Часть 3

Было раннее утро. Казармы всё ещё дремали, будто и мир не спешил просыпаться. Ханджи стояла у конюшни, прищурившись от солнца, с привычной полурастёпанной причёской и тем шарфом, который она всё забывала нормально повязать. Леви подошёл к ней быстро, как всегда — тихо, без шагов. Эрвин отошёл к карете, давая им пару минут. — Ты не забыла, что я уезжаю на неделю? — спросил он, но голос был мягче, чем обычно. — Конечно. Я уже даже пометила в календаре как "Неделя полной анархии", — хмыкнула Ханджи. — Буду ставить опыты на Саше и красть пирожки из кухни. Леви не ответил. Он просто резко, по-своему, обнял её. Сильно. Упрямо. Не отпуская. Ханджи замерла — это было неожиданно. От Леви. Публично. Даже если вокруг никто не смотрел. — Ешь нормально, — проговорил он тихо, у её уха. — Спи. Не возись с титанами без маски. Я их поймал для тебя, помнишь? Не лезь им в пасть — даже ради науки. Она улыбнулась. — Это был один раз... — Было три, — перебил он. — Я считал. Пауза. — Я серьёзно, Ханджи. Заботься о себе. Пока меня нет. Она обняла его в ответ. И впервые, за всё время, он не отстранился. Не дернулся. Только крепче прижал к себе. — Буду. Обещаю. Неделя тянулась медленно. Эрвину нравилось называть это «официальной поездкой», но Леви знал: всё, что касается столицы — это политика, ложь, разговоры ни о чём. Он ненавидел это. И всё время думал о ней. Спала ли? Снова ли засиделась до трёх ночи? Не подожгла ли лабораторию? Кто приносит ей обед, если не он? На пятый день Эрвин, заметив, как Леви задумчиво вертит чайную чашку в руках, сказал с ухмылкой: — Ты очень тихий, Леви. Не хватает разговоров о внутренностях титанов? Леви фыркнул. — Просто стало тише. Без неё. В последний день поездки они прошлись по базару столицы. Леви шел между лавками, как призрак, но глаза его выискивали то, чего он сам бы не признал вслух. У лавки с чаем он задержался дольше обычного. Продавец предложил ароматный чёрный с бергамотом, крепкий зелёный... — Этот, — сказал Леви, ткнув пальцем. Ягодный сбор. С земляникой, малиной и листьями мяты. — Для себя берёте? — уточнил продавец. Леви кивнул. Но в голове уже мелькнуло: эта чудачка снова будет таскать его из моего шкафа. Думает, я не замечаю, как уходит ровно на одну чашку в день, всегда по вечерам. Он почти улыбнулся. Почти. Следующей была лавка сладостей. Леви смотрел на витрину. Всё это казалось бессмысленным — но рука сама потянулась к коробке тёмного шоколада с вишнёвой начинкой. — Это девушке? — спросила продавщица. — Это не твоё дело, — буркнул Леви, забирая коробку. И в последнюю очередь — книжная лавка. Он листал разные блокноты: в клетку, в линию, кожаные обложки, плотная бумага... Нашёл простой, но удобный — с прочной застёжкой и пустыми страницами. Почти такой же, как у неё был раньше. Тот уже заканчивался. Он видел — страницы почти заполнены, исписаны формулами, заметками, схемами. Она не вспомнит купить новый. Забудет. Или будет писать на обороте отчётов. А это — неудобно. Он купил блокнот, спрятал всё в сумку. Эрвин ждал его у фонтана. Когда Леви подошёл, тот усмехнулся: — Не думал, что ты — романтик. Леви покосился. — Это не романтика. Это... профилактика. — Хм. Конечно. Профилактика. Казармы встретили их в полной тишине. Когда Леви вошёл в здание, первой мыслью было: проверить лабораторию. Она была там. Заснувшая прямо за столом. Щёка — на стопке бумаг, волосы — в чернилах, дыхание ровное. Он не стал её будить. Только накрыл плечи своим плащом. Положил рядом на край стола чай и блокнот, коробку шоколада спрятал в ящик под приборами. Уходя, он задержался на секунду, глядя на неё. "Ты осталась целой. Ты всё ещё здесь. И пока ты здесь — я смогу дышать."