IV.

      Несколько дней я пыталась прийти в себя. Ожог неистово ныл и щипал, голова раскалывалась так, что периодически я просто теряла сознание от болей. Лицо осунулось, потому что с трудом получалось есть, мне просто не хотелось, несмотря на все уговоры. Астрейцы сменялись, наблюдая за моим состоянием. Когда кусок не лез в горло, Фелония кормила меня с ложки, Рафаил сидел у кровати, успокаивая перед сном, как только я снова жаловалась на бессоницу. Микаэль по-отцовски мерял мне температуру, прикладывая ладонь ко лбу. Кассиэль тихо наблюдал и иногда спрашивал, не хочу ли я чего-то. Они все приходили в мою комнату и сидели в ней часами.       Все. Кроме Давида. И это было больнее чем все то, что ощущалось телом. Мне щемило сердце. Дверь в комнату слегка приоткрывалась и я, не видя, кто там, так хотела увидеть его. Пульс учащался, по телу пробегали мурашки, но всегда появлялся не он. Астрейцы не отвечали на вопрос, почему он не заходит ко мне. Во мне взрывалась злость, тревога, ощущение ненужности… Я размышляла, разлюбил ли он меня или ему что-то угрожает? Он решил сбежать? Почему не забрал меня? Эти мысли ходили в моей голове по кругу, без единого перерыва, до самой ночи.       А во сне я снова видела его образ. Это стало похоже на одержимость. Снова и снова, одно и то же, вопросы, где он и как оказаться рядом с ним? Не проходило ни минуты, чтобы я не думала об этом. У меня даже не было возможности встать, чтобы найти его, тело долго восстанавливалось, не давая мне самостоятельно закрыть даже базовые потребности. Злые мысли копошились в голове как черви, съедающие яблоко, и я не могла их усмирить.       Одной ночью мне стало значительно лучше, но все также не спалось. В кресле уже тихо посапывал Рафаил, обещавший хранить мой сон, но слишком измотанный из-за поручений Шепфамалума, чтобы выполнить свое обещание. Я тихо перекатилась на другую сторону кровати, чтобы незаметно выйти из комнаты. Когда я спускала ноги к полу, одеяло и простынь сильно зашуршали, я остановилась. Обернулась на Рафаила - спит. Цыпочками встала на пол, широко вышагивая к двери. Хватило всего трех. Ручка медленно опустилась вниз и я толкнула дверь, просачиваясь в небольшое расстояние между ней и косяком. Взгляд пробежался по коридору, высматривая, нет ли кого-то ещё, но он был пуст. Я стояла как статуя, прижимаясь к двери спиной. Тихо выдохнула. Прикрыла глаза.       – Где твоя комната? Куда мне идти?       Едва слышный шепот соскользнул с моих губ. Я прислушивалась к своему телу, ощущениям, которые овладевали душой. Меня потянуло вправо, вглубь коридора. Я шла, вылавливая момент, когда тело скажет «стоп». И я его ощутила. Остановилась у двери, точно такой же, какие были во всем коридоре. Почему-то мне стало не по себе, словно я хочу сказать и сделать то, что противоречит здравому смыслу, будто бы причина его исчезновения из моего поля была очевидна, а я хотела спросить какую-то глупость. Но думать об этом уже не было времени. Как только я решилась, дверь распахнулась с другой стороны. Все произошло быстро. Увидев меня на пороге своей комнаты, одним резким и верным движением Давид утянул меня за собой. Дверь закрылась и я оказалась прижата к ней.       Он не касался меня. Рукой, слева от меня, оперся на дверь. Нависнув надо мной, с высоты своего роста его укоризненный взгляд проходился по всему лицу, останавливаясь на глазах. Мне казалось, что он бросает мне вызов, будто спрашивая «и что ты будешь делать? Тебе хватило смелости только прийти сюда?». В его взгляде было что-то иное, совершенно животное и от этого непривычное. Сердце застучало быстрее и руки стали такими тяжелыми, будто на них повесили гири, которые сковывают движения. Давид смотрел так, будто пытался просверлить во мне дыру, увидеть что-то, чего я сама бы не показала. Мы молчали, смотря друг другу в глаза, не желая первыми начинать разговор. Эта тишина и напряжение между нами затягивалось в узел, готовый лопнуть в любую секунду. Чтобы вобрать больше воздуха в затаившиеся легкие, я приоткрыла губы, но Давид моментально среагировал, наклонившись ближе. Он жадно прильнул