VIII.

      Наша вылазка в Ротков оставила борозды на моей душе. Вся тяжесть жизни, какая преследовала и бессмертных, и людей, отпечатывалась на нас жестокостью, хладнокровием, злобой. Оставалось только задаваться вопросом, как сохранить свет внутри и окончательно не потерять рассудок. Маленькая детская ладонь задергала меня за рукав.       – Одри, ты не дочитала! – тонкий голосок протестовал, требуя продолжать. – Что стало с Маленьким Принцем?       Когда оцепенение наконец отпустило меня, я оглядела рассевшихся в полукруг малышей. Десятки глаз уставились на меня с искренним интересом. Я опустила глаза в книжку, сильнее сжимая пальцы, и наконец снова начала читать:       – «И если ты услышишь среди них смех, скажи себе: «Это мой Маленький принц смеётся». И ты тоже улыбнёшься. И ты скажешь себе: «Значит, он вернулся».       Маленькие ангелы и демоны в замешательстве начали переглядываться. Одна из ангелов, девочка, по-человеческим меркам, лет двенадцати, тихо и почти разочарованно спросила:       – То есть, Маленький Принц умер?..       После этого бессмертных детей охватило новой волной паники, кто-то едва не начал плакать, осознавая, что финал сказки совсем не радостный, но я поторопилась объяснить им, что это не так. Я отложила книгу в сторону и мягко улыбнулась, наклоняясь к ним ближе.       – Вовсе нет. Укус змеи позволил Принцу стать свободным. Он не умер, его любовь осталась вечной. И звезды рассказывают о том, как важно сохранять память об ушедших. А пока жива память и любовь, то и душа будет бессмертна.       – Одри права.       За спиной раздался голос моего демона. Неизвестно, сколько он тут стоял, но это было и не так важно. Его теплый взгляд остановился на мне. Пространство сужалось лишь до нас двоих в этой комнате. Сердце слегка трепетало лишь от его вида и я могла забыть обо всем на свете. Очнуться мне помогли только детские голоса, в унисон кричащие:       – Тили-тили-тесто, жених и невеста!       Я непонимающе оглянулась, затем снова глянула на Давида с неловкой улыбкой. Он также улыбнулся мне в ответ, подходя ближе и присаживаясь на пол рядом.       – Откуда вы про это узнали? Я вам не рассказывала!       – Аваддон приказал нам дразнить вас!       – Аваддон, ну конечно. – Давид усмехнулся. – Тогда… Злому демону придется забрать все ваши книжки. О таком Аваддон не предупреждал?       Угроза почти сработала, но малыши не переставали баловаться и кричать.       – Неправда! Не заберёшь!       Они, будто сговаривались об этом, друг за другом похватали книжки, собираясь разбежаться по разным углам комнаты. Глаза демона блеснули красным цветом, от чего дети испуганно завизжали и кинулись бежать, насколько далеко было возможно. Давид начал ловить их по одному, отбирая книги, а я и дети постарше сидели у кроватей, смеясь и дожидаясь, когда этот хаос закончится. Та девочка-ангел, Церис, подсела ко мне поближе и зашептала:       – А ты когда-нибудь видела смерть?       Перед глазами пронеслись болезненные воспоминания. Как прихожане в церкви отца вспороли себе горла, мертвых родителей, которых чудом смогли похоронить, смерть Рут, отдавшейся безумию… Продолжать не хотелось. Я качнула головой.       – А ты помнишь… Свою смерть? Тебе было больно умирать?       После этого вопроса мне будто перекрыли кислород. Я с трудом подбирала подходящие слова, пытаясь сдержать боль.       – Нет, не больно. Больнее возвращаться к жизни.       Церис ненадолго замолчала. Потом снова продолжила говорить.       – Мне кажется, мои родители мертвы.       