VI.

      Снежная Долина завораживала меня своей красотой. Высокие горы, укрытые белой пеленой снега, простирались на огромные расстояния. Снежинки не переставали падать, то оседая мягкой вуалью на волосах и одежде, то закручиваясь в вихри. Стоя на ледяном балконе, я с наслаждением вдохнула воздух Долины и горная прохлада охватила моё горло, легкие, и после пыльного центрального острова это показалось мне чем-то непривычным и приятным. Лед под пальцами морозил, оставляя красные следы на фалангах, но я совершенно не замерзала. Наслаждаясь простором и свободой этого места, я полностью уперлась в ограждение балкона, прикрывая глаза и просто проживая этот момент, запоминая его. Здесь я ощущала себя лучше, спокойнее. Появлялось ощущение, будто мне подвластен весь мир, всё, чего бы я не пожелала, я могла получить. Мягкое прикосновение, застывшее на плече, даже не заставило меня обернуться.       – Кажется, тебе здесь нравится.       – Очень.       Давид тихо разместился рядом, не нарушая моего покоя. Он смиренно ждал. Я ощущала на себе его взгляд, но была поглощена чувством удовлетворения, которого так давно не испытывала. Наконец разомкнув глаза, я посмотрела на демона и мягко улыбнулась ему. Ветер взъерошил его и без того непослушные кудри. Я протянула руки, поправляя его волосы. Он довольно улыбался, удерживая взгляд только на моих губах. Ладонь ненавязчиво скользнула по талии, просто чтобы держать, чувствовать меня.       – Ведьмочка, Соннелон выбрался из катакомб ради совместного ужина, не будем заставлять его ждать.       Он убрал руку, собираясь уходить, но я ухватилась за край рукава, удерживая его на месте.       – Ещё немного.       Давид улыбнулся. Не в силах мне отказать, он стоял, дожидаясь меня. Взгляд устремился вдаль, куда-то в небо за моей спиной и выражение его лица изменилось. Я обернулась в попытке понять это. Снова посмотрела на Давида.       – Давид?       – Это отец. Пойдём.       Я даже не успела ничего сообразить, как мы уже спускались вниз, к подножию замка. Астрейцы выстроились в ряд, встречая гостей. Соннелон был высоким и крепким демоном. Наверное, за его спиной могло бы спрятаться большинство из нас. Рядом с ним шла темноволосая демонесса с прищуром. Она выглядела не очень дружелюбной и даже слегка высокомерной. Сразу за ними следовал демон с морщинистым и хитрым лицом в сопровождении нескольких других бессмертных.       – Микаэль, здравствуй! Приятно знать, что мы теперь на одной стороне.       По-человечески подавая руку для рукопожатия, Микаэль ответил Соннелону тем же жестом. Мы с Давидом стояли за астрейцами и это не осталось незамеченным.       – Микаэль, надеюсь, ты не оставил моего сына в этом крысятнике из смертных?       На лице Давида смешалось много чувств и уследить хотя бы за одним было трудно. Сожаление, обида, привязанность. Он будто не хотел видеть отца, но одновременно с этим был рад ему. Мягко отодвигая в стороны бессмертных, он предстал перед отцом и тот довольно улыбнулся, подойдя ближе.       – Здравствуй, отец.       Его голос звучал натянуто и отстраненно.       – Здравствуй, сын. – он глянул на меня, затем снова на Давида. – Ты действительно хотел отказаться от бессмертия, глупец?       Голос начинал приобретать агрессивные ноты.       – И сейчас не отказался бы.       Отец Давида скривил губы от такого признания. Он практически был готов схватить его за шиворот, чтобы вытрясти из демона это желание.       – Из-за чего же? Так понравилось у смертных? – затем он рассмеялся. – Неужели глифт и суккубы перестали тебя удовлетворять?       – Азраэль…       Микаэль хотел сбавить обороты беседы, но один взгляд демона дал понять, что ему не стоит влезать. Фелония неожиданно повернулась на меня со взглядом полным поддержки и сожаления. Я старалась сделать вид, что все сказанное нисколько не ранит меня, и опустила глаза в пол, но, конечно, мне было обидно за Давида. Неприятно от правды Азраэля о прошлом моего демона. Но я покорно стояла, не издавая ни звука и даже не поднимая глаз. Он же вел себя непривычно сдержанно.       – Представь, отец, на Земле меня способно удержать кое-что более возвышенное – любовь.       В ответ демон усмехнулся.       – Как благородно. Но ведь она уже здесь. – в тот короткий момент, когда я подняла глаза, он успел уловить мой взгляд. – Подойди.       Давид просяще смотрел на меня, будто требовал остаться на месте, боясь, что со мной может что-то произойти, если я приближусь. Но я набралась смелости, преодолевая расстояние. Ноги уходили в снег, затрудняя шаг, но я быстро оказалась рядом с Давидом, напротив его отца. Тот, в свою очередь, смотрел на меня сверху вниз.       – И все же бессмертной назвать тебя сложно…       Резко он схватился за мою шею. Ноги оторвались от земли и я закачалась в разные стороны, пытаясь высвободиться, но демон только сильнее сжимал мое горло, не давая вздохнуть.       – Отпусти её сейчас же.       Голос Давида был настойчив и серьезен.       – Твои руки итак по локоть в крови, сынок. Не утруждай себя ещё и борьбой со мной.       – Азраэль, прекрати это. – прозвучал голос Малека.       Я начинала задыхаться все больше. Перед глазами начало расплываться, взволнованные лица бессмертных уже было не разглядеть, а все звуки стали глухими и далекими. Я прикрыла глаза, концентрируясь на своем теле, взывая силу Шепфамалума. Каждую конечность будто пронзило маленькими иглами, поднялся жар. Будто тараканы, тьма расползалась по венам, смешиваясь с кровью. Когда я уже открыла глаза, Азраэль с удивлением взглянул на меня, но не отпустил. Трясущейся рукой я схватилась за его запястье, направляя в него все больше силы. Его хватка постепенно слабела, пока он окончательно не рухнул на землю вместе со мной. Но и этого мне было мало. Я подобралась ближе, нависнув над ослабленным телом. Из носа потекли кровавые струи. Ладонь легла на его сердце. Черпала его жизненную силу, его энергию, пока меня не схватили за плечи, не позволяя мне забрать его жизнь. Демон перевернулся на бок, откашливаясь кровью и оставляя на белом снегу бордовые разводы. Я постепенно приходила в себя. Голову неприятно сдавливало болью. Передо мной сидели Малек и Давид, заботливо положивший ладонь на мою щеку.       – Порядок?       Насколько было возможно, я кивнула головой. К этому моменту Азраэль уже поднялся на ноги, трясясь подошел ближе и остановился, все также надменно смотря на меня с высоты.       – Если ты хотела доказать, что будешь достойной партией моему сыну, то у тебя получилось.       – Только твоего одобрения и ждали.       Давид бросил на него неприязненный взгляд, но демон лишь улыбнулся, уходя в замок, чтобы поужинать. Давид снова перевёл взгляд на меня, тоскливо сводя брови к переносице. Подхватил мою руку, за вторую ухватился Малек, помогая мне встать. Бессмертные уходили в замок и я последовала за ними, выпутавшись из крепких рук.       Уже в коридоре замка Давид нагнал меня, положил ладонь на поясницу и быстро поцеловал в висок.       – Ты умница.       У меня уже не осталось сил, хоть я и старалась не показывать этого. Погладила его по спине в знак признания его слов.       Заходя в просторную столовую, все начали рассаживаться, как попало. Только Соннелон и Микаэль сидели напротив друг друга. Азраэль разместился рядом с Соннелоном, а его прислуги остались в тени, в углу комнаты. Я выбрала первое попавшееся место, которое было свободным. Соседний стул пустовал. Давид двинулся к нему, но путь ему преградила неизвестная мне бессмертная.       – Не возражаешь? – её голос был обволакивающим и спокойным. На несколько мгновений я ощутила колкую ревность.       – Нет, присаживайся.       Демон отступил с легкой улыбкой и посмотрел на меня, переходя за другую сторону стола. Я смутилась, опуская глаза в пол, и демонесса приблизилась ко мне, начиная шептать:       – А по тебе не скажешь, что ты такая… Характерная. – она улыбнулась мне. – Я Ости.       Я также улыбнулась в ответ.       – Одри. Уж не знаю, что ты имеешь ввиду, но это довольно забавно слышать.       Её лицо расплылось в ещё большем удовлетворении после моего ответа.       – У тебя есть зубки и милая мордашка. – она бросила взгляд в сторону Давида. – Не удивительно, что ты осмелилась отдать ему свое сердце, а он выбрал тебя, пусть ты и смертная. В нашем мире за такое карают…       Мои глаза тоже впились в демона, рассматривая его, будто я не делала этого раньше множество раз.       – Разве это подвиг?       – Как посмотреть… – она задумчиво увела взгляд в пол, вернулась к моему лицу. – Он обещал залить Долину Грехов кровью, лишь бы вернуть тебя. Клялся, что принесет головы всех, кого только его демоны пожелают… Но рано отчаялся и выбрал смерть. – затем снова уголки её губ непринужденно приподнялись. – Хорошо, что вы оба живы сейчас… Но кто знает, если бы он сделал это, кого бы ты встретила на самом деле?       Я задумалась, снова вгляделась в Давида. И правда, что было бы тогда?.. Смогли бы мы быть вместе? Иногда я совсем забываю о том, что он не обычный мужчина, любящий меня, а демон, способный причинить мне боль или даже убить, пусть и не специально…       – Я сказала это не со зла, Одри. Просто я действительно удивлена этому. – её длинные ногти едва царапнули кожу на моей руке. – Расслабься.