ко мне, будто боясь, что сейчас я снова исчезну. Языком он смело раздвинул мои губы, проникая глубже, чтобы столкнуться с моим. Мне хотелось полностью отдаться ему и одновременно противиться, выразить недовольство, но его движения, рука, крепко сжимающая талию, энергия, которая была такой сладкой и пленительной, совершенно сбили меня с толку. Разгоряченный выдох остался на его губах и я запустила пальцы в кудряшки, заставляя наклоняться его ещё ближе ко мне. Он выпускал всю свою демоническую ипостась, вызволив страсть, копившуюся все время моего отсутствия. Наши губы практически не разъединялись, а стоило этому случиться, как кто-то из нас тут же тянулся снова. Внизу прошлась горячая волна, требующая продолжения. Моя фантазия уходила все дальше от этого момента, уже рисуя его обнаженный образ. Поцелуй Давида был влажным, тягучим, совершенно дурманящим настолько, что от падения меня удерживала только рука на бедре и прижатая к двери спина. Его пальцы крепко сжимались на моем теле, будто желая оторвать себе хотя бы кусочек. Ладонь опускалась все ниже, пока не оказалась под коленом, поднимая одну ногу вверх. Это позволило демону прижаться ещё ближе и миллиметры расстояния между нами становились опаснее. Даже сквозь одежду мне удалось понять, насколько он возбужден и что также не намерен останавливаться. Поцелуй разъединился и теперь невидимые следы его горячих губ оставались на моей шее. Мне не удалось сдержать жалобный скулёж от такого удовольствия. Я опустила ладонь на его член, аккуратно проводя острыми ногтями по натянутой ткани. Давид тихо простонал, заглядывая в мои глаза. И это резко отрезвило меня. Я ведь пришла совершенно не за этим… Схватившись за пояс его брюк, я резко потянула их на себя и наши гениталии друг от друга отделяла лишь одежда. Я замахнулась ладонью и ударила его по щеке, оставляя красный след. Он нисколько на это не обиделся, только выдал хитрую улыбку.       – И как ты догадалась, что я тебя оморочил… – Давид покрутил прядь моих волос на своем пальце. – Как же мне нравится острота твоего ума и дерзость.       – Так значит, мне не показалось?       Он пожал плечами.       – Я же демон. Обманул тебя.       Как бы ни старалась, сдержать улыбки у меня не вышло.       – Ты нахал… Я, вообще-то, хотела серьезно поговорить.       – Так говори.       Я выразительно посмотрела вниз на то, в каком положении находятся наши тела.       – Тяжело говорить, когда в меня упирается твой член. Мысли совсем не те приходят.       В глазах Давида мелькнул тот самый игривый огонек, в который я когда-то до беспамятства влюбилась. В этот момент он выглядел по-особенному живым, его смех был искренним и звонким. От этого мне стало так хорошо… Мой демон, моё любимое и безумно желанное искушение, насладиться которым не хватило бы ни одного времени в мире. На его щеках проступили едва заметные ямочки и он слегка сморщил нос. Металлическое колечко в проколе сверкнуло в темноте комнаты, которая освещалась только светом из окна, уходящего на площадь. Он медленно отпускал меня и мне захотелось вскричать, чтобы он ни в коем случае этого не делал. Держал рядом с собой, крепко обнимал. Казалось, будто душа резко опустилась куда-то под землю и снова вознеслась к горящему сердцу, когда он взял мою кисть, бросил через плечо спокойную улыбку и повел вглубь комнаты, чтобы сесть на диван. Как я только могла подумать, что безразлична ему? Почему так встревожилась?       – Я весь во внимании, ведьмочка.       Он придвинулся ближе, но сохранил дистанцию между нами. Я смотрела на него, хлопая глазами и не находя слов. Мы находились рядом, все ещё желающие только друг друга, и из-за этого все остальное становилось бессмысленным. Мелкие обиды, мысли, возникающие из субъективных выводов - все стало такой мелочью в этот момент.       – Ты совсем ко мне не приходил…       Это было сказано без упрека или злости, но Давид заметно расстроился от сказанных слов.       – Прости меня за это. – большим пальцем он погладил меня по щеке. – Моего отца высвободили из темницы и, скажем так, возникли некоторые проблемы… Я поделюсь с тобой этим, когда придет время, хорошо?       