Я молчала. Просто не знала, что нужно сказать, потому что когда я потеряла своих родителей, пусть и не самых хороших, мне не хотелось слышать никаких глупых успокоений. Рука сжалась на подростковой ладони в попытке хоть как-то утешить эти жуткие мысли. Давид выловил последнего непослушного демоненка, раскачивая его в своих ладонях из стороны в сторону. По комнате разносился радостный визг, а я завороженно смотрела на Давида, то, как легко он управлялся с детьми и как они тянулись к нему. Опустив ребенка, он подошел ко мне, протянув руку, чтобы я встала. Мне пришлось разжать ладонь, держащую девочку за руку, но на прощание я постаралась улыбнуться ей и она в знак благодарности ответила мне тем же.       – Если успею, зайду вечером уложить вас спать. Не балуйтесь.       Мы с Давидом вышли из комнаты. Стоило двери захлопнуться, я тут же оказалась в его крепких руках, как и демоненок всего минуту назад. На меня обрушился горячий, страстный поцелуй, на который был способен только Давид. Он не отрывался от губ, но не решался на большее, зная, что не сможет остановиться. Моя грудь оказалась крепко прижата к нему и я ощущала, как отбивается его сердце рядом со мной. Мягко отстранился, но так, чтобы расстояние между нами увеличилось всего на пару сантиметров.       – Тебе помочь разобрать вещи? – я спросила тихо, потому что догадывалась, что маленькие уши могли столпиться за дверью.       – Я уже всё сделал.       – Значит, сегодня ты уже будешь засыпать со мной?       – Получается, что да…       Давид долго смотрел на мои губы и я вновь приблизилась, оставляя поцелуй на его щеке. Затем его ладонь медленно сползла вниз, обхватывая мою, и мы отошли подальше от детской комнаты.       – Слышала, что сорванцы говорят? – я повернулась к нему. – Жених и невеста… – и тут же громко рассмеялась.       – Поверить не могу, что Малек научил их этому…       Демон выдержал паузу, затем ответил:       – Я думал над нашим разговором и я бы хотел жениться на тебе. И именно на Небесах.       Его голос звучал непривычно серьезно. Мы интуитивно сбросили шаг, начиная этот разговор.       – Почему же?       – Если мы обручимся в мире бессмертных и… Что-то разлучит нас – мы всегда найдем путь к друг другу. Наши души будут навечно связаны. Где бы ни были.       Я остановилась и заглянула в его глаза. Он говорил правду, настолько искреннюю, что это заставляло меня чувствовать себя слишком холодной рядом с ним. Давид тянулся ко мне всем нутром, несмотря на запреты, обстоятельства, и даже смерть не смогла остановить его, чтобы быть ближе ко мне. Я схватила его ладони, прижимая к своей груди, заговорила, практически умоляя.       – Давид, ты подарил мне любовь, о которой я могла только мечтать. Я готова идти за тобой куда угодно. И я хотела бы быть твоей женой, потому что искренне люблю тебя, но пока рано. Все так непостоянно…       Я не успела договорить, как руки снова обвили талию, но уже не со страстью, а с простой и понятной нежностью, на какую он был способен. Я с выдохом прильнула ближе, положив голову на его грудь и также обводя руками его фигуру.       – Я помню, Одри. Я готов выслушать тысячи «нет» перед тем, как ты ответишь одно «да».       После этих слов мне захотелось расплакаться. Упасть ему в ноги, без конца благодаря, и вцепиться так крепко, чтобы прирасти к нему. Пальцы сильнее сжались на его теле. Не хотелось отпускать. Я часто думала, как бы я хотела иметь возможность провести вместе весь день, как все обычные пары. Посмотреть фильм в обнимку, прогуляться по парку, держась за руки, болтать ни о чем в постели в воскресный выходной. Но сейчас у нас было совсем немного времени для наслаждения друг другом и мы старались брать от этого как можно больше. С другого конца коридора слышались шаги. Я сжалась, прикрывая глаза, уже понимая, что мне придется уйти.       – Извиняюсь, что нарушаю такой момент, но нам нужно идти.       Голос Малека звучал ровно и уверенно. Давид медленно разжимал пальцы, выпуская меня из объятий, и я тоже медленно отстранилась. Демон отошел, на прощание улыбнувшись мне, и взгляд переместился на Малека. Он качнул головой, равняясь со мной и мы отправились к Шепфамалуму.

