Шестая записка

**Глава 6: Трещина в Стене и Шёпот Совы** Дом Полины, обычно наполненный звуками гамм и этюдов, встретил нас гробовой тишиной. Сама Поля стояла на крыльце, бледная как мел, кусая губу до крови. Ее родители уехали на рынок в райцентр – «идеальное» время для поисков, о котором теперь все жалели. Двор, ухоженный и солнечный, казался полем минных. Каждый куст роз, каждая тень от яблони таили невидимую угрозу. «Ищи, где тени отошли»... Зловеще и непонятно. Мы молча обыскивали. Даже Полина, обычно такая энергичная, двигалась осторожно, как по тонкому льду. Галя держалась за меня, ее пальцы ледяными клещами впивались в мою руку. Вероника, казалось, отключилась еще сильнее, ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя. Даша нервно перебирала листья у забора. — Может, у старого колодца? — прошептала Поля, указывая на каменный оголовок в глубине сада. — Там всегда тень... Мы подошли. Колодец был давно нерабочим, крышка заколочена. И тут мой взгляд упал на землю у его основания. Среди влажного мха и прошлогодней листвы что-то блеснуло. Не бумажка. Осколок. Маленький, острый, как коготь, кусочек зеленоватого стекла. Как от старой бутылки. Рядом с ним лежал скомканный, грязный листок. — Вот! — Даша подняла записку первой, развернула. На ней – новый стих: **«Где цифры тикают, считая века,** **Где память предков спит глубоко,** **Там ждёт ответ, но не пока,** **Пока не грянет час упрёка.»** — Цифры... часы? — предположила Полина, все еще бледная. — У Даши же дома эти старинные ходики, бабушкины! Они громко тикают! — И «память предков»... — Даша кивнула, но без энтузиазма. — У нас на чердаке куча бабушкиных сундуков. Значит... ко мне? — В ее голосе прозвучала не радость, а усталая обреченность. Цепочка затягивалась. Я же нагнулась и подняла осколок. Он был холодным, острым. И на его изломе, почти незаметная на темно-зеленом стекле, виднелась крошечная, засохшая капля. Коричнево-ржавая. **Кровь.** Сердце ушло в пятки. Я быстро сжала осколок в кулаке, чувствуя, как его острый край впивается в ладонь. Кровь. На осколке у дома Полины. Значит, тот, кто оставил записку... он поранился? Или это... что-то хуже? Мои глаза метнулись к темному окну дома дяди Миши через дорогу. Оно по-прежнему казалось слепым. Но теперь я была уверена – за ним кто-то есть. — О, стеклышко! — Полина заметила мой жест. — Откуда? Может, от бутылки с запиской? Или... просто так? Я разжала ладонь, показав осколок мельком, аккуратно держа его так, чтобы капля была обращена к моей ладони. — Наверное, просто мусор, — сказала я как можно спокойнее, пряча его в карман джинсов. — Записка важнее. К Даше, значит? Завтра? Девочки кивнули. Но энтузиазма не было. Только усталость и гнетущий страх. Галя смотрела на дом Полины с таким ужасом, будто он мог проглотить ее подругу. Поля сама выглядела так, будто готова была заплакать. Даша лишь мрачно пробормотала: "Ладно. Завтра у меня". Мы разошлись быстро, без обычных объятий и болтовни. Страх разъедал связь между нами. Каждая шла в свою крепость, которая больше не казалась неприступной. * * * Дома я заперлась в комнате. Трясущимися руками достала осколок. Капля крови была совсем маленькой, но под лампой она выглядела чудовищно. Доказательство. Первое реальное доказательство того, что это не игра. Что кто-то реальный, кровоточащий, приходил ночью во двор Полины. Кто-то, кто мог в любой момент прийти сюда. Ко мне. Мои нервы, долго державшиеся на честном слове, сдали. Я не могла больше просто ждать. Не могла идти завтра к Даше, как на плаху, не попытавшись что-то сделать. Вспомнился Сергей. Старый друг детства. Мы когда-то строили шалаши у реки и придумали тайный код – "Сова". Если кто-то пишет "Сова нужна" – это сигнал бедствия, серьезный и без шуток. Его отец – следователь. Сергей сейчас учился в городе, но на выходные мог приехать. Он знал моё старое прозвище – Премудрая. Значит, поймет, что это не розыгрыш. Я достала телефон. Руки дрожали так, что я едва могла набрать сообщение. Коротко. Четко. Без лишних деталей, которые могли бы перехватить. > *Сергей. Сова нужна. Очень. Завтра утром, у старого дуба на выезде из деревни. Тихо. Премудрая.