Не в силах противиться, я приподняла уголки губ и качнула головой.       – Я заходил, но Рафаил прогонял, чтобы я не разбудил тебя. – он поднес мои согнутые пальцы к губам и оставил пару поцелуев на костяшках. – Прости, прости, прости. – сперва он не поднял на меня глаза, собираясь с мыслями. – И вообще… Если можешь, прости мне каждую ошибку…       Его голос стал глухим и опечаленным.       – Одри, если бы я только знал, что жизнь станет для тебя хуже смерти, я бы не позволил им вернуть тебя. Мне больно смотреть на то, как они изводят тебя. Я виню себя каждый день за то, что не смог уберечь в самый трудный момент, не смог оказаться рядом. – с каждым словом на меня все больше накатывали слезы. – Сейчас даже веду себя, как дурак… Теряюсь в словах, не зная, как ещё вымолить у тебя прощения и объяснить всё, что чувствую…       Я не сдержалась. Мои ладони легли на его щеки, поднимая лицо повыше, чтобы посмотреть в глаза. Он говорил это всё так, будто находился в тумане, будто картина моей смерти стояла у него перед глазами.       – Прошу, только не вини себя. Я здесь, с тобой, живая. Могу докоснуться до тебя, а ты до меня. А с остальным мы справимся.       Демон потянулся ближе, запустил все пальцы в мои волосы. Оставил совсем маленькое расстояние между нашими губами, будто уточнял, точно ли я этого хочу. Я аккуратно прильнула к нему, дав свое согласие. Он медленно и нежно ласкал мои губы, будто по ним водили пером. Каждое действие сейчас ощущалось намного трепетнее, чем обычно. Не торопясь, стараясь оттягивать этот момент, Давид оставлял поцелуй за поцелуем и я была готова растечься на диване, как мороженое на жаре. Такая внеобъятная нежность и страсть в одном существе тяжело укладывалась в сознании. Все тело обдавало легким спазмом от удовольствия, было сложно усидеть на месте. Его палец прошелся от шеи до плеча, цепляя лямку ночнушки. Она медленно сползла вниз, рука демона опускалась к бедрам. Сквозь поцелуй я улыбнулась и слегка отдалилась. Огладила его лицо, запустила пальцы в кудрявые волосы, немного потрепав их.       – Может, пока не будем торопиться? – я закусила губу, ожидая его ответа, и заглянула в глаза.       – Я уже не так хорош? – демон усмехнулся.       – Нет, ты дьявольски хорош. – мои ладони опустились на его грудь. – Просто, раз появился шанс… Почему бы нам снова не поиграться с нашим желанием, м?       Его глаза сверкнули красным огоньком, едва уловимым в моменте.       – Как скажешь. Но не обещаю, что буду играть честно.

***

      Ранним утром все жители дома собрались в гостиной, Микаэлю было необходимо что-то рассказать нам. То ли едва выглядывающее за долгое время солнце, то ли время, проведенное ночью с Давидом поднимало мне настроение, но сегодня я наконец ощутила легкость и спокойствие. Бессмертные за окном плелись по своим делам, у каждого из них были свои мелкие заботы. Что-то внутри будто начало медленно, но уверенно зацветать, ощущение жизни пробиралось по венам сладким ожиданием. Дверь в гостиную неспешно распахнулась и последним вошедшим был Давид. Было заметно, что он не выспался и совершенно не успел привести себя в порядок, кудри торчали в разные стороны, пуговицы на рубашке были застегнуты неправильно, от чего ткань на его теле перекосилась на один бок. Он казался мне таким по-милому неряшливым, что внутри поднялась волна обожания, растекаемая по телу. Как же давно я не испытывала подобного… Порядка многих лет я выстраивала отношения из логики и выгоды для себя, даже не проникаясь теми, кто был рядом, но почему с Давидом это не так? Я чувствую себя девочкой, влюбленной в старшеклассника.       Наши взгляды столкнулись. Я поняла, о чем он думал в этот момент. Мне стало сложно сдерживать улыбку и я опустила глаза в пол, а когда подняла их, то заметила, что он также отвел взгляд и слегка усмехнулся.       Я лежала на груди Давида, сжатая в его объятиях, вырисовывая пальцем неразборчивые узоры на его теле. Все время, что мы были вместе, он не переставал улыбаться. Пальцы медленно перебирали мои волосы, то закручивая, то оттягивая их в сторону. Я подняла голову, смотря в его глаза, искренние и чистые.       – Что, ведьмочка?       – Какой же ты красивый…       Мне уже хотелось спать и все мои слова и движения были заметно медленнее. Я коснулась его щеки, погладила его и уткнулась носом в шею, втягивая запах мускуса и легкой горечи, прикрыла глаза. Давид тихо хмыкнул и снова постарался прижать ближе.       – Мне очень не хватало тебя, Одри. – каждый раз, когда он произносил моё имя, оно звучало по-особенному нежно. – Иногда задумываюсь, за что хорошее мне досталась ты, если я так много грешил?..       Он продолжал поглаживать волосы, а я закинула руку на его шею, ногу на торс и он быстро подхватил её, подтянув повыше. Сквозь дрёму я улыбнулась.       – Может, на самом деле я твое проклятие?       – Тогда это самое приятное проклятие, которое со мной случалось.       Его губы коснулись моего лба, щеки, перебрались на макушку и я все больше погружалась в сон, полностью расслабившись в объятиях Давида. С ним было тепло, приятно, так нежно, что даже если бы за окном на нас падали бомбы, я бы даже не дернулась, потому что мне не было бы страшно. Обычно я с трудом засыпала, но рядом с ним это случилось так быстро и естественно, что я сама не успела заметить как наступило утро. Я проснулась раньше Давида. Он крепко спал, близко прижимая меня к себе и дыша в мою макушку. Чтобы Рафаил не заметил моего отсутствия в течении всей ночи, я начала медленно поворачиваться, стараясь выпутаться из объятий демона. Он начал ворочаться и хмуриться сквозь сон, его пальцы цеплялись за кожу, стараясь меня остановить. Я наклонилась к нему, чтобы шепнуть:       – Мне надо идти, а то Рафаил начнет искать.       Я поцеловала его в щеку, на прощание погладила по голове, но он недовольно заворчал.       – А я хочу, чтобы ты осталась…       Хихикнув, я тихо ответила:       – Хочешь, в другой раз я постараюсь сбежать пораньше?       Давид приоткрыл один глаз и довольно закачал головой. Я оставила на его лице ещё один поцелуй и быстро отбросила одеяло, на цыпочках добежав до двери. На момент застыла, заглядываясь на демона. Такой расслабленный и домашний, как котик. Он подобрал под себя одеяло, поудобнее положил голову и снова начал тихо сопеть. Я невольно прижалась к дверному косяку и опомнившись только через пару мгновений, вышла из комнаты, тихо закрывая дверь. Волосы лезли в глаза и мне пришлось дернуть головой, чтобы откинуть их. Высокая белая фигура рядом со мной до ужаса напугала так, что я была готова закричать на весь дом, если бы не узнала в ней Рафаила. Он недовольно сложил руки на груди и хмурил густые брови.       – Этого следовало ожидать.       Рафаил недовольно цыкнул, мутные белки глаз задергались.       – Прости. Ты же понимаешь…       Ангел поспешно меня перебил.       – Одри, Микаэль неспроста беспокоится о твоем состоянии и просит присматривать за тобой. Это временная мера, неужели так сложно послушаться?       Его слова начали меня раздражать. Я надулась и колко ответила:       – Я не ребенок и не подчиненная.       Сзади скрипнула дверь. В проеме появился Давид, решивший так же ответить Рафаилу.       – Если тебе будет легче - это я попросил прийти её, так что пусть Микаэль возмущается на меня. А Одри итак извинилась.       Рафаил достаточно долго молчал, думая, что же делать или сказать. Вместо этого он развернулся и махнул мне рукой. Глаза в недовольстве закатились, но пришлось идти. Я обернулась на Давида и он игриво подмигнул мне, снова скрывшись в комнате.       Из мыслей вывел громкий и четкий голос Микаэля. Он выглядел слегка растерянным и напряжённым, и вскоре стало ясно, почему.       – Шепфамалум велел нам напасть на Орден. Если не потребуется - никого не убивайте. Пока нужно только дать им понять, что мы не будем отсиживаться. – ангелу тяжело давались эти слова. Он понимал, что этого не должно быть. – Завтра они будут праздновать Рождество. Фелония, Кас и Одри смогут попасть внутрь, не привлекая внимания.       Давид бросил быстрый и напряжённый взгляд на меня, потом на Микаэля.       – Почему именно они?       