От лица Давида

      Мучительно долгий и скучный вечер подошел к концу. Мне не хотелось находиться там, обсуждая дальнейшие планы о том, кого и когда убить, за что и для чего. И тем более мне не хотелось больше беседовать с отцом, который, в своем стиле, ворвался в то время, как его никто не ждал и перевернул все с ног на голову. С каждым разом все больше приходило осознание, что всё это усугубляется. Шансов на жизнь все меньше, на спокойную жизнь - тем более. Хочется спрятаться, убежать, лишь бы никто не нашел и не потревожил. Даже погода кажется мрачнее, чем обычно. Тени чернее. Взгляды острее.       Когда Одри выходила из столовой она была сама не своя. Быстро ушла, даже не посмотрев в мою сторону. Её тело было напряжено, плечи сжаты и даже осанка, обычно ровная, скривилась. Это тревожило меня не меньше, чем все нам предстоящее. Я остановился у её комнаты и тихо постучал в дверь. За ней раздался её едва слышимый голос, разрешающий войти. Когда я открыл дверь, она стояла посреди комнаты, сложив руки на груди.       – Ведьмочка, все хорошо?       Я подошел ближе. Она обернулась и копна её светлых волос встрепенулась вслед за движением головы. Я застыл на расстоянии от неё, любуясь. В полумраке комнаты, взволнованная и опечаленная, она выглядела особенно прекрасно, как муза, с которой пишут мировые шедевры, висящие в галереях. Её сладковатый запах шлейфом распространился по комнате и мне уже не терпелось прижаться к ней, снова ощутить её идеальное тело в своих руках, понимая, что она - моя. Полностью. Одри опустила голову, протягивая ко мне руки. Я немедленно подхватил её ладони, приближаясь. Глаза, голубые и чистые, невинные, смотрели на меня с тревогой. Она обхватила моё тело, крепко прижимаясь.       – Волнуюсь…       Я отстранился, взяв в свои руки её ладони и целуя костяшки, пальцы.       – Ведьмочка, не стоит. Всё это закончится.       Её взгляд наполнился слезами.       – Если с тобой что-то случится? – она аккуратно высвободила руки, опуская их. – Или ты сделаешь что-то со мной?       Меня будто укололи тупым ножом в самое сердце. Я отвел взгляд, собираясь с мыслями и стараясь подавить обиду в голосе.       – Поверь, я не причиню тебе вреда.       Она снова подошла ближе и неуверенно положила голову мне на грудь, прислушиваясь к стуку сердца. Затем аккуратно обняла, будто стараясь не спугнуть. Прикрыла глаза.       – Прости, если подумал, что я не доверяю. В голове такая каша, совсем теряюсь в словах и мыслях…       – Я чувствую. В последнее время ты все больше осознаешь, кто я, на что способен… И я не виню тебя за твой страх. Это нормально. Просто помни, что я всегда буду на твоей стороне.       Какое-то время она ещё потупила взгляд куда-то перед собой. Затем запрокинула голову к моему лицу, наконец искренне улыбнувшись.       – Как же просто ты влюбил меня. Все-таки я была права, когда думала, что такой идеальный ты не можешь быть простым смертным.       Эти слова заставили меня рассмеяться.       – Представь как удивился я, увидев смертную, подобную богиням.       Одри подхватила смешливые ноты в моем голосе. На её идеально высеченном лице застыла улыбка, глаза были распахнуты и казались такими открытыми, что будь перед ней кто-то иной, он смог бы запросто узнать всё о её прошлом, настоящем, о больных местах и привязанностях, желаниях и страхах. Я приблизился, раскрыв губы. Она медленно потянулась на носочках ко мне. Обхватив талию, чтобы она держалась крепче, я прижал её к своему телу. Грудь, сжатая корсетом платья, нервно задергалась во вздохах и выдохах от подступающего легкого волнения. Её губы потянулись ко мне и я не мог отказать. Маленькие ладони скользнули по плечам, обхватив меня в крепкий замок. Язык вольно подбирался к моему, сплетаясь в страстном и неумолимом желании. Напухшие от поцелуев губы жадно терзали меня, не желая останавливаться. Неожиданно она отстранилась, хватаясь за пуговицы рубашки на мне, трясущимися пальцами стараясь скорее расстегнуть её. Моя рука, практически отделенная от разума и всего тела, неуправляемо нащупала ленты на её платье, одним движением рванув их вниз и наконец высвобождая из плена ткани.       