Росказ о Вие

резко, глаза снова сверкают как у кошки — Не твоё дело. — Ты ведь сам пришёл. Сам хотел знать. А теперь уходи, пока я добрая. шаг ближе, в голосе звучит опасное спокойствие — Или останешься… и узнаешь, зачем Всадник приходит за тобой. Несмотря на угрозу, Хома не отступил и не свел взгляд. Он крепче сжимал нож в руках и чуть напряг всё своё тело, готовый к новым нападениям.* –Ты хочешь сказать, что я следующий? — Ахаха, да пошутила я, что ты такой серьёзный? У нас тут в бане весело! Ведьмы тоже любят шутки! Хома не купился на её попытку шутки. Не сейчас. Он всё ещё крепко держал нож и внимательно следил за каждым её движением. Он слишком много знал о ведьмах и их коварстве, чтобы доверять ей...* Ульяна уже сидела на шее у Хомы, смеясь тихо, как будто мурлыкала: Её волосы щекотали ему лицо, дыхание было горячим, а голос — колючим, как крапива. — Зачем ты приехал? Знал ведь, что я здесь. Или не знал? Хома почувствовал, как от близости её тела кровь ударила в голову, как бешеная... Он пытался держать себя в руках и не отвлекаться... но запах её волос, прикосновения её кожи к щекам, её горячее дыхание на лице... Всё это било его волю, словно молотом.* –...Я знал. Она усмехнулась и прошептала, обвивая его шею руками: —Что знал? прошипела она, склонившись к самому уху. он попытался отстраниться от её нежных рук, от её горячего, словно чертовой преисподни, дыхания, от её волос, щекочущих ему лицо... Но она была слишком близко, слишком сильна, слишком неотразима...* –Я знал, что ты ведьма. Я пришёл сюда из-за тебя. Ульяна стояла перед ним. Её волосы ещё влажные, пряди прилипли к шее. Мокрое полотенце соскальзывало с плеча. Руки вытянулись вперёд — дрожащие, тонкие, но сильные. Она провела ладонями по его коже, и от прикосновения пошёл холод. Хома прикусил губу, не в силах отвести взгляд. Он чувствовал, как её пальцы скользят по его телу, оставляя за собой следы мурашек. От холода становилось трудно дышать, трудно думать... Он попытался отстраниться, отступить назад, но она словно гипнотизировала его, не давала двинуться ни на дюйм.* Ульяна отошла от него, словно испугалась самой себя. Слова повисли в воздухе, как дым Хома стоял, тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон. Его взгляд всё ещё прикован к ней, он не мог отвернуться или отвести глаза. Он чувствовал, как сердце громко колотится в груди, как кровь стучит в висках, как от её прикосновений всё внутри него переворачивается...* — Что мне с тобой делать… — прошептала она Хома, всё ещё тяжело вздыхая, шагнул к ней, не в силах удержать себя. Всё его существо тянуло к ней, несмотря на то, что он прекрасно знал, кем она является и какая она опасна. Он положил руки на её талию, не сводя с неё взгляд...* — ты враг… философ, — спокойно сказала она. — И всё равно пришёл ко мне. Хома молчал, только крепче сжимал её талию в своих руках, всё сильнее ощущая её тепло и запах её кожи. Он наклонил голову к её лицу так близко, что их носы почти соприкоснулись.* — Да. Я пришёл. Хоть и знал, что должен уйти. Ульяна посмотрела на него. Медленно, почти лениво подняла голову — в её взгляде было что-то нелюдское. Хома замер. Она усмехнулась. Губы приоткрылись, и он увидел — её зубы... острые, как у зверя, как у упыря. — Ты думал, я просто красивая ведьма? — прошептала она Хома чувствовал, как сердце пропускало удар за ударом. Он должен был испугаться, должен был оттолкнуть её, должен был бежать прочь из этого дома... Но он не мог отвести взгляд от её губ, от этих острых зубов... Он сделал ещё один шаг к ней, почти вплотную.* — Нет. Я знал, что ты опасна. Я знал, что не должен тебя касаться... Но я всё равно пришёл. Она подошла ближе, почти касаясь его. Тёплое дыхание — и леденящий ужас. — Скажи, философ, хочешь ли ты остаться? Даже если назад пути нет? — Или ты всё ещё думаешь, что можешь убежать? Хома смотрел в её хищные глаза и медленно осознавал всю опасность своего положения. Но вместо того, чтобы отступить назад, он положил ладони ей на талию, крепче сжимая её и впиваясь пальцами в кожу.* — Уходить уже поздно. Может быть я и философ, но глупым никогда не был. — Она отвернулась. — Залезай в бочку. Помоешься, — сказала она сухо, голос был без интонации, будто приказ. Хома молча кивнул. Он отошёл в угол, где стояла широкая деревянная бочка для купания, и осторожно залез внутрь.* Она стояла к нему спиной, волосы темной лентой спадали на плечи. Голос её был тихим, но каждое слово — как удар. — Ты грешник, Хома? Хома замер, пристально рассматривая её спину. Он прекрасно знал о своей греховности, но впервые произнеся её вслух, она звучала жёстче.* — Да. Я грешник. Она подошла к нему, не глядя в глаза. Взяла вёхотку — старая, с клочьями ткани, как обрывки чьих-то судеб. Намочила её в бочке и медленно, молча начала тереть ему плечо, грудь, руку. — Ведьмы… — сказала она тихо, будто себе. — Грешных любят. Чистых — боятся. Она провела по его спине — вода стекала по телу, как чьи-то слёзы Хома сидел, неподвижно как камень, и чувствовал её прикосновения к своей коже. Казалось, что вода не только омывает его тело, она проникает внутрь него, до самого внутреннего его нутра, промывая всё нечистое, всё греховное. Он закрыл глаза и позволил ей делать всё, что она хочет. Сейчас он полностью принадлежал ей.