II.

      – О-о-одри…       Разум пронзил неизвестный низкий голос.       — ХА-ХА-ХА!       В голове раздался гул, хотелось спрятаться, но я не могла даже пошевелиться. Попытка закричать также не увенчалась успехом. Это было похоже на сонный паралич.       – Как долго ты бежала от тьмы, чтобы стать её слугой…       Тело встрепенулось само по себе. Я резко вдохнула, будто меня надули, как шарик. Глаза оказались широко распахнуты и, к своему ужасу, я обнаружила себя в гробу среди высоких льдин. В обивку были вставлены розы, по которым медленно стекали капли крови. Не сдержав любопытство, я прикоснулась к одной из них.       – Кровавые розы - символ вечной любви… – снова в моем сознании раздался неизвестный и грубый голос. – О, как непросто ему было достать их и сохранить… Посмотрим, насколько вечной она окажется.       – ХВАТИТ! – не вынося этого, я громко крикнула, и эхо пробежалось по всему пространству. Я схватилась за голову, пытаясь заглушить голос. – Это сон!       – Ха-ха-ха, не сон, милая. Добро пожаловать к бессмертным.       Передо мной возникла высокая фигура темного существа, в груди которого светилась брешь. Когтистые и большие пальцы дотронулись до макушки, а я неподвижно сидела, боясь пошевелиться и не понимая, что происходит. По телу пробежала жгучая сотрясающая боль, рот наполнился кровью. Я кричала, но существо продолжало издеваться надо мной, не опуская рук. У меня даже не хватало сил поднять голову и хотя бы попытаться оказать сопротивление. То ли надоев наблюдать за моей агонией, то ли закончив делать то, что существу было необходимо, оно отступило.             – Что происходит?.. – еле слышный писк буквально выпрыгнул этой фразой из моего горла.       – Ты воскресла. Но теперь ты и твои друзья - мои подчиненные. Вы будете нести разруху, грехи, отравление человечеству. Потому что только Я смог помочь вам. Я - бог Тьмы, Шепфамалум.       Мной завладел страх. У меня не нашлось никаких слов. Существо гортанно рассмеялось.       – Правильно, молчи. Я чувствую, что ты хочешь узнать. – оно наклонилось ко мне и я ощутила запах гари и сырой земли. – Дави-и-ид. Дави-и-и-и-ид… – Шепфамалум повторял имя, будто издеваясь. – Он не вынес горя и решил умереть вместе с тобой. Но и его я воскресил. – он снова захохотал. — Только раньше, чтобы он ещё помучался, не зная, вернёшься ли ты.       Все внутри сжалось и проступили слезы. Я опустила глаза, хотя этот жест был бессмысленным. Существо уже знало про моё слабое место. Грудь медленно вздымалась и опускалась, в попытках подавить рыдания через короткие вздохи и выдохи. Давид… Он отдал свою жизнь, потому что не смог без меня… И наверняка и сейчас он не знает о том, действительно ли я жива. Я прикоснулась к цепочке на шее. На мне все ещё висел кулон Давида и от этого стало ещё горестнее. Мой любимый…       – Даже для меня это было удивительно. Но ты рано расстраиваешься. Вам предстоит натворить много зла, зато вместе. Шепфа мертв и теперь ваш бог - Я.       Его хохот эхом развеялся в стенах ледяного замка, а сам он испарился, будто был галлюцинацией.       – Одри, нам пора.       Я думала, мне показалось, но сзади действительно стоял Малек. На лице играло довольство и он любезно протянул мне руку. Я была ошарашена и мне не оставалось ничего, кроме как последовать за ним, как минимум, потому что только он мог сейчас мне помочь. Удивительно для самой себя я бросилась на шею Малеку, захлебываясь слезами. Он осторожно докоснулся моей спины и провел рукой вниз.       – Что это все значит?! Где Давид?! – я схватила его за пиджак и неистово затрясла. – Объяснись же, чертово отродье! Это все из-за тебя!       Малек неотрывно и практически равнодушно смотрел на меня, не произнося ни слова. По спине пробежала жгучая боль, добравшаяся до головы и начинающая её сжимать, от чего я обессилено упала на колени, хватаясь за волосы. Снова прозвучал хриплый голос Шепфамалума:       – ПРОТИВНАЯ ДЕВЧОНКА! Я ОТПРАВЛЮ ВАС ТУДА, ОТКУДА ВЫ ВЕРНУЛИСЬ, ЖАЛКИЕ СУЩЕСТВА!       