10. На грани прочности

Статуя пошатнулась. Каменная нога, перегруженная весом, треснула с сухим щелчком и подломилась. Массивное тело качнулось и рухнуло на одно колено. Она попыталась опереться на руку и та, не выдержав, разлетелась, как старая кость. Но даже в этой позе падения она оставалась величественной. И, почти не колеблясь, начала восстанавливаться. Трещины затягивались. Обломки собирались обратно, как куски живого пазла. Теперь она не спешила. Её лицо — лишённое эмоций, но пугающе выразительное — уставилось вглубь белёсого круга. Добыча загнана. Дороги нет. Осталось только шагнуть вперёд. — Когда и где откроется проход? — голос Андрэ был сдержанным. — Я оттащу Кейлена, пока ты... Он замолчал. Губы Лиры дрогнули в печальной, опустошённой улыбке. — Я на нуле, — произнесла она тихо. Андрэ прищурился. Сосредоточился. Пространство окрасилось мягкими контурами — он прочувствовал её ауру. Слабая. Почти неощутимая. Он думал, что это какой-то трюк, метод сокрытия… но нет. Пустота была настоящей. Лира до крови прикусила губу. Её рука машинально дёрнулась к внутреннему карману, но остановилась. Андрэ заметил блеснувший край футляра, прежде чем она выдохнула и, будто ломая себя, протянула ему рапиру. — Десять минут. Ты сможешь. Он взял оружие с сомнением. Почувствовал холод металла и… что-то ещё. Волна дрожи пробежала по телу. Нечто чужое. Пугающее, но знакомое. — Это…? — Верно. Душа Тени. Он кивнул. Информация, которую он собрал за разговоры с Кейленом, всплыла в памяти. Кейлен не скрывал многого, особенно о Тенях. Искатели, потерявшие контроль, превращались в этих существ. Иногда — обычные люди. Или… не только люди. Достаточно было неправильного контакта с энергией души. Тени могли сливаться с предметами. С местами. С собственными желаниями. Иногда настолько буквально, что становились частью объекта, к которому были одержимо привязаны. Рапира Лиры принадлежала к этой категории. Он знал, что это было больше, чем просто оружие. Как увеличить свою силу, Андрэ так и не узнал. Кейлен только отмахнулся: «Пока рано». Андрэ вытащил лезвие. Оно запело. Чисто, мелодично. Та самая нота, которую он слышал в бою Лиры. Прозрачная, словно отзвук струны в пустом зале. «Похоже, владелец любил музыку». У людей, ставших Тенями, желания, страсти, сожаления — всё это формировало их суть. Их силу и способности. — Просто влей энергию. Я уже передала тебе право контроля. Он кивнул и сосредоточился. Поток силы потёк в металл. Рапира задрожала и издала трель. Вокруг сгущался воздух, время будто замедлилось. Его зрачёк расширился. «Способность усиления?» Тело затрещало. Он чувствовал, что снова стал тем, кем был в первую ночь — может, даже сильнее. «Но надолго меня не хватит…» Энергия уходила стремительно. Минут на пять, не больше. Лира покачиваясь поднялась и, закинув Кейлена себе на плечо, пошла прочь от статуи. Она мимолётом бросила хмурый взгляд на застывшего Квена. Тот не двигался. Как будто врос в землю. Андрэ, не оборачиваясь, метнул свою крысу к ней. Та пискнула, но приземлилась на Кейлена и сразу начала суетливо шевелиться, будто проверяя его состояние. Лира бросила в его сторону взгляд, способный убить на месте. Он проигнорировал. Ближе к статуе крыса не выживет и секунды. Они сработали быстро, почти идеально. Но не успели. Статуя поднялась. Нога восстановлена. Рука тоже. Она медленно выпрямилась, щёлкнув суставами, и сделала шаг. Андрэ выдохнул и пошёл вперёд. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал на себе вес… нет, не давления — самой идеи окаменения. Он не просто чувствовал, он знал: каждое движение — против воли камня. Каждый вдох — вызов материи. Его лицо стало серьёзным. В воздухе появился запах крови. Жажда. Плотная. Осязаемая. Лира машинально сжала край плаща. Напряжение в ней закипало. Статуя повернула голову. Зафиксировалась на нём. «Она… разумна?» Он не был уверен. Но если да — стоит рискнуть. Он поклонился. Легко, но с уважением. И поднял рапиру. — Мы больше не убежим. Давай покончим с этим в честном бою. Статуя молчала. Лишь слегка склонила голову, будто в ответ. Или в сомнении. Андрэ рванулся. Первый удар — грубый, прямой — в шею. Статуя легко увернулась, скользнув в сторону. Рука взметнулась, поймала клинок и тут же… Удар. Мощный. Нога Андрэ врезалась в её грудь, заставив массивное тело отлететь кубарем назад. Она исчезла в тумане. Он резко развернулся к Лире и, не удержавшись, показал ей большой палец. Та медленно покачала головой, но уголки губ дрогнули. Он подошёл к границе тумана. Рапира активирована. Он ждал. Терпеливо. Ровно. Без лишнего напряжения. Три… четыре… пять… Из тумана вырвалась статуя. И теперь, впервые — с выражением на лице. Гнев. — Бесстыжий ублюдок, я… Голос. Каменный. Будто скала пыталась заговорить. Она не успела договорить. Снова удар. Статуя улетела обратно в белую пелену. Прошло полминуты. Теперь она появилась с другого края. Андрэ рванулся. Серия ударов — короткие, точные, направленные на подавление. Загнать обратно. Любой ценой. Статуя отступала. Осторожно. Она не хотела вновь попасть за грань. Он сделал финт. Резкий рывок. Удар ногой. Треск. Он опустил взгляд на землю под ним. Камень. Всё окаменело. Её ноги вросли в камень, как корни. Слились. «Блядь».