Микаэль устало выдохнул, опустив в пол глаза. За последнее время он стал совсем измученным, но не мог позволить себе отпустить контроль над происходящим.       – Нас сразу узнают. Особенно Рафаила.       Давид недовольно сморщил нос и пробубнел едва слышно:       – Какая разница… – потом его голос стал громче. – Одри не бессмертная. Её на клочья разорвут.       Микаэль странно глянул на меня, будто знал что-то, о чем не мог сказать при всех. Взяв для себя пару секунд на раздумия, он все же ответил.       – Мы будем рядом, переживать не о чем.       Демон снова с недоверием зацепился взглядом за статную фигуру Микаэля. Вместо лишних споров он промолчал, давая ему закончить. Все с вниманием слушали ангела, покорно молча и зная, что иных вариантов ни у кого здесь нет. Оставалось только смириться и сделать то, о чем просят. Он поручил Фелонии помочь мне собраться и максимально правдоподобно замаскироваться под бессмертную. Рафаил был отправлен за первородными.       К концу речи Микаэля, будто подслушивал все время за дверью, медленно вошёл Малек. На его лице было довольство, источник которого был, по крайне мере для меня, непонятен. С прибытием Малека Микаэль отправил нас готовиться к сегодняшнему вечеру. Последними выходящими из гостиной были мы с Давидом.       – Давид!

От лица Давида

      Позади послышался её голос, обращавшийся ко мне с особой любовью. Зная, что Микаэль все ещё не совсем доволен нашей близостью, я сдержал улыбку и обернулся на неё, быстро бросив шепотом слова в воздух, пока ангел был отвлечен разговором:       – Давай лучше остановимся подальше.       Одри поравнялась со мной и нога в ногу мы проходили ближе к лестнице. Когда дверь гостиной начала больше скрывать её, вид с комнаты захватывал меньшую часть холла, я остановился и повернулся к ней, улыбаясь. Глазами она изучила моё лицо, медленно опустила взгляд к груди, мягким движением прикоснувшись к ней.       – Ты все пуговицы перепутал.       Она тихо посмеялась, пробираясь пальцами к пуговицам, которые действительно были перемешаны между собой. Вставая с утра я даже не обратил на это внимание. Эта забота, проявленная в такой мелочи, совершенно сбила меня с толку. Я смотрел только на неё, не отводя взгляд и не реагируя ни на что вокруг. Рука, будто поневоле, сама потянулась к её талии, прижимая поближе. Хотелось трогать, сжимать, чувствовать под пальцами её тело и кожу.       – Теперь все… – наконец-то она посмотрела мне в глаза. – Ты злишься?..       Как только Одри приблизилась ко мне, то я совсем и забыл про то, что был зол буквально минуту назад.       — Уже нет.       Она немного грустно вздохнула, проведя пальцем по моей груди, спуская его ниже по торсу.       – Даже немного жаль. Когда злишься, то выглядишь ещё сексуальнее.       Она хитро улыбнулась, прижавшись ближе. Я склонил голову, отвечая прямо в губы:       – Прости, ведьмочка, но даже при большом желании не смогу злиться с тобой наедине.       – А если… Я поцелую кого-то, кроме тебя?!       На эти слова я лишь посмеялся. Она говорила об этом с детским озорством и я прекрасно знал, что это лишь вызов мне, не больше, чем маленькая провокация. От этого мне почему-то стало ещё приятнее.       – Этот кто-то просто останется сначала без крыльев, потом без головы. А тебе я объясню, почему этого делать не стоит…       Практически в состоянии восторга Одри сжала ладонями мое лицо, приближаясь, чтобы поцеловать меня, но этот приятный момент был нарушен неприятным голосом и характером Фелонии.       – Очень мило, но у нас не так много времени.       Нехотя я отпустил Одри и она быстро поцеловала меня в щеку, убегая наверх по лестнице. Почему-то, смотря ей вслед, на меня накатила тоска. Мне не хотелось её отпускать. Ни в каком смысле. Тело стало тяжелым под грузом неприятных мыслей, хватило сил приподняться на одну ступень и с трудом выдавить из себя:       – Береги себя, ведьмочка.       Она остановилась на пару секунд. Всего секунды, но то, как изменилось её лицо на это время, было сложно не заметить. Она поняла, почему я это сказал, почему именно сейчас. Улыбка вышла слегка грустной.       – И ты себя.