Боль постепенно отступала. Малек стоял ровно, не дернувшись. Одним резким и грубым движением он поднял меня на ноги и крепко держал за локоть, чтобы я не вырвалась. Мы шли по темному ледяному коридору, стены которого изредка отблескивали из-за света, проникающего в щели. Коридор закончился и в его конце расстилалась белая пелена. Ветер царапал лицо, тело продрогло от холода. Перед нами проплывали маленькие заснеженные острова, которые едва были видны из-за вьюги. В небе показался силуэт огромного дракона. Он кружил над островом и медленно снижался, приближаясь к нам. Когда дракон опустился, вокруг его длинного и большого тела поднялся снег. Я испуганно отпрянула, но Малек потянул меня в сторону существа, помог забраться на него, отдав ему короткую команду:       – В центральный город.       – Малек, подожди!       Я не успела его остановить и эти слова ветром пронеслись по заснеженной местности. Дракон вспорхнул. Единственное, что мне оставалось, прижаться к нему крепче и ждать, когда мы приземлимся. Я рассматривала все, что попадалось мне на глаза. Острова, парящие в воздухе, казались мне чем-то нереальным. На них были постройки, в небе сновали бессмертные, там была жизнь. А сколько времени провела я, в том гробу? Год или, может, больше? Что успело произойти за это время?.. Последнее, что я помню перед своей смертью - силуэт Сомнуса. А дальше… Абсолютная пустота, будто сон, когда ты вроде есть, но ощущение, что ты во временной яме. Хотя даже в ней я не осталась в одиночестве. Он согласился на смерть… Неужели Давид настолько был убит горем, что решил, что не хочет жить без меня? Дыхание сперло от этой мысли.       Дракон медленно парировал над очередным островом и начинал спускаться ниже. Ветер свистел в ушах, в глаза летела пыль. Одной рукой я прикрыла лицо, пока мы окончательно не спустились. Протерев глаза, передо мной с вымученной улыбкой и рукой, приглашающей слезть с дракона, стоял Микаэль. Он спустил меня на землю.       – Рад видеть тебя, Одри. – за его спиной стоял большой дом, одна часть которого походила на церковь. – Это наш новый дом.       Я испуганно попятилась назад, убрав руки с ладоней Микаэля.       – Я ничего не понимаю…       Уже знакомый голос разрезал в голове:       – Не смей сопротивляться! Теперь ты под моей властью, душой, телом и разумом!       Я схватилась за голову, пытаясь заглушить этот противный голос. Микаэль аккуратно подхватил меня, чтобы я не рухнула на землю, и медленно повел внутрь. В огромной гостиной царила гробовая тишина. От одного взгляда на это пространство меня пробивал могильный холод этого места, не в прямом смысле. Атмосфера была гнетущей, свет сюда практически не пробирался. Ступая по большой лестнице, я остановила Микаэля.       – Прошу тебя, объясни, что происходит.       На глаза проступили мелкие слезы. Микаэль сочувственно посмотрел на меня и коротко сказал:       – Нужно показать твою комнату.       Мы шли медленно. Коридор казался бесконечно большим, нескончаемым, будто лабиринт, созданный, чтобы сводить людей с ума. Остановившись у одной из дверей, Микаэль дернул ручку, пропуская меня вперед. Передо мной появилась комната с высокими потолками и одним большим окном, с которого открывался вид на площадь. Я припала к окну и разглядывала улицу. Бессмертные, словно мухи, медленно передвигались. Небо сгущалось серыми тучами. Кругом все будто кричало о том, что ничего хорошего впереди не будет. Вечная тоска. Микаэль тихо подошел ближе, закрыв за собой дверь.       – Зачем это всё?..       Он молчал, пытаясь подобрать слова.       – То, что с тобой произошло - ошибка. Ты не должна была умирать.       Я медленно развернулась к Микаэлю, ожидая дальнейших объяснений. В груди все сжалось.       – Сомнус думал, что убив тебя, мы сможем избежать предсказания Рафаила, но он ошибся… Твоя смерть наоборот его исполнила.       