Часть 9

— Государство решило быть «великодушным», — объявил Нил у входа в штаб. — Один выходной. Для восстановления морального духа. — И снова решают за нас, когда нам отдыхать, — пробурчал Леви, убирая тряпку, которой мыл перила. — Прекрасно. Но, надо признать… он был не против. Ханджи ворвалась в свою комнату как ураган. Список дел: — Помыть пробирки. — Переписать отчёты. — Найти Сашу и вернуть её в казармы. — Проверить тетрадь с… Коробка. На столе. Прямая. Скромная. Без подписи. Ханджи прищурилась. Потянула за крышку. И замерла. На её колени мягко сползло белое платье. Чистый, лёгкий хлопок. Свежий запах. Она достала его обеими руками, осторожно, как будто боялась порвать. За ним — алый отрез ленты. Атлас, гладкий, блестящий на солнце. В углу — коробочка с балетками, и завернутые в бумагу конфеты. Она сидела минуту. Потом ещё. — Ты... — прошептала она. — Это ведь ты? Леви. Конечно, ты. Губы тронула улыбка — не безумная, не дерзкая, а тёплая. Подарки без слов. Любовь без признания. Он — это так и делает. Она вздохнула и, зарывшись лицом в платье, тихо добавила: — Ну и что теперь мне с тобой делать, капитан? Ужин устроили на открытой площадке у штаба: деревянные столы, лампы с маслом, звёзды над головой. Леви пришёл первым, в рубашке без жилета, волосы чуть спутаны, как будто даже он расслабился — почти. Он сел в углу, тихо, наблюдая, как бойцы таскают еду, как кто-то смеётся, кто-то танцует под дудку. Всё было обыденно. Пока… Он увидел её. Ханджи спускалась по ступеням штаба. В том самом платье. Белом. Простом. На солнце оно чуть просвечивалось — не вульгарно, а словно свет проходил сквозь неё. На волосах — красная лента, завязанная небрежно, но точно. На ногах — белые балетки с розовыми бантиками. Она шла к нему. Медленно. И даже в своей естественной неуклюжести выглядела… невозможно красиво. Он перестал жевать. Просто сидел, уставившись. Его трудно было застать врасплох — но она справилась. — П-привет, — выдохнула она, сжав в руке коробку конфет. — Я… надеюсь, ты не против, что я всё это надела. Просто я подумала, что если это и правда ты… то я должна показать, как мне это нравится. Он молчал. Просто встал. Подошёл ближе. Смотрел. — Ты всегда выглядишь… по-своему, — хрипло начал он. — Но сейчас… Он не договорил. Просто дотронулся до ленты на её волосах. — Это тебе идёт. Всё. — Ты, — прошептала она, опуская глаза, — всегда видишь меня такой, какой я даже сама себя не вижу. Он вздохнул. — Я вижу тебя живой. И хочу, чтобы ты была такой чаще. Она шагнула ближе. — Тогда скажи честно… ты купил это всё сам? Не помощник, не кто-то? Ты выбирал? — Да, — просто ответил он. — Почему? Он смотрел ей прямо в глаза. Ни доли смущения. Ни игры. — Потому что люблю, когда ты счастлива. И впервые… Ханджи не рассмеялась, не прикрылась шуткой. Просто… потянулась и обняла его. Медленно. Осторожно. Как будто боялась, что всё исчезнет. А он закрыл глаза. И подумал: Если в этом мире есть место, где спокойно — то это её объятия. И белое платье. И красная лента. И этот вечер, который наконец принадлежит только им двоим.