От лица Одри

      Я отсиживалась на кресле, пока Фелония о чем-то бормотала и выкладывала передо мной платья. Совершенно всю ее речь я пропустила мимо ушей, задумавшись. Центральная площадь быстро помрачнела, ещё недавно залитая солнечным светом, будто пространство откликалось на наши планы. Острые шпили соседних зданий снова начали выглядеть угрожающе. От напряжения у меня заныли мышцы на лбу и я приложила палец, чтобы их размять. Фелония, только сейчас заметившая меня, выпрямилась.       – О чем ты задумалась?       Я дернула плечами.       – Да так…       Было глупо рассчитывать на то, что существо, превосходящее меня по всем параметрам, не могло бы предугадать мои мысли. Она опустилась на кровать, выпрямляя ноги и оперевшись на руки, которые поставила чуть поодаль от бедер.       – С нами все будет нормально. Тебя не на войну тащат.       Я сбросила наваждение, тряхнув головой и поднимаясь с кресла. На кровати лежало два совершенно непримечательных платья. Схватив одно из них, я быстро сбросила с себя одежду, чтобы примерить его. Фелония помогла мне с молнией и через зеркало посмотрела в глаза. Она долго смотрела в них и в какой-то момент её лицо исказилось сожалением и болью. Скривив губы, она подала мне бордовые крылья, до этого стоявшие в углу. То ли мне казалось, то ли, действительно, на них были капли крови. К горлу подкатило легкое отвращение, выражающееся в застрявшем в нём коме, но я постаралась сдержаться в своих эмоциях. Теперь мне было неловко просить о чем-то и диктовать свои условия. Пришло осознание, что я для них - обычная смертная, жалкая песчинка, перед которой просто хочется искупить вину и жить с чистой совестью отведенные века. Наверняка, она сняла эти крылья с убитого бессмертного, ведь найти их было не так сложно. Я слышала, как хрустели кости, пока демонесса пыталась пришить их к платью и поставить в правильное положение. Стоять становилось тяжелее, они значительно прибавляли веса. Хотелось пожаловаться, капризно захныкать, но вместо этого я смиренно стояла, прикрыв глаза и ждала, когда Фелония закончит. По ощущениям, это продолжалось достаточно долго. Она тяжело выдохнула, опуская руки.       – Было бы проще тебе эти крылья отрастить… Переоденусь и спускаемся.       Фел вышла из комнаты, ненадолго оставив меня одну. Я мелкими шагами подошла ближе к зеркалу. Повернулась спиной, рассматривая их.       – Хочешь такие же, а? – Шепфамалум расхохотался. – Кажется, сегодня мы повеселимся.       Его появления мне сейчас хотелось меньше всего.       – О чем ты?       – Скоро узнаешь.       Его смех эхом растворился в пространстве, будто ничего и не было. Я недовольно сморщилась. В комнату быстро ворвалась Фелония, поторапливая меня.       Мы спустились вниз, где нас уже ждали. На предпоследней ступени я едва не упала, но, к радости, угодила в руки Давида. Он снисходительно улыбнулся и поддержал меня за талию, чтобы я восстановила равновесие. Словно ошпарившись, мы быстро убрали друг от друга руки, чтобы не ловить на себе взгляды астрейцев и в особенности Микаэля. Тот в свою очередь быстро сказал:       – Мы с Давидом встретимся с Рафаилом на соседнем острове, а вы проберитесь к остальным. Фел, как все будет готово - дай знать.       Они начали уходить. Давид бросил короткий встревоженный взгляд на меня и его силуэт скрыла широкая входная дверь. Мы также вышли вслед за ними, но никого уже не было. Кассиэль любезно предложил мне помощь в том, чтобы добраться до нужного острова, взяв меня на руки. Мы поднялись в воздух. Я крепко держалась за демона, боясь упасть. Тучи на небе сгущались все сильнее и лететь было тяжело из-за темноты. Не без трудностей добравшись до острова, откуда громко доносилась музыка и ярко светился стеклянный купол, мы спустились на землю. Фелония дала краткий инструктаж:       – Ни с кем не говори, держись рядом. Как только отряд Шепфамалума будет приближаться, то спрячься в укромное место.       