В горле встали слова. Мой взгляд снова устремился в окно.       – Зачем меня снова воскресили?       – Потому что мы дорожили тобой, Одри. Мы не знали, что Сомнус это сделал. Нам пришлось перейти на сторону Шепфамалума, иначе бы не выжил никто из нас.       Я тихо заплакала, спускаясь в кресло, стоящее рядом. Плечи вздрагивали и по ладоням, которые закрывали лицо, спускались соленые капли.       – Что с Давидом? – Микаэль отвечал не сразу. – Что с ним?! Отвечай!       С маленького столика в ангела полетела лампада, разбившаяся об стену. Он тяжело вздохнул, сев на край кровати.       – Сейчас он в порядке. Он был очень зол и отчаяен, когда узнал о твоей смерти. После твоих похорон он захотел остаться с тобой наедине и больше не вернулся.       – Приведи меня к нему. – мой шёпот едва донесся до Микаэля. Он отрицательно качнул головой. – Прошу тебя…       – Не могу… Сейчас не могу…

От лица Давида

      Сквозь грязные стекла окна в библиотеке я наблюдал за ней. Совершенно потерянная, обессиленная… Я до последнего не верил, что Шепфамалум снова подарит ей жизнь. Я знал, что ему доставляет удовольствие видеть мои страдания и ощущать боль. Как только она схватилась за голову, я понял, в чем дело, и мне стало безумно жаль её, безумно плохо от того, что я не смогу её спасти от этого и помочь. С тяжелым выдохом я прижался лбом к стеклу.       – Хотя бы жива.       В тишине библиотеки возник голос Кассиэля. Я горько усмехнулся на эти слова.       – Хотя бы… Она должна была остаться живой. А я должен был остаться с ней, на Земле…       Тяжелыми, размеренными шагами Кассиэль приближался ко мне.       – Ты не знал, что Сомнус отравил её. Это не твоя вина, ты не смог бы находиться рядом в этот момент.       – Нет, Кас, мог бы. Я пожертвовал ею и ее безопасностью, но ради чего, если мир все равно погряз в апокалипсисе, а мы на стороне зла?! – я вспылил, но быстро успокоился. – Теперь я точно знаю, что ни вы, ни люди не стоят того, чтобы собственной рукой вести любимую на эшафот, доверившись этим небесным крысам…       У Кассиэля не нашлось аргументов против. Он лишь слегка покачал головой, также наблюдая за Одри и Микаэлем, которые заходили в дом. Я неспешно развернулся к двери, оставив демона одного. В коридоре хлопнула дверь и я сразу же догадался, что это её комната. Я подбирался медленно и тихо, чтобы ни один звук не донесся до комнаты и тем более до ушей Микаэля. Дойдя до нужной двери я остановился, прислушиваясь.       – Что с Давидом? Что с ним?! Отвечай!       Сердце сжалось и одновременно с этим легкой волной по телу разошлась радость. Она меня помнила… Шепфамалум не стер ей память. Вслед за этими вопросами в комнате что-то разбилось. Микаэль отвечал, выдерживая длинные паузы:       – Сейчас он в порядке. Он был очень зол и отчаяен, когда узнал о твоей смерти. После твоих похорон он захотел остаться с тобой наедине и больше не вернулся.       Затылком прижавшись к стене, я пытался расслышать следующие фразы, но они произносились слишком тихо. Взгляд упал на ручку двери, такую запретную и желанную, которую я не должен был трогать.       – Не могу… Сейчас не могу…       Вслед за словами Микаэля, после небольшой паузы, раздался почти животный рёв, звук падающих и летящих в пол и стены предметов. Микаэль вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, в которую в этот момент прилетело что-то тяжелое. Внутри меня все сжалось, закружилась голова. Ангел недовольно посмотрел на меня, угрожающе тихо произнося:       – Я же говорил тебе не высовываться. Уходи.       Он отправился в противоположную сторону, не следя, действительно ли я уйду. Я снова посмотрел на ручку двери и прислушался. За ней слышались всхлипы, которые периодически надрывались криком. Глаза заволокла пелена, начиная размывать все, что я перед собой видел. Быстро поморгав пару раз, я послушал Микаэля и ушел дальше от комнаты.

