9. Пустое милосердие

Два месяца пути пролетело незаметно. Колёса катились день за днём, ночь сменяла ночь, и всё слилось в один длинный, бесконечный отрезок дороги. Их повозка скрипела, качалась, скользила по тропам и просёлкам, пока лето не начало сдавать позиции. Трава становилась тяжелее, налитая солнцем, будто пыталась сохранить в себе тепло ещё на день-другой. Солнце не палило — ласкало. Лучи уже не жгли, а лишь согревали кожу, напоминая о догорающем сезоне. Листва оставалась густой, но первые багряные полосы уже метались по краям. Ветер был мягким. Усталым. Всё в мире будто начинало замирать, чтобы набраться сил перед холодом. Чвак. Каменная рука прорвала грудную клетку Кейлена насквозь. Легко. Как бумагу. — Кейлен! Кровь брызнула, но в полёте потемнела и рассыпалась серой крошкой. Он схватился за пробившую его грудь руку, но та была неподвижной и холодной. Пальцы соскальзывали по мраморной поверхности, бессильно. Лира шагнула вперёд. Её ладонь коснулась статуи — воздух вокруг мгновенно сгустился, начав завихряться. Бам. Статую оторвало от земли, отбросило назад. Каменное тело рухнуло, перекувырнувшись, на несколько метров. Трещины расползлись по её поверхности. Лира подхватила Кейлена, выхватила флакон и влила ему в рот горькую жидкость. Всё это время её взгляд оставался прикован к статуе. Трава вокруг нее темнела, тускнела, словно выгорая изнутри. Листья серели, осыпались и начинали сливаться с камнем. Повозка, служившая им долгое время, теперь лежала на боку. Колёса в небо, как у мёртвого зверя. Рядом — две изломанные половины окаменевшей лошади. Неровные, как если бы её тело разорвали грубой силой. — Чтоб тебя… — выдохнула Лира. Статуя не отставала от них уже давно, и теперь, чем ближе они были к цели, тем яростнее становились её атаки. Будто она чувствовала, что времени осталось мало. Андрэ подбежал. Кейлен был без сознания. В его груди зияла глубокая сквозная рана. Но уже не кровоточила — её поверхность стала серой, тусклой, с твёрдой коркой. Пальцы, коснувшиеся статуи, тоже изменились и наливались серым. — Бери его и ждите у тумана. Не вздумай зайти в него. Андрэ только кивнул. Он уже наклонился, чтобы поднять Кейлена, когда заметил: трава колышется слишком быстро. Как при шторме. Но ветер был слабым. Мысли начали вязнуть. Плотные, как патока. Время будто слипалось у него в висках. Он моргнул. И понял — это не трава быстрая. Это его мысли стали медленными. — Иди уже! Удар по голове — короткий, но звонкий — привёл его в чувства. Он встряхнулся, закинул Кейлена себе на плечо. Вес почти не ощущался. Кейлен был худощавым, ниже его ростом. Андрэ сорвался с места. Позади, статуя вновь поднималась. Каждая трещина исчезала, словно не была никогда. Камень был гладким, блестящим, как только что отполированный. Фигура женская, высокая, изящная. Грудь прикрыта орнаментом плодов и колосьев. Лик — спокойный, материнский. Руки — прижаты к груди в позе благословения. Но в этом лике не было ни жизни, ни тепла. Только камень. Лира шагнула вперёд. Рапира выскользнула из ножен, и в воздухе раздался мелодичный звук. Чистая, живая нота, будто клинок был музыкальным инструментом. Аура Лиры вспыхнула. Плотная, тяжёлая, как ветер перед бурей. И в следующий миг она исчезла с места. Лишь травинки пригнулись под напором. Андрэ добежал до тумана. Опустил Кейлена на землю, осторожно, стараясь не задеть рану. Услышал ровное дыхание. Лёгкое, но стабильное. Он выдохнул. Тело немного расслабилось. Смертельная рана, похоже, для Искателя была всего лишь царапиной. Но окаменевшая плоть никуда