Я приблизился к её пылающей от жара шее и она с довольством откинула голову, прижимаясь ближе и не оставляя между нами никакого расстояния. Ладонь запуталась в копне светлых волос. Тонкие пальцы, управившись с пуговицами, аккуратно забрались под ткань, высвобождая меня из одежды, затем, оставляя едва видимые белые полосы от ногтей, прошлись по торсу и ускользнули вниз, к ширинке. Влажными губами я коснулся самого края мочки её уха, но этого хватило, чтобы услышать сдавленный стон.       – Здесь толстые стены. Никто не услышит.       – А если все таки…       – И что?       Один короткий вопрос перебил её необоснованные сомнения и аргументов против не нашлось. В глазах ярче прежнего заискрился огонь желания. Осознание свободы, которой не было в «Астрее», медленно распускало узел, до этого удерживающий её фантазию. Одри мягко толкнула меня к краю кровати, заставляя опуститься на неё. В полумраке комнаты точеная фигура, нависшая надо мной, выглядела сурово и в некотором смысле устрашающей, но от этого становилась только привлекательнее. Слева от меня опустилась изящная женская нога, обвиваемая чулками. Переводя взгляд на Одри, на её лице застыла усмешка, глаза, точно у хищника, смотрящего на жертву, впивались в меня. На пару секунд меня одолел страх, затем тихое восхищение и едва сдерживаемое возбуждение. Я опустился к открытому участку на бедре, оставляя на нём поцелуи, цепляясь пальцами за кружевной край чулка, чтобы стянуть его. Её пальцы проникли в волосы, мягко направляя меня. На её лице играло довольство от происходящего. Она внимательно следила за мной, тяжело дыша, подрагивая телом, но не могла так быстро сдаться в этой игре. А мне было приятно подчиниться ей и дать развлечься, отпустить привычный контроль, ведь и я получал от этого не меньшее удовольствие. Хватка ослабла, руки скрылись за спиной, откуда она вытянула ленту. Платье опасно ослабло, норовясь соскочить вниз и оголить тело. Я несдержанно протянул руку, держа её талию и приблизившись, смотря снизу вверх.       – Что задумала?       Острые плечи слегка приподнялись. Затем она приложила ленту к моим глазам.       – Может так? – убирая атласную ткань с моих глаз, Одри приложила её к своим. – Или так?..       Я мягко потянул её руку обратно и лента едва задела мои глаза, с интересом смотрящими из под неё на Одри. Она обвила её вокруг моих глаз, завязав в узел на затылке. По ощущениям, лента держалась достаточно слабо, и снять ее в любой момент не составило бы труда. Мягкими подушечками пальцев она прошлась по шее, тесно соприкасаясь с кожей. Я начинал терять самообладание от её ласки. Затем перешла к плечам, на ключицах постепенно оставались её жаркие поцелуи. Ладони обогнули бока, зацепились за брюки, высвобождая меня из них. Каждое движение отзывалось на теле мурашками и легкими, приятными спазмами. Без зрения прикосновения к коже ощущались по-особенному остро и ярко. Я услышал едва слышимый скрип половиц и понял, что Одри опустилась на колени, когда её теплое дыхание скользнуло по ткани в области паха. Она нетерпеливо снимала с меня белье и маленькой ладонью крепко ухватилась за член, будто боясь, что я исчезну, не дав ей ни частицы себя. Сначала она стеснительно обвивала его своим дыханием, то ли дразня, то ли не решаясь начать.       На головке почувствовалось первое неловкое движение шершавого языка, но затем, активнее отдаваясь процессу, она захватывала большую область. Я придвинулся чуть ближе, подбадривая её не останавливаться, брать глубже. И она, почувствовав намек, увеличивала глубину, темп, сильнее обхватывала языком. Не оставить её старания незамеченными я не мог, тем более, что это было действительно приятно, поэтому, когда было особенно хорошо, я давал ей знать об этом тихими стонами и подначиваниями продолжать. Когда грань удовольствия стала особенно опасной, Одри оторвалась от меня, снимая платье, которое с шелестом упало на пол. Её тело опустилось на моё, мягкая кожа её бедер коснулась моей, у лица пробежал неровный выдох. Опираясь на свои ощущения, я нащупал ягодицы, мягкий переход от талии к бедрам, её тонкость и чуть выпирающие ребра из-за постоянных переживаний. Небольшую округлую и упругую грудь с сосками, касающимися меня. Голову одолела эйфория, кружащая сознание. Она передо мной, снова, как и раньше. Под руками её тело и дыхание снова сливается с моим. Никто, кроме неё, ранее не мог обуздать меня, но почему именно перед ней я готов положить всё, что имею, даже жизнь?       