***

      Мои рыдания не успокаивались до самой ночи. Луна блекло освещала комнату сквозь шпили соседних зданий. В небе периодически появлялись бессмертные и почему-то я думала, что в этих силуэтах увижу Давида. Комната, практически полностью находящаяся в темноте, будто назло играла с моими нервами, воссоздавая неизвестные фигуры, которые шептали что-то неразборчивое. Совершенно без сил я перевернулась на спину, тяжело дыша и медленно закрывая глаза. Меня хватило на шепот, настолько тихий и неразборчивый, что я сама едва его слышала.       – Хватит, прошу…       – Это только начало, О-одри. – грубый голос рассмеялся, растворившись дымкой в моем сознании.       Надо мной навис Давид. Его рука аккуратно потянулась к лицу, убирая с него непослушные пряди. Она спускалась ниже, неторопливо, вырисовывая черты моего лица. Затем дотрагиваясь до шеи, ключиц, остановившись на ложбинке. Он молча смотрел, не пытаясь приблизиться, держал на расстоянии руки. Вторая рука переместилась на бедро, поднимаясь выше и трогая изгибы тела. Его лицо начало расплываться, приобретать несуразные формы, в которых его внешность стала едва узнаваема.       Я вскочила в полусне от увиденного. Всего сон, но такой реалистичный… Сбоку от кровати что-то чавкало и тихо постанывало. На пол отбрасывалась тень рогатого существа с крыльями. В этот момент я пожалела, что разбила лампаду.       – Как мало тебе нужно. – в кресле сидел довольный демон, насколько я поняла. – И не человек, и не бессмертная… – он прошел вдоль кровати, разглядывая моё лицо. – Но насколько же сладкая твоя энергия и как легко найти твою уязвимую точку.       Он рассмеялся, а я нахмурила брови.       – Кто ты?       – Давид. – демон наклонил голову и широко, с издевкой, улыбнулся. – Почти. Я им притворился.       Я повторила свой вопрос настойчивее и грубее:       – Кто ты?!       – Инкуб. Впрочем, свое я получил и больше не потревожу тебя. Пока что…       Он быстро и с разносящимся по воздуху смехом выскользнул в окно и испарился в небе, а я чувствовала себя выжатой. Спать больше не хотелось. Интернета в мире бессмертных не существует, как телефонов и прочей техники, поэтому занять себя просмотром ленты я не могла. Единственное, на что мне хватило фантазии - изучить дом. Меня пугала перспектива бродить в одиночестве по этим длинным коридорам, но Микаэль не позволил бы мне взять кого-то с собой, а будить его только потому, что я сама не могла уснуть, было бы глупо. Сбросив одеяло, я медленно спустилась босыми ногами на скрипящий пол. Неспешно опустив ручку я потянула дверь на себя.              Протиснувшись в открывшуюся щель, я, будто маленький вор, прижалась к стене и сделала пару шагов вдоль неё. Шаг за шагом я проходила в коридор все глубже, рассматривая соседние двери и задаваясь вопросами: в этой комнате кто-то живет? Если нет, то что за этой дверью?       Мои шаги, к счастью, никого не разбудили, как мне показалось. Я старалась не дышать, чтобы не вызывать лишний шум, но боковым зрением увидела, как за спиной пролетела тень. Из меня вырвался испуганный писк. Обернувшись, за спиной никого не было. Я продолжала идти. Остановилась у широкого окна, выглядывая во внутренний двор и разрастающийся за ним сад, который, судя по всему, относился не к самому дому, а пристроенной церкви. От одной мысли об этом у меня пробежали мурашки… Спины коснулся холод, будто кто-то прошел мимо, но все окна плотно закрыты, сквозняка не было. Я снова обернулась за спину, пытаясь разглядеть в темноте, что или кто надо мной зло шутит. Справа раздался голос:       – Испугалась?       