* Отправила. Сообщение ушло. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что он увидит, что он приедет. И что он поверит Премудрой. Ночь прошла в кошмарах. Я вздрагивала от каждого скрипа, прислушивалась к каждому шороху за окном. Осколок с кровью лежал завернутый в чистый носовой платок в самом дальнем углу ящика стола, под стопкой тетрадей. Казалось, он излучает холод и опасность. * * * Рассвет только-только начал размывать черноту неба, когда я подошла к старому дубу на окраине деревни. Воздух был холодным и влажным. Туман стелился по низинам. Я куталась в тонкую куртку, тщетно пытаясь согреться. И вдруг из тумана вынырнула фигура. Сергей. Высокий, уже не мальчик, а парень, с серьезным лицом и встревоженными глазами. — Вася? — он подошел быстро, оглядываясь. — Что случилось? "Сова нужна"... Я сразу выехал. Ты в порядке? Увидев знакомое лицо, услышав его голос, я едва не расплакалась от облегчения. Но времени на эмоции не было. — Серг... Слушай, — начала я, слова вырывались пулеметной очередью. — Тут что-то страшное. Не игра. Маньяк, наверное. Он оставляет записки. Жуткие. Со стихами. Ведут нас по деревне. К домам. Вчера у Полины во дворе... — я достала сверток, развернула платок, показала осколок. — Я нашла это. Рядом с запиской. Смотри, на изломе... кровь. Человеческая, наверное. Я никому не сказала. Даже девочкам. Только им показала осколок мельком, без крови. Он... он мог пораниться, когда подкладывал записку ночью. Сергей взял осколок осторожно, как бомбу. Его глаза сузились, когда он разглядел коричневое пятнышко. Лицо стало каменным, профессиональным. — Ты уверена, что это его кровь? — спросил он тихо, но резко. — Кто еще? — прошептала я. — Записку подложили ночью. Полина и родители ничего не видели. А утром – осколок с кровью рядом. Это не совпадение. Он кивнул, заворачивая осколок обратно в мой платок, а затем в свой, чистый носовой. — Ладно. Я беру. Отвезу отцу. Скажу... скажу, что нашел в лесу, показалось странным. Он сделает экспертизу. Быстро. Если это человеческая кровь... и если она свежая... — он не договорил, но смысл был ясен. Это будет уликой. — Спасибо, — выдохнула я, чувствуя, как камень с души сваливается хоть на немного. — Сергей... будь осторожен. Он... он следит. Он знает все. Дома, привычки... Он залез к Гале в комнату ночью, вынес ее заколку... Сергея передернуло. — Что? В комнату? И родители не слышали? — Нет. Он как тень. Лицо Сергея стало еще суровее. — Вася, это серьезно. Очень. Ты должна сказать взрослым. Сейчас же. — Они не поверят! — отчаяние снова накатило. — Скажут, что мы переиграли в страшилки! Посмотри на нас! Группа истеричных девчонок! А с осколком... пока нет результата экспертизы, это просто стекло с грязью в их глазах! Он помолчал, сжимая сверток в руке. — Ладно. Экспертиза – первое дело. Я улажу. Но ты... — он посмотрел на меня с беспокойством. — Ты сегодня идешь к Даше? — Да, — кивнула я. — Записка ведет к ней. «Где цифры тикают... память предков...» У нее старые ходики и чердак с бабушкиными сундуками. — Боже... — Сергей провел рукой по лицу. — Вася, будь умницей. Как Премудрая. Не лезьте в дом! Ищите только снаружи! Никаких чердаков и подвалов! И держитесь вместе. Все время. И... — он понизил голос до шепота, — ...смотрите по сторонам. Замечайте все. Людей, машины, любые мелочи. Запоминайте. Если что... звони. Мне. Всегда. Я сорвусь и приеду. — Хорошо, — прошептала я. — Спасибо, Серг. Огромное. Он кивнул, сунул сверток глубоко в карман куртки. — Я поехал. Чем быстрее – тем лучше. Береги себя, Премудрая. И девчонок. Не геройствуй. Он быстро скрылся в тумане так же неожиданно, как и появился. Я осталась одна под старым дубом, держа в руке платок, пахнущий теперь не только моим страхом, но и слабой надеждой. Осколок был у него. Доказательство. Оно пойдет в лабораторию. А мы... мы шли к Даше. К тикающим ходикам и памяти предков. К новому «знаку». Надежда была крошечной, как та капля крови. Но она была. И пока она была, нужно было держаться. Держаться и быть Премудрой. Замечать все. Запоминать. И ждать. Ждать, пока грянет "час упрёка".