Нахлынувшая нежность подтолкнула меня уткнуться в её плечо, зарыться в волосах, вдыхая такой знакомый сладкий запах. Одри аккуратно коснулась моей щеки.       – Хочешь увидеть меня?..       – Безумно.       Слово без раздумий вырвалось с моих губ. Ткань медленно проползла по лбу и оказалась где-то на полу, в полете развеваясь по сквозняку. Улыбка Одри, на которую я наткнулся первым делом, обескуражила меня. Я ответил ей тем же, оставляя нежный и недолгий поцелуй на губах. Она подобралась ближе, снова обхватив мой член, проводя им по половым губам вперед, потом назад. Ненароком касалась клитора и сама же от этого рвано выдыхала. Я обхватил её ладонь, направляя орган прямо в её влагалище.       – Ты что, забыла, как надо заниматься сексом?       Бросив шутку и подсаживая ближе, входя в неё глубже, пока на её лице проступал румянец, а из легких выбивался едва слышимый стон, она улыбнулась и нашла в себе силы ответить:       – Приходилось гулять по воспоминаниям в одиночестве…       Я до упора опустил её бедра на себя, от чего она ахнула и продолжала двигать ими, подаваясь вперед и изредка приподнимаясь. Я выставил ладони и она пробралась пальцами между моих, сжимая их.       – Значит… М-м-м… Я пропускал все самое интересное, что происходило в твоей комнате?       Влажные губы коснулись моих, растягивая поцелуй насколько это было возможно. Она отпустила мою правую ладонь и направила её вниз, остановив у лобка.       – Любимый, займись делом, меньше болтовни…       Меня позабавило, как быстро она сменила тему и изящно дала намек на то, чем мне стоит заняться. Это происходило достаточно часто, поэтому я сразу понял, что мои пальцы должны дотронуться до клитора. Послушно последовав её указаниям, подушечки пальцев начали нерасторопно двигаться по кругу, после чего Одри откинула голову вбок и сильнее сжала ладонь, продолжая держать темп бёдрами. Горячие стоны касались уха, поцелуи на шее сопровождались легкими укусами и тонкий голос особенно приятно произносил моё имя, прося не останавливаться. Я сам с трудом удерживался на грани оргазма, уже грубее хватаясь за бедра и более остервенело направляя её так, как было нужно мне. Одри непроизвольно сжималась, закусывала губу, продолжая безудержно стонать, когда пик уже был достигнут. Внутри неё стало чуть теплее и теснее и ещё какое-то время она продолжила приподниматься и опускаться на мне. Тела покрылись легкой испариной, температура поднималась выше.       – Ну же, Давид, не сдерживайся. – она приподняла мой подбородок, заглядывая в глаза. – Кончай. Смотри на меня.       – Если ещё произнесешь моё имя таким голосом и скажешь пару пошлостей…       Она хитро улыбнулась, захватывая языком мочку уха и игриво прикусывая, как бы невзначай коснулась пирсинга на соске, продолжая говорить:       – Давид… Ты самый сексуальный и горячий мужчина, которого я когда-либо встречала.       – Продолжай… – тон этого слова был достаточно спокойным, но в нём прослеживался мягкий приказ.       – Я обожаю каждую частичку твоего тела. – в доказательство своих слов, тонкие женские пальцы прошлись вниз по руке. – Когда я чувствовала себя одиноко, то вспоминала, как мы проводили время в «Астрее». Как мы занимались сексом… А потом представляла, как было бы хорошо, если бы мы могли трахаться круглыми сутками, совсем не отрываясь друг от друга… Ты бы хотел этого?       Веки стали тяжелее и я прикрыл глаза, сильнее сжимая руки на её теле.       – Очень…       – И я. Кончать от твоих прикосновений снова и снова…       Истома подступила незаметно, пробираясь по всему телу, сокращая его. Одри облегченно выдохнула, касанием руки заставляя меня посмотреть на неё.       – До чего же ты красив…       Хватило легкого толчка, чтобы повалить меня на кровать, осыпая поцелуями и прячась от всего проблемного мира в нашей маленькой Вселенной, только для двоих.