7. Пепел ещё горячий

Повозка тихо скрипела, раскачиваясь на разбитой дороге. Редкие кочки сопровождались глухим ударом по осям и едва слышным стоном досок. Внутри, у стены, сидел Андрэ. Спина прямая, руки сцеплены на коленях. Он смотрел на горизонт, где в багровом зареве догорала его деревня. Пламя уже не полыхало — тлело, дымилось, разрастаясь в сторону леса, будто само не знало, куда идти дальше. Прошло несколько часов с момента, как он очнулся. Всё это время они ехали. Куда — он не спрашивал. Он просто сидел. И смотрел. На дым, на обугленные очертания, на пульсирующее послесвечение угасшего дома. Глаза Андрэ не отрывались от горизонта. От того, что раньше звалось деревней. Он прожил там пятнадцать лет. Пятнадцать. Хватило бы, чтобы пустить корни. Он видел, как люди строили, как ссорились, как сплетничали, как женились, как умирали. Да, было много грязи. Много работы. И до зевоты скучно. Но не плохо. Не ужасно. Местами даже… спокойно. Деревня была небольшой. Все знали друг друга. Не просто по именам — по голосам, походке, запаху. Одно большое тело, делившее на всех один пульс. Он не стал частью этого тела. Был рядом. Сосед. Своего рода тень. Но всё равно были люди, к которым тянуло. Старик Унс с хриплым смехом. Девчонка Тир с безумной мечтой стать рыцарем. Тощая Овва, что всегда прятала мед для него, если он приходил позже всех. Теперь они все мертвы. Перед глазами замелькали сцены. Унс, качающийся в старом кресле и рассказывающий об улове. Овва, радующаяся мёду, будто он был золотом. Мальчишки, бегущие с лукошками, полными грибов — "охота" в их исполнении. Всё это промелькнуло, как последние слайды давно сгоревшего фильма. Потом — туман. Потом — дом. Марвен. Тело. Стена. Слишком много крови. Слишком ровная тишина. Слова, пронзившие, будто иглой под ноготь: — Б-беги… Андрэ моргнул. Поёрзал, устраиваясь поудобнее — механически, бездумно. Последний час он только и делал, что прокручивал в голове события ночи. Лица. Кровь. Смерть. Пепел. И… ничего. Вообще ничего. Пустота. Ни страха. Ни боли. Ни даже злобы. Просто… отсутствие. После того, что случилось у дома, внутри что-то отсекло. Как лезвием. Мысли стали лёгкими, как пепел. Летали в пустоте. Ни за что не цеплялись. «Странное ощущение… Или нормальное?» Страх? Нет такого слова. Эмоции? Пустой звук. Всё было стерильно. Всё — чужое. «Она сказала, что это нормально. Временный эффект. Выгорание». Он перевёл взгляд. Лира сидела напротив, полируя рапиру. Движения чёткие, аккуратные — как у мастера, проверяющего инструмент. Затем — ножны. Андрэ смотрел. Не мог оторваться. «Никак не могу понять: она заботливая или садистка?» Платок. Вытерла пальцы. Медленно. До сухого скрипа. Закончив, она аккуратно сложила платок. Углы совпали идеально. До миллиметра. «Или просто чокнутая?.. Не уверен». Мысли потекли в другую сторону. «Ушла сама… С чего бы мне ей верить?» Он вспомнил Марвен. Слово "мама" пришло не сразу. «Я вообще считал её матерью?..» Он задумался. Ментально он был старше её. Гораздо. Роль сына была игрой, неумелой, но долгой. И она это чувствовала. Сначала верила, потом ждала, потом — просто молчала. Ближе к сестре? Возможно. «Я благодарен ей. Очень. Но…» Пальцы машинально коснулись уголков губ. Он нахмурился. Взгляд помутнел. Мысли пытались зацепиться за что-то, но всё соскальзывало. Как с мокрого стекла. «Я верну её и спрошу, чего она хочет». По его мнению это было самым рациональным решением. Сейчас у него только такие и были. Слова Лиры не убедили. Не могли. Особенно после встречи с той тварью, что играюче прыгала между отражениями. «Почему воскрешение невозможно? Кто это решил?» Он прислушался к телу. От центра груди расходилась энергия — тёплая, плотная, податливая. Она отвечала. «С этой силой… Может, моя мечта не так уж и иллюзорна?» Даже тот кинжал — теперь казался благословением. Хотя… Воспоминание, как тело отказывалось повиноваться, до сих пор вызывало отвращение. Он помнил, как каждое движение шло вразрез с волей. Это ощущение — быть пассажиром в собственном теле — постоянно возвращалось в ночных кошмарах. Была ещё одна вещь, от которой не получалось отмахнуться. Чрезмерная кровожадность в бою с той тварью? Её ещё можно было списать на пробуждённую силу. Но… «Я начал вести себя странно ещё до этого…» Рука дёрнулась. Задрожала. «Мой разум… контролировали?» Взгляд Андрэ застыл. Воздух рядом с ним подрагивал. Из груди вытекала энергия — медленно, но настойчиво. Пространство загудело, будто кто-то играл на треснутых струнах. Раздался странный звон. Исковерканный, глухой. Будто скрипка пыталась изобразить колокол. Внутри что-то нарастало — искажение, жар, пульсация. Его начинало выворачивать. Он терял центр. БАХ! Андрэ зашипел, схватившись за затылок. Перед ним стояла Лира. В руке — ножны. — Я на секунду отвлеклась, и ты уже теряешь контроль.

***

— Мы черпаем силу из душ. Оступился — и всё. Ну, у всего есть цена. Не так ли? — Потеря контроля? И как этого избежать? — Держи свои эмоции под контролем. — Я стараюсь. Андрэ нахмурился. «И думал, что у меня неплохо получается...» Две панические атаки за два дня были ему ответом. Источник был один и тот же. Он знал это. И всё равно не мог остановить. От одной только мысли мутило. Но теперь… теперь у него была сила. И если кто-то посмеет ещё раз залезть в его голову… «Убью». — Тебе нужен якорь. Что-то вроде ритуала. Привычка. Островок спокойствия, к которому ты можешь возвращаться. — Типа... одержимости порядком у Лиры? На миг лицо блондина застыло. Потом он расплылся в добродушной улыбке и похлопал Андрэ по плечу: — Да-да. Ты быстро схватываешь. Андрэ провёл языком по пересохшим губам. Он бросил взгляд на крысу. Погладил. Та зашевелилась, поводила усами, потом ткнулась в его ладонь, будто успокаивая его. «Как вариант». Блондин принялся распрягать лошадь. Повозка стояла на небольшом плато, в окружении изломанных деревьев и камней. Солнце уже клонилось к горизонту. — Что будет, если потерять контроль? — Станешь Тенью. — Кем? Это те твари? — Тени! — блондин развернулся. — И не вздумай называть их иначе! Андрэ слегка вздрогнул от резкого тона. — ...почему? — Несовершенства, падшие, потерянные… Каждый писака норовит придумать новый термин! «Тень… Обратная сторона вещей. Всегда следует за тобой». Андрэ пробовал слово на вкус. «Но твари материальны. Тени — нет. Может лучше...». Он мотнул головой, отгоняя мысль. — Я буду называть их Тенями, старший брат. — Хе-хе… Кейлен. Этого достаточно. Они пожали друг другу руки. Андрэ выдавил вежливую, натянутую улыбку. «Интересно… когда я вернусь в норму?» Мысль прошла, не вызвав ни страха, ни надежды. Пустота. Кейлен бросил взгляд на небо. — И где её носит?.. Ладно. Помоги мне с… — Квен. Его зовут Квен. Кейлен кивнул и полез в повозку. Андрэ последовал за ним. Двое парней вывели Квена, поддерживая под руки. Шаги шаткие, взгляд стеклянный. Он словно провалился в себя, оставив тело пустым. «Забавно, что выжил именно он». Квена усадили возле стены. Кейлен почесал затылок и что-то пробормотал. Лира всё ещё не вернулась, но место казалось безопасным. — Спасибо, Андрэ. Давай пока… Но стоило произнести его имя — глаза Квена сфокусировались. Он дёрнулся. Вскочил. Метнулся вперёд и схватил Андрэ за грудки. — Это ты! — голос дрожал. — Ты во всём виноват! Если бы не ты… — При чём тут я? — Раск потащил меня из-за тебя! Ты полез к колодцу! Если бы не ты... — Я предлагал тебе уйти, нет? Квен не слушал. Безумный взгляд, слюна, летящая при каждом слове. — Ты должен был заставить его! Ты должен был... ты... «Достал». — Если бы ты... а-ах! Квен ошеломлённо потирал ушибленную щёку. Боль оказалась не такой уж сильной. Он знал, что стал другим. Уже тогда, ночью. Что-то мелькнуло в его взгляде. Рука скользнула к земле. Нашарила острый камень. Он поднялся. Андрэ молча скользнул рукой к поясу. Нож вышел беззвучно. «Интересно, хоть что-то почувствую?» В следующую секунду в его горло упёрлось холодное лезвие. Между ним и Квеном стояла Лира. Острие рапиры упиралось в шею Андрэ. Ножны уткнулись Квену точно в кадык. — Разошлись по углам, — бросила она. Затем — Кейлену: — А ты-то чего стоишь? — Я бы вмешался. Чего ты начинаешь? Лира вздохнула, спрятала лезвие и ткнула ножнами Андрэ в сторону входа. Тот, не оглядываясь, прошёл внутрь. Святилище было заброшено. Стены покрыты трещинами, потолок — дырами, сквозь которые падал блеклый свет заката. Алтарь Халивры зарос мхом, в трещинах — остатки засохших корней. В углу — обломанная чаша подношений. Статуя богини стояла, надтреснутая, с пустыми глазами и отломанной рукой. Пространство дышало влагой, затхлостью и чем-то ещё… тревожным. «Какое-то нехорошее предчувствие». — Расслабься, — отозвалась Лира, входя. — Я всю округу осмотрела. Она опустилась на камень, смахнула пыль. Взгляд метнулся к Кейлену. Тот вздохнул и вышел наружу. Вернулся с охапкой хвороста, затем принёс котелок и железный триног. Налил воды. Бросил вяленое мясо. Потом — вернулся к повозке. Лира поманила Андрэ. Он подошёл. Молча. Размотав повязку, она осмотрела глазницу и кивнула: — Повязка тебе больше не нужна. Он хотел уже отойти. — Держи. И больше не теряй. Она вложила ему в руку флакон из прозрачного стекла, закупоренный деревянной пробкой. Вокруг горлышка был обмотан голубой шнурок. Внутри плавал глаз. Его глаз. Целый. Мерцал, будто живой. Андрэ уставился на Лиру. — Спасибо. Это… мило. Лира мягко улыбнулась. — Когда вернёмся — у тебя снова будет два глаза. — ...это возможно? — Не знаю. Она пожала плечами. — Я сохранила его сразу, как только вырубила тебя. Шансы есть. — Спасибо. На этот раз это было искренне. И она почувствовала. Пальцы Андрэ пробежались по флакону. Шнурок был холодным. Неприятно холодным. Он пригляделся. Сомнений не осталось — он сплетён из волос. — Ах да. Не вздумай вынимать пробку. — Понял. Он кивнул. И ещё раз поблагодарил. Кейлен вскоре вернулся. Все начали заниматься своими делами. Лира приглаживала складки на одежде. Андрэ сидел у стены, лениво разглядывая трещины. Квен — напротив, буравил его взглядом. — Ты не собираешься это остановить? — прошептал Кейлен, подсаживаясь к Лире. — А что я могу сделать? — Объяснить, что никто не виноват? Что Тени всё равно бы пришли? — И зачем? Теперь у обоих есть стимул. Кейлен тяжело выдохнул. — И ты ещё меня упрекала. — Пока они не режут друг друга — всё нормально. Мусор нам не нужен. Он покачал головой, не споря. Аромат мяса уже начал расползаться по святилищу, щекоча нервы и желудки. В голове у всех была одна мысль — ужин. Внезапно — крик. Андрэ и Квен одновременно напряглись, вскакивая. Кейлен повернулся к Лире. — ...ты же сказала, что тут никого нет?