Я кивнула головой и мы приближались к высокому зданию. Наше появление осталось незамеченным, бессмертные были увлечены праздником. Я бродила около Фелонии, чтобы не потеряться. С большим интересом я разглядывала окружающих. Ангелы спокойно общались с демонами, встречались и те из них, кто был на половину ангелом, на половину - демоном. Они пили какую-то голубую жидкость, пар которой тянулся вверх. Среди бессмертных были и дети… От этого мне стало не по себе, зная, что сейчас мы здесь, чтобы кинуть им перчатку в лицо, заявляя о готовности сражаться.       Я остановилась, засматриваясь на их хоровод. Оглянулась. Все наслаждались праздником, не задумываясь о существующих проблемах. Наслаждаются, пока могут, прямо как люди. Вскоре я заметила, что Фелонии рядом нет, и в панике замешкалась.       – Эй. – за спиной послышался незнакомый голос. Обернувшись, я увидела демона, смотрящего на меня с очевидным подозрением. Его рука потянулась к крылу и я отмахнулась.       – Не трогай меня.       Он грубо схватился за мою кисть, притягивая ближе, заглядывая в глаза.       – Да ты же смертная…       В этот момент над головой послышался треск и звон падающего на пол стекла. Я успела опустить голову и присесть, спрятав свободной рукой лицо от осколков. Бессмертный был достаточно сильный и, несмотря на падающее на нас стекло, не разжал свою хватку. В его глазах появилось безумство. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. Кто-то сзади грубо оттащил меня за плечи, оставив после этого боль на них. Все происходило очень быстро. Передо мной появилась спина Давида. Он схватил демона, сжав ладонь на его шее и приподнимая в воздух.       – Тебе жить надоело, падаль?!       Тот, задыхаясь, затряс ногами. Давид резко отбросил его в сторону, от чего тот влетел в ещё целое окно, отлетев далеко за пределы острова. Когда демон повернулся на меня я испугалась. Его глаза горели пламенем и он был не лучше того демона, которого сейчас проучил. Нависая надо мной, его фигура казалась могущественной и опасной. Это был не тот Давид, не милый и галантный парень, а существо высшего порядка, способное уничтожить всё, что ему мешает или просто не нравится. Я отползла от него чуть дальше, боясь, что этот гнев распространится и на меня. И он это понял.

От лица Давида

      Взгляд Одри стал испуганным и потерявшимся. Дрогнув всем телом, она аккуратно оттолкнулась ногой, чтобы увеличить расстояние между нами. Я был не в себе. Я хотел всего лишь защитить, так, как я могу это сделать, но не ожидал, что это даст ей повод опасаться меня. Собравшись с мыслями, стараясь отстраниться от происходящего вокруг хаоса, я присел, опустился на уровень ее глаз. Стараясь сохранить доверие между нами в этом моменте, я протянул руку.       – Одри, я не опасен для тебя.       Секунды, что она на меня смотрела, длились вечность. Я переживал, что она откажется, не сделает шаг навстречу, просто потому что впервые столкнулась с подобным. Но она решила рискнуть, в очередной раз поверив мне. Она протянула мне руку и я помог ей подняться, отряхнул от осколков. Вокруг нас стихли звуки битвы. Астрейцы вышли вперед перед Орденом.       – Сейчас стой за моей спиной.       Мы подходили ближе и в первых рядах мне удалось увидеть Люцифера. Он был не особо рад нашей встрече, в целом, как и я. Демон смерил меня холодным взглядом, усмехаясь. Рядом с ним стояла его жена, её я видел впервые, хоть и был наслышан о том, что она успела сделать. Она выглядела озлобленной и взгляд её был враждебен. Я почувствовал как Одри, испуганная таким количеством сильнейших бессмертных, сплела наши пальцы.       – Зачем вы пришли? – голос жены Люцифера звучал подобно звону стали. Она также оглядела первородных, которые стояли за Рафаилом.       – Мы не собираемся воевать. По крайней мере, пока. – Микаэль говорил уверенно. – Сдайтесь сами.       Та выгнула бровь, делая шаг вперед.       – Орден сдастся только через мой труп, ты понял?       