не делась. И то, как она расползалась… заставляло нервничать. «Какие же они живучие…» Он вспоминал, как Лира сражалась, как Кейлен шутил с дырой в боку. Они были как кузнецы, привыкшие к ожогам. — Нам конец… Конец! Я не готов! Я не могу умереть! — Квен чуть не срывался на крик, глядя в сторону сражения. Губы дрожали, палец был прокусан до мяса. Лира двигалась плавно, с хищной грацией. В бою её тонкие черты обретали почти эльфийское благородство — до полного образа не хватало только острых ушей. Каждое её движение было вымерено до мгновения, до миллиметра. Рапира скользила, как дирижёрская палочка, а в воздухе всплывали звуки — тонкие, как звенящая серебряная струна. Иногда — тягучие, с вибрацией, как вздох скрипки на пределе терпения. Она сражалась не в гневе. Не в страхе. Это был танец, выученный до автоматизма. Красота, закованная в холод. Вокруг клинка закручивались спирали — энергия, воздух, неясный свет. Каждое попадание вырывало куски из статуи. Но та не замедлялась. Статуя всё шла. Шаг за шагом. Упорно. Неостановимо. Как смерть. Квен заозирался. Паника перекатывалась по телу, как волна. Он искал путь. Любой. Но вокруг — пустота. Равнина тянулась до горизонта. Никакой ямы, никакого оврага, ни кустика. Позади — туман. Бледный. Молочный. Не клубящийся — стоящий. Как стена. Один взгляд — и Квен вздрогнул. — Такой же?.. Нет… Андрэ тоже это почувствовал. Тот туман, что поглотил их деревню был иным. Мягким. Обволакивающим. Этот же — холодный. Резкий. Смертельный. В груди сжалось. Каждая клетка кричала: беги. Но Лира сказала ждать. «Что она задумала?..» Лира всё ещё танцевала в бою. Камень летел в стороны. Но её дыхание сбивалось, движения теряли чёткость. Казалось, что она сражалась не в воздухе, а в вязком сиропе, который стягивал тело, замедлял мысли. Но и статуе досталось. Половина лица отсутствовала, правая рука — оторвана по плечо, а всё тело было покрыто выбоинами, глубокими трещинами и сколами. Каменная плоть начала терять свою безупречность. И всё же она продолжала. Лира подгадала момент и вонзила рапиру в трещину. Бам. Глухой удар, как от обрушившегося свода. Статую подбросило в воздух и отбросило назад — на десяток метров. Она разлетелась на части: каменные фрагменты — бедро, торс, половина головы — с грохотом врезались в землю. Лира замерла. Плечи опущены, грудь тяжело вздымалась. Она стояла, будто с трудом ощущая собственное тело. Под ней трава, казалось, доживала последние секунды: потемнела, обессилела, и начала каменеть, превращаясь в серую, мёртвую массу. — Чёрт… — Лира выдохнула сквозь зубы и повернулась к туману. Её шаги были медленными, тяжёлыми. Как будто пространство стало гуще. Как желе. Только отойдя на достаточное расстояние, она встряхнулась, как пловец, выбравшийся на берег. Взгляд прояснился. Движения стали чуть легче. В стене тумана открылся проход — узкий, полупрозрачный, ведущий куда-то вглубь. — Мы заходим? — голос Андрэ был осторожным. Лира покачала головой и беззвучно осела на землю. Она рухнула неуклюже, почти болезненно. Рапира, плащ, даже сапоги — всё было покрыто налётом серого. Прошло несколько минут. Проход исчез, словно растворился. Лира не двигалась. Сидела, переводя дыхание, всё ещё поглядывая в сторону разрушенной статуи. Каменные куски уже медленно ползли друг к другу. — Чего мы ждём?! — Квен сорвался. Паника превращалась в истерику. С одной стороны — оживающая статуя, с другой — туман. И они... сидят. — Можешь не ждать, — Лира не глядя пожала плечами. Квен сжал зубы. Цыкнул раздражённо. Но остался. Время тянулось. Статуя уже почти восстановилась — теперь ей не хватало только правой руки и нижней части лица. Внезапно туман дрогнул и разошёлся, открывая ещё один проход. Лира подскочила. — Быстро. Не касайтесь тумана. Андрэ вздрогнул. Подхватил Кейлена, закинул его на плечо. Лира, дождавшись, пока все войдут, шагнула последней. — До конца. Бегом! Они бежали. Дорога, выложенная из плотного света и дрожащего воздуха, петляла, как живая. Через пару минут они врезались в тупик — круглая каменная площадка, окружённая стеной тумана. — Встаньте кучнее. Все прижались друг к другу. Андрэ почувствовал, как спина Лиры уперлась ему в бок. Кейлен, всё ещё без сознания, казался неестественно лёгким. Проход начал быстро закрываться. — Сумасшедшая! Куда ты нас... Глухой шмяк. Квен отшатнулся — рукоять рапиры оставила красный след у него на челюсти. Проход захлопнулся. Тишина. Они стояли в небольшой области, окружённой плотной стеной белёсого тумана. Пространство давило. Андрэ невольно поёжился. Лира вздохнула, но теперь это был выдох облегчения. — Спасены. Она рассмеялась. Звонко. Почти истерично. Андрэ и Квен переглянулись. — Дай-ка, — Лира протянула руку. Квен, не успев возразить, лишился своего импровизированного копья. Одним движением она сунула его в туман и вытащила. Верхняя половина копья исчезла. Оставшееся древко было неровным, изъеденным, как кость, обглоданная крысами. — Пусть только попробует зайти. — Это всё хорошо, но... Андрэ не успел закончить. Туман дрогнул. В сторону, сбоку, открылся новый проход. — Идём-идём. Скоро у нас будет долгий отдых. Андрэ кивнул, пошёл первым. Квен двинулся было за ним, но тут же его дёрнули за плечо. У уха раздался шёпот. Холоднее самого тумана. — Если ты кого-нибудь “случайно” толкнёшь… сам понимаешь, да? Лира. Пальцы барабанили по ножнам. Рапира зазвенела тихую мелодию — едва слышно, но навязчиво. Квен сглотнул. Медленно кивнул. — Хороший мальчик. Она потрепала его по волосам, и он сжал челюсти, но промолчал. Они шли. Проход петлял. То вперёд, то вбок, то, казалось, назад. Иногда появлялся один коридор. Иногда — сразу несколько. Одни исчезали почти мгновенно, другие держались долго. Иногда они шли в первый, появившийся. Порой — ждали, наблюдая, как плотный белый пар дрожит, пробуя пространство. Всё выглядело хаотично. Беспорядочно. Но Лира не сомневалась. Она чувствовала. Она вела. И, в какой-то момент, они вышли в широкое пространство. Ровная площадка, без троп, без выхода. Только круг, окружённый стеной тумана. — Отдыхайте. Мы здесь надолго. Андрэ осторожно уложил Кейлена на землю. Подошедшая Лира присела рядом. Проверила его пульс, осмотрела грудь. — Как он? — Очнётся через пару часов. Придётся тебе его ещё потаскать. Андрэ облегчённо выдохнул. За последние месяцы он успел привыкнуть к Кейлену. Постоянные опасности и напряжение только ускорили процесс. Друзьями они не стали — по крайней мере, Андрэ так не считал. Но между ними что-то возникло — в бою, в дороге, в молчании у костра. И сейчас он не был уверен, что его больше задело бы: смерть человека... или потеря ценного ресурса, в который он вложил так много времени и сил. Но разбираться с этим сейчас не хотелось. Он вытащил бурдюк. Сделал глоток. Протянул Лире. Та сначала замерла, но потом всё же взяла. — Этот туман. Что там за… Андрэ осёкся. Мысли стали тягучими, тяжёлыми. Как во сне. Лира медленно повернула голову. Из тумана выходила статуя. Теперь её поверхность напоминала не мрамор, а изъеденный камень, покрытый отверстиями, как коралловые рифы. Но она шла. И с каждым шагом — восстанавливалась. — …невозможно.