Я дернулась, оборачиваясь. В глазах все начало расплываться и я не верила в то, что вижу. Передо мной стоял Давид. Я подумала о том, что это очередные издевательства от инкуба или Шепфамалума, но он был вполне реальным. На время я потеряла дар речи, просто смотря на него, а он смотрел на меня. Смотрел так, будто тоже не верил в то, что я реальна. Так дети смотрят на первую новогоднюю елку, фанаты, которые вживую видят своего кумира. Внутри все замерло и это мгновение казалось вечным. Все звуки вокруг стихли и единственное, что я видела перед собой - его взгляд на меня. Эти серые глаза, в которые я влюбилась практически сразу, как увидела. В них пропал огонь, но взгляд на меня остался тем же. Только в них теперь читалась не только глубокая любовь, но и вина. Настолько живая, трогающая, очевидная, что в какой-то момент мне стало не по себе от этого. Мой мальчик, почему в тебе теперь так много печали?       – Да…       Во рту пересохло и губы слегка дёрнулись, отвечая на его вопрос. Я продолжала глазеть на него. Обвела взглядом волосы, брови, нос, губы… Взгляд на них задержался чуть дольше, чем должен был, но его это не смущало. Трясущаяся рука потянулась к его лицу, чтобы убедиться, что это не сон или очередная брошенная в меня иллюзия. Он не сопротивлялся, спокойно стоял, стараясь не двигаться и не дышать. Мои пальцы тронули скулы, затем медленно проходились вниз, к подбородку. Я заглянула в его глаза и увидела как ему хорошо и одновременно плохо от моего прикосновения. Вместо слов он сжал мою кисть, прикладывая всю ладонь к своему лицу и целуя вены на запястье. Когда он снова поднял взгляд на меня, его глаза поблескивали от проступающих слез. Мне так хотелось прижать его, погладить по голове, обещая, что теперь я буду рядом.       – Прости меня, ведьмочка… – его глаза снова опустились в пол. – Это моя вина, я не уберег тебя.       От этих слов встал ком в горле. Мне захотелось затрясти его, ударить, сделать что угодно, лишь бы выбить эту дурную мысль из его головы.       – Ты сделал все правильно. Тебе не за что себя винить.       Одним рывком он прижал меня к себе, обхватывая руками талию и голову. Я крепко обвила его спину своими руками, стараясь максимально сократить расстояние между нашими телами, примкнуть к нему полностью и снова вобрать в себя те чувства, которые были между нами. И я ощущала их. Любовь Давида никуда не делась. Наоборот, она возросла на той огромной боли, которую ему принесла моя смерть. Теперь наши чувства походили на пожирающую силу, способную поглотить собой все существующее. Находясь в его объятиях я чувствовала защиту и успокоение. Он тихо прошептал над самым ухом:       – Нам нельзя этого делать, но я не могу сдерживаться, когда ты стоишь так близко… – Давид начал зарываться в моих волосах, вдыхая их запах и оставляя на моей коже горячее дыхание.       Мне становилось жарко в его объятиях. Я начала тяжело дышать, руки по-собственнически пробирались под его одежду, пальцами терзая кожу. В голове звоном раздалось «нам нельзя этого делать». Тяжело выдохнув и прикусывая губу, я мягко отступила. Мне было тяжело прийти в себя после этой близости, голова приятно кружилась и тело слегка подкашивало.       – Извини, не стоило… – он немного промолчал, пока его губы не тронула хитрая улыбка. – Но я давно и сильно этого хотел.       Он оглядел моё тело, жадно и бессовестно. Меня сильнее бросило в жар, появилась надежда, что он прижмет меня к холодному стеклу и возьмет прямо здесь, но вопреки моим желаниям, он удалился прочь, слегка стыдливо опустив глаза в пол. Я смотрела в его спину и ждала, когда же он развернется и передумает, но этого не случилось. Его образ терялся в темноте коридора, а внизу стянуло возбуждение, не нашедшее выход. На ватных ногах я вернулась в свою комнату.

От лица Давида

      Как же мне хотелось её… Совершенно всю, без остатка, чтобы она была только моей. Снова увидев ее так близко, имея возможность докоснуться, я практически опешал. Это было похоже на сны, которые я видел все то время, пока Шепфамалум наслаждался моим горем и оттягивал момент, чтобы вернуть её к жизни. Я не верил ему. Как можно верить тому, кто желает зла даже тем, кто с ним на одной стороне? Не так давно я вовсе потерял надежду на то, что мы встретимся вновь, но она была жива. И мне было безумно стыдно за это. Она не заслуживала тех агоний и боли, которую это чудище приносило ей. И когда была возможность сказать все самые важные слова, объясниться, я не смог этого сделать.       Моя бедная, бедная ведьмочка… Если бы я только мог, то забрал бы все эти страдания себе, лишь бы не видеть её такой. Она была по прежнему влюблена в меня, но я видел её терзания, о которых она не сказала. Мне хотелось бы остаться с ней в том коридоре навечно, стоять прижавшись к друг другу, шептать, трогать, вдыхать. Мою тягу к ней можно сравнить со страшной зависимостью, из-за которой выворачивает суставы и мысли о которой заполняют всю голову. Я метался в кровати, не зная, как теперь уснуть. Наверняка она также лежала, вспоминая каждую секунду этой короткой встречи. Прикрывая глаза в голове сама по себе начала всплывать картина: моя комната в «Астрее», приглушенный свет и на мне она, нагая, улыбающаяся, и её длинные блондинистые волосы касаются моего лица, когда она тянется для поцелуя… 🎧: темный принц - цветы       – Ведьмочка, – я произнёс это практически не разрывая поцелуй. – что с тобой сегодня? Ты так сильно по мне соскучилась?       Она улыбнулась, поглаживая меня по щекам. Глаза застыли на моих губах и она снова меня поцеловала, запустив пальцы в волосы, из-за чего я весь покрылся мурашками. От губ она перешла к щекам, потом дотронулась до кончика мочки, от чего я подумал, что кончу сейчас ещё раз. Одри напоминала нежную кошечку, которую так и хотелось потискать.       – Безумно соскучилась. – она поцеловала шею, потом тихо зарычала. – Мне иногда так хочется тебя съесть…       Я приподнялся, поддерживая её за бедра и она выпрямилась, смотря на меня. Будто играя, пальцами она прошлась по моей груди, пригладила шею, обвивая её своими тонкими руками. Смотря в её глаза я видел столько восторга и наслаждения, просто потому что мы находились рядом. Она буквально сияла. Мне не хотелось бы видеть сейчас ни одну другую девушку, кроме неё. Все земные и неземные женщины, которых я встречал и с которыми я был, не сравнились бы с ней. Не знаю, что именно было в Одри, из-за чего я так проникся ею, но мне и не хотелось выяснять. Я просто наслаждался ей, нами, строил планы, мечтал. Аккуратно поправил её волосы, оставил поцелуй на плече. Взгляд невольно скользнул на грудь, потом снова на её глаза. Как смертная девушка может быть настолько идеальна? Почему в ней нет ни одного изъяна, даже малейшего?       – А знаешь, чего я хочу?       Её глаза блеснули и щеки сильнее растянулись от хитрой улыбки.       – Чего?       Я наклонился чуть ближе.       – Пробыть с тобой всю ночь, день… Всю жизнь… И ещё раз заняться сексом.       Она звонко рассмеялась, снова нежно целуя меня. Ответила, смотря в глаза:       – Я готова исполнить все твои желания.       Утопая в своих воспоминаниях я не заметил, как начало светать. Солнце все больше заглядывало в комнату и я выглянул в окно. На ступенях заметил уходящих Одри и Малека. Я обессилено прижался к окну, наблюдая, как они уходят, пока совсем не потерял их из виду, после чего вернулся в постель.