Спокойствие Микаэля начинало заканчиваться и он также угрожающе приблизился к ней, практически не оставив между ними расстояния.       – Это можно устроить.       Ангел не собирался нападать, хоть она и ждала этого. Она не могла самостоятельно проявлять силу против бессмертных, только управлять той, которая использовалась против неё или кого-то другого. Все это время Люцифер безотрывно смотрел на меня, наконец подав голос. Он также обратил внимание на Одри, стоявшую за моей спиной.       – Давид, неужели ты собирался променять трон и жизнь здесь на смертную?       Его жена, чье внимание до этого было направлено исключительно на Микаэля, теперь изучала глазами меня и Одри.       – Хочешь сказать, ты не променял свое прошлое на смертную?       Он практически сразу умолк, его лицо приняло недовольный вид. Его жена бросила взгляд в сторону демона, потом опустила глаза вниз и, после короткой паузы, снова начала смотреть на нас. Она медленно вышагивала к Одри. Микаэль настороженно сделал шаг вперед, стараясь уследить за действиями бессмертной. Она встала практически вплотную ко мне, требуя:       – Дай подойти к ней.       Поднимая крыло, я больше спрятал за ним Одри.       – Нет.       Но ощутил, как оно опустилось против моей воли. Она разжала наши пальцы, выходя вперед. Первым моим порывом было дернуть её назад, вернуть на место, но что-то извне не дало мне сделать этого. Одри уверенно встала напротив бессмертной и та наклонила голову на бок, что-то высматривая в ней. Её лицо приняло неясное выражение.       – Она не просто смертная…       Люцифер, будто тоже что-то ощутив, сказал:       – Вики, отойди.       Она не слушала. Запрокинула голову Одри одним резким движением, держа за шею. Будто став тряпичной куклой, Одри не стала сопротивляться. Её голова висела так, что глаза смотрели на нас. В какой-то момент зрачки начали расползаться черным по всему белку глаз, на лице начали проступать темные вены. Неестественный поворот головы заставил меня ужаснуться. Вики резко убрала руку, сделав шаг назад. Лицо Одри было полно ненависти. Она была готова к нападению в любой момент. Вокруг образовывалась черная дымка, будто поднимающая её в воздух. В голосе практически не осталась её, звучание было грубым и низким. Я был напуган и восхищен её силой одновременно. Я не знал, на что она способна, и это рождало страх, но существование такого могущества в моей женщине пробрало меня чувством гордости.       – Ты жалкий сосуд без собственной силы и я уничтожу тебя!       Одри резко метнулась к Вики, но та выставила купол для всего Ордена. Попытки пробить его были тщетны. При этом было заметно, что бессмертной тяжело выдерживать его. Микаэль пытался остановить Одри, на помощь ему вызвался Рафаил. Первородных уводили Кассиэль и Фелония, параллельно отдавая приказы всему отряду. Когда Микаэль приблизился к Одри, неожиданно для всех, одним махом руки она откинула его на большое расстояние от себя. У меня помутнело в глазах, в ушах застрял звон и снова начали слышаться их голоса:       – Она уничтожит и тебя!       – ХА-ХА-ХА.       – Убей её первее.       – Теперь ведь ты боишься её, верно?       – И вправду проклятие.       – ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!       Схватившись за голову, я резко ответил:       – ХВАТИТ!       Все вокруг резко успокоились. Одри, ещё ведомая силой Шепфамалума, обратила внимание на меня. Она медленно опускалась, возвращалась в свое естественное состояние. Полностью оказавшись на полу, она не сразу поняла, что с ней произошло, но увидев меня, немедленно встала на ноги, подбегая. Её тонкие пальцы оказались на моем лице, сжимая его.       – Давид? Давид! – дымка перед глазами медленно расходилась и я увидел её. – Ты в порядке?       Я с трудом покачал головой. За спиной стоял Орден, шокированный и теперь точно готовый к полноценной войне, зная, что за козырь припрятал Шепфамалум. Вики сказала:       – Я уничтожу вашего Бога. Обещаю.