорвался вздох или тихий стон. Он не разобрал. Его губы коснулись ее шеи. Медленно. Горячо. Как удар. Она выгнулась. Он прижал ее сильнее. Он нашел ее рот. Глубокий. Жадный. Безжалостный. Она ответила с тем же. С тем же огнем. С тем же отчаянием. Он хотел ее. Он хотел ее так, что это больно. Он хотел ее так, что это страшно. — Си… — начала она, но он зажал ей рот рукой. Второй рукой скользнул под юбку. Горячая кожа. Мокрая. Дрожащая. Он втянул воздух сквозь зубы. Ремень, ширинка, пуговица, резинка. Слишком много всего. А она — протяни руку и… … он закинул на себя ногу, заставив её прижаться к нему бедром. Она встала на носок, удерживаясь только потому что он ее придерживал. Стена впивалась в ей спину. Он впивался в нее губами. Член упирался в лобок. И вдруг… — Бекка, ты не знаешь, где Блэк? — раздалось снизу. Она увернулась от его губ. Тяжело выдохнула. Набрала полные легкие воздуха. И почти нормальным голосом сказала: — В туалет наверно вышел. И тогда он вошел. В Бекку. До упора. До дрожи. До всхлипа. Идеально… — Все в порядке? — спросили со стороны лестницы, заподозрив что-то другое в этом всхлипе. А Сириус уже начал двигаться. Медленно. Пока медленно. Но она уже сжалась вокруг него, словно не хотела отпускать никогда. — Ерунда… — она перевела взгляд на Сириуса. В отместку он схватился за бедро сильнее, и с тем же темпом начал делать более глубокие фрикции. Она прикусила свою ладонь. «Не ерунда». — Думаешь, Блэк не сбежал? — спросил неуемный голос. — Н-не сбежит, — сказала она чуть запнувшись и ухмыльнулась прямо ему в лицо.  — Я же обещал, что тебе пиздец? — спросил Сириус едва слышно, пошло облизал два пальца и потянулся рукой вниз.  Ее глаза расширились.  — Мммм, не мешай, — резко обратилась она к надоеде на первом этаже, — Мне надо сосредото… — она оборвалась на половине, потому что Сириусу уже нащупал нужную точку. С губ сорвалось мычание, но Бекка еще сопротивлялась: — Си… Силенцио… — она попыталась сотворить заклинание наспех. Всхлип.  — К…Кол… Ах, — Бекка не могла сдерживать постанываний, — Коллопортус…  Заклинание не сработало.   Или сработало наполовину.   Дверь дернулась, но осталась приоткрытой.   — Шшш, — прошептал он ей в губы. — А если и Силенцио не сработало? Она замерла. Он усмехнулся. Не из жестокости. А потому что ему нравилось, как она пыталась сопротивляться. Он не хотел, чтобы их поймали. Но он хотел, чтобы она знала — могли бы. И это напряжение — он хотел, чтобы она чувствовала его каждым нервом. Она укусила его за подбородок. Не сильно. Точно так, чтобы он почувствовал — она не сдается. Он ускорился. Резко. Глубоко. Ее спина вжалась в стену. Ее руки впились в его плечи. — Ты… — выдавила она сквозь зубы. Голос дрожал. Слов не находилось. Потому что он уже был везде. Внутри. Снаружи. Даже в голове. — О, привыкай, — усмехнулся он. Она закусила губу. Он видел, как она боролась с собой. Как пыталась сдержать стон всеми способами. Как проигрывала. «Не сейчас. Не так. Не с ним. Сука. Сука». Он знал, что она близко.   Чувствовал, как сжимается.   Чувствовал, как дрожит.   Чувствовал, как хочет… — Сейчас, — прошептал он, чуть изменив угол. — Скажи, когда. Она не ответила.   Только впилась в его плечо зубами.   И в этот момент — взорвалась. Тихо. Жарко. Сильно. Как удар. Как падение с высоты, куда уже не вернуться. Ноги подкосились. Она не могла сдержать всхлип. Не могла отвести взгляд. Не могла оттолкнуть его. Потому что он был в ней. Все еще в ней. И только он удерживал ее на ногах. И это было слишком хорошо. Он не остановился.   Только ускорился.   Вошел глубже.   Только начал терять голову. Она сжала внутренние мышцы, и Сириус застонал прямо ей в шею.  Тихо. Хорошо. Слишком хорошо. Он прикусил кожу чуть выше ключицы. Оставил след. Оставил метку. Оставил напоминание — она его. Стук сердца в висках. Он вышел из нее медленно. Почти с сожалением. Застегнул штаны. Она прижалась к стене затылком. Глубоко дышала. Ноги дрожали. Руки впивались в каменную вкладку. Сириус провел ладонью по ее щеке. — Не расслабляйся… — прошептал Сириус. Он наклонился. Поцеловал в уголок рта. Не страстно. Не жестоко. Просто — как обещание. — … я только начал, — добавил он.