***

— Сколько ещё… — хрипло выдохнул Андрэ, спотыкаясь. Он закашлялся. Резко. Судорожно. На язык попала горечь и что-то гранулированное. Он сплюнул — вместе с кровью вылетели крошки камня. Горло саднило, будто туда вбили горсть битого стекла. Впрочем, это было не слишком далеко от истины. Окаменение подступало изнутри, как плесень в старом доме. Энергией души можно было его вытолкнуть, очистить себя изнутри. Но он не мог себе это позволить. — Почти вышли, — раздался голос Лиры. Тихий, но всё ещё уверенный. — Потерпи. Они бежали. Туман клубился вокруг, густой, тугой, насыщенный чужой энергией, как испорченный воздух в заброшенной бане. Квен теперь тащил Кейлена, руки тряслись, лицо покрыто испариной. Андрэ и Лира отстали. Оба были изрезаны следами окаменения: куски кожи на лице и руках стали серыми, пористыми, как высушенная глина; некоторые участки потрескались, обнажая тёмную ткань под ними. На плече Лиры окаменение окутало часть шеи — дышать стало труднее, движения замедлялись. Туман был насыщен энергией, и их чувства путались. Где она? Где статуя? Вдруг — шаги. Глухие. Уверенные. Оба замерли. Сбоку вылетел силуэт. Камень, изъеденный, как старый панцирь, двинулся на них с неестественной скоростью. Они едва успели отскочить. Лира шагнула вперёд. Воздух вокруг её руки завертелся спиралью. Пространство загудело. Бам. Взрыв. Статую швырнуло назад, в туман. Лира пошатнулась и упала. Глухо, тяжело, без звука. Андрэ тут же оказался рядом. — Лира! Очнись! — он тряс её за плечо. Она что-то бормотала, едва слышно, негнущиеся пальцы рвались в сторону пояса. Из носа струилась кровь, густая, багровая. Взгляд расфокусирован, зрачки дрожат. — Да чтоб тебя… Он вцепился в её одежду и начал судорожно перебирать карманы. Прозрачные кристаллы. Футляр. Мешочек. Наконец — склянка. Последняя. Зубами сорвав пробку, он втянул запах — терпкий, едкий, как хмель с железом. Половину влил ей в рот. Остаток — себе. Горечь прожгла горло, но почти сразу по телу разлилось тепло. Как костёр внутри. Он закинул Лиру на плечо и пошёл. Первый шаг и нога подогнулась. Он едва не рухнул. Проклиная всё, стиснув зубы, ускорился. Проход вывел их в обширное пространство. Туман всё ещё окружал кругом, но спереди… он разошёлся. Сквозь него виднелись деревья. Тёмные, живые. Над ними — небо. Настоящее. Без белёсой пелены. А вдали — очертания горы. Остроконечной, как наконечник копья. Выход. Ноги Квена подломились. Он стоял, дрожа, как натянутый канат. Потом резко обернулся. Шаги. Скрежет. Где-то рядом. Его глаза метнулись по кругу. И, сбросив Кейлена, метнулся в проход, даже не оглянувшись. — Сукин ты… — выдохнул Андрэ, подбегая. Лира не шевелится. Кейлен — тоже. Оба без сознания. А Андрэ с трудом стоял. Тело ныло. Он замер на мгновение. Выбор. «Да к чёрту». С рыком он подхватил Кейлена и закинул его на второе плечо. Шатаясь, но не останавливаясь, он рванулся к выходу. Полминуты. Или вечность. Каждая секунда — как целый бой. Ноги горели, будто их заживо жарили на решётке. Лёгкие рвались, сердце било в висках. И всё же он прорвался. Из тумана — в свет. Прошагал ещё пару шагов и рухнул. Грудью в землю. Обе ноши слетели с него. Проход за спиной схлопнулся. Он прислушался — никакого звука. Он попытался встать. Тело не слушалось. Мышцы были как воск, кости — как раскалённые гвозди. Шаги. Глухие. Настойчивые. Из пелены вышла она. Почти развалившаяся. Всё её тело было изъедено, как обугленный панцирь. Щели между пластинами, отломанные пальцы, торчащие осколки. Но она шла. Без колебаний. Андрэ потянулся к рапире. «Может смогу… встать…» Но не успел. По воздуху пронеслось жёлтое облако. Медленно, как тёплый дым. Оно опустилось на статую, окутало её с ног до головы. Та замерла. Повернула голову. Посмотрела на свои руки. На пыль, липнущую к коже. И завизжала. Крик был не голосом — камень трещал. Изнутри, снаружи, повсюду — росли растения. Тонкие побеги, мох, лианы, грибы. Всё, что можно представить. Они ввинчивались в трещины, распирали её изнутри. Корни ломали камень. Плоть трещала. Статуя замахала руками, пытаясь сорвать с себя напасть. Но лишь часть растительности окаменела и отвалилась. Остальное продолжало расти. Она зашаталась. Замедлилась. И вскоре — застыла. Целиком покрытая мхом, побегами, древней, первородной жизнью. Андрэ лежал. Не в силах поверить. Пульс замер. Он обернулся. Позади стоял парень. Высокий. Худощавый, как сухая ветка. Лицо — бледное, с глубокими тенями под глазами, будто сна он не знал годами. Длинные волосы, затянутые в тугий хвост. На плечах — тяжёлая мантия из грубой серой ткани. Он держал в руке простую глиняную колбу, откуда ещё клубился дымящийся жёлтый след. Холодный, выжженный взгляд скользнул по Андрэ. Так учёный смотрит на подопытную свинку.