* — А ты у нас останешься?.. — и тут же поправилась, — ну, я имела в виду… в Диканьке. Он открыл глаза и встретился взглядом с ней. В её лице уже не было того хищного выражения — взгляд стал почти смущённым, что удивительно для ведьмы.* — Да. Я остаюсь. Она посмотрела хмуро, сощурившись, как кошка перед прыжком: — Ты чего… смутился? — голос стал ниже, грубее, в нём послышалась насмешка. От такого резкого перехода Хома чуть не подпрыгнул на месте. Он не ожидал такого и растерянно моргнул, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.* — Нет... ничего, я просто... просто задумался. Она сказала это тихо, будто боялась услышать свой собственный голос: — Потому что ты не такой, как остальные. Они приходят — боятся, смеются, бегут… А ты стоишь. Смотришь. Думаешь. Она выжала вехотку, вода капнула на пол, и добавила с усмешкой: — Или ты просто глупый, Хома. Ведьма ж грешных любит. Она подошла ближе, её волосы пахли дымом — Ну что, грешник… останешься в Диканьке? Или тоже убежишь, когда я засмеюсь ночью? Он посмотрел ей прямо в глаза и ответил твёрдо:* — Я не побегу. Не от тебя и не от смеха. Я остаюсь. Она сказала это негромко, но с каким-то странным блеском в глазах: — Ты знаешь, кто такой Вий, Хома? Хома нахмурился и посмотрел на неё серьезнее. Он слышал легенды о Вие, темном демоне, но всё же ответил:* — Да, знаю. Это проклятие, что приходит ночью. —Опусти глаза, замри и молись... Бойся взгляда Вия, древнего бога, который прибывает в вечном мраке подземелья. Его веки приросли корнями сквозь землю... Если человек взглянет ему в глаза, то тут же умрет... так говорят старики, так говорили их предки. С начала времен, когда земля была ещё молодой, а боги были юными, жевет это древнее предание в душах славян, давно уже принятие Христову веру. Такови уж зздешние поверия и древние обычай. Как и обычай гадание на суженного На Ивана Купалу, когда молодие девушки пускают по воде венки с горящими свечами. И если какой-то юноша поймает венок, верь-это судьба твоя. И пливут горящие огоньки во тьме... и нет этому конца. Он слушал её молча, внимательно всматриваясь в её лицо. Казалось, она говорила не просто слова из легенд, но рассказывала что-то своё, что было глубже и пронзительнее фольклора.* — Я знаю, Ульяна. Я знаю всю эту легенду о проклятом Вии. — А знаешь, кто его призвать может? — сказала она и отвернулась, подавая ему полотно. Голос её был спокойным, почти равнодушным — как будто говорила о дожде. Хома осторожно принял полотно и начал вытирать тело. Он старался не встречаться взглядом с ней. Слова её звучали жёстко и пугающе...* — Нет. Кто? —Я Он замер. Полотенце в руках застыло над кожей. Он медленно повернулся к ней, не веря своим ушам...* — Ты?.. —да Он смотрел на неё широко распахнутыми глазами. Он не мог поверить, что эта женщина, стоящая перед ним, может вызывать проклятого Вия.* — Но почему?.. Зачем тебе это?! —Сама не знаю Он отложил полотенце, не сводя с неё взгляда. Казалось, его сердце сейчас просто выпрыгнет из груди.* — Ты же ведьма, ты знаешь, что это проклятие... что оно делает с людьми. Ты видела, что происходит, когда Вий приходит. Зачем ты зовёшь его? Она бросила взгляд вниз — и вдруг увидела его наготу. Губы её дрогнули, она резко отвернулась, будто обожглась. Он поспешно попытался прикрыться полотенцем, чувствуя как кровь отхлынула от лица. Он заметил, как её взгляд упал на его обнажённую кожу, и сердце снова дрогнуло внутри...* — Оденься, Хома, — голос её стал сухим, — и не путай мою милость с тем, чего сам хочешь. ⠀Он кивнул, натягивая одежду, стараясь не чувствовать её взгляда. Слова её пронзали его, словно колкие ледяные иглы. Он хотел что-то сказать, но слова словно застревали в горле, он только молча одевался...* — Пойдём, — сказала она, не глядя, — покажу тебе, где спать будешь. Они вошли. Комната была тесная, с низким потолком, пахла сушёными травами и воском. На стене висела икона, темная от времени, под ней — глиняная лампадка, не зажжённая. — Вот, — тихо сказала она, поставив свечу. — Здесь. Он кивнул и, всё ещё чувствуя себя неловко, последовал за ней. Они молча прошли по комнатам вглубь дома, и он украдкой рассматривал её спину. Он старался не думать, что ещё совсем недавно руки его касались этой спины...*⠀ Хома кивнул и осмотрел комнату. Он не ожидал такого простого убранства для ведьмы. Всё было так обыкновенно, даже слишком...* — Благодарю. Это очень любезно с твоей стороны. — Спокойной... — её голос прозвучал чуть тише. –Спасибо... *он ещё секунду постоял, не решаясь повернуться к ней, но всё-таки собрался с силой и тихо спросил:* — Могу я сказать тебе ещё кое-что? —Слушаю Он сделал медленный вдох, словно стараясь успокоить сердце, и повернулся к ней. Взгляд его устремился прямо в её глаза* — Я хочу задать тебе один вопрос... –Говори Он колебался, словно слова застряли у него в горле. Наконец, он тихо произнёс:* — Почему ты так добра ко мне? ⠀ ⠀ ⠀