***

      Колени коснулись холодных ступенек перед лестницей пьедестала, ведущей в темноту, где восседал Бог Тьмы. Я прикрыла глаза, готовясь к приступу боли. До меня донеслось тяжелое, хрипливое дыхание и его уставший голос.       – Почему я не чувствую результатов твоей службы?       Тело трусливо затряслось. Слова мне дались достаточно тяжело.       – Вместо поклонения прихожане выбрали умереть…       Но за этой фразой не последовало ничего. Ни боли, ни ругательств.       – Неважно. Кто мне мешает? Какая тварь забирает мои силы?       – Лэйн. Она смертная и не имеет никакого отношения к Небесам. По крайней мере, так было раньше…       Шепфамалум рассмеялся тихим басом. Тело оказалось сковано легким спазмом, словно от предвкушения чего-то приятного, но в груди словно засел камень, не позволяющий сделать полный вдох.       – Интересно… Но с этим разберешься позже. Направляйтесь в Ад, к Азараэлю. Торендо, жалкий ангелочек, угодил в руки Ордена, армия даже не попыталась этого избежать… Передайте ему, что меня совершенно не устраивает положение дел в Аду, и если он этого не исправит, то уже может примерять петлю и освобождать трон. Уходите.       Я послушно поднялась на ноги, все не отрывая глаз от пола. Сегодня обошлось без издевательств надо мной и это не могло не радовать. Повернувшись к Малеку, он едва качнул головой в сторону, требуя поторопиться и наконец покинуть обитель Шепфамалума.       Было несложно догадаться, что это поручение успело дойти до нас всех. Выпутываясь из клубящейся тьмы портала, мы оказались в Аду. И выглядел он также, как его описывал отец… Подземелье, залитое красным цветом и снующие вокруг твари, уродливые бессмертные и прокаженные души, исказившиеся от многочисленных грехов. Здесь разносились мучительные стоны и разрезающие воздух крики тех, кто попал сюда за слишком легкомысленное отношение к жизни. Всё это вызывало неприятные чувства. У подножия величественного замка Сатаны столпились Астрейцы, ждавшие нас. Я сразу же подошла к Давиду и он протянул мне руку, чтобы я взошла на лестницу. Мы шли позади всех и я тихо спросила:       – И ты хотел бы подарить мне… Это место?..       Его ответ был таким же тихим.       – Да. Тебе что-то не нравится?       Почему-то мне стало стыдно за свою привередливость, но мне хотелось быть честной.       – Здесь жутковато.       – Ведьмочка, это Ад. В этом вся его прелесть. Обещать тебе вылизанные Небеса, увы, не могу.       Противоречивые чувства полностью охватили меня, щеки резко потеплели. Как я заимела такую наглость, чтобы отказываться от того, что он может мне предложить? Заметив, что астрейцы не обращают на нас внимания, я остановилась и Давид сделал также.       – Прости, ты вообще мне ничего не должен, а я капризничаю, как девочка… Просто будь рядом. А где – уже неважно.       И вместо лишних слов он просто оставил поцелуй на моей щеке, улыбаясь, будто весь этот разговор был слишком будничным и непринужденным.       – Капризничай, Одри. Одно твое слово и я сделаю все, что ты хочешь.       Я улыбнулась, снова дотронувшись пальцами до его ладони.       – Ты итак многое мне прощаешь, поэтому не буду. Но этих, – я глянула на конвой потерянных душ. – все же, хочется видеть меньше.       Микаэль обернулся на нас и мы, словно школьники, сделали полшага назад, чтобы не наслать на себя ярость строгого лидера. Хоть уже всем давно было известно о наших отношениях, но открыто демонстрировать их не хотелось. Мне была приятна мысль, что мы безоговорочно принадлежим друг другу и поэтому имели свой отдельный ото всех мир, который был непонятен окружающим, но комфортный для нас, тот, куда хочется возвращаться. Продолжая преодолевать лестницу, у входа в замок нас встретила охрана, с особым пристрастием осмотревшая каждого. В просторном готическом зале, с большими окнами, стоял круглый стол и стулья, дожидавшиеся нашего прибытия. Антари вышел из за колонны с предупреждением:       – Азраэль сегодня не в духе. Будьте аккуратны.       Я почувствовала, как по моей спине прошелся холод и легкое касание воздуха, будто где-то продувало окно. Но перед моим лицом всплыл Сиире с натянутой усмешкой.       – Малышка Одри! – он обвил меня так быстро, что когда я обернулась за спину, то там уже никого не было. – Ты похорошела. Выглядишь взрослее и взгляд изменился… Смерть тебе к лицу.       За время своей смерти я уже и забыла, каким едким он бывает.       – Да уж, многое поменялось.       Я старалась сохранить холодный и отстранённый тон. Дух снова провернулся вокруг меня, как юла, затем остановился.       – Но ты всё ещё держишь в руках его сердце, верно? В своих остывших, бледных руках…       Тело невольно содрогнулось от неприятных чувств, которые вызывали его слова. Тошнота остановилась в горле и меня охватила злость, отразившаяся в лице.       – Заткнись…       – О-о-о, я напуган!       Под свой же хохот он проплыл к месту, куда устремлялся Азраэль. Усаживаясь на стул напротив, я мельком посмотрела в сторону, на Давида. При виде отца его желваки заходились и сам он будто сжался, стал скован и тих.       – По какому поводу Вы пожаловали в гости?       Азраэль первый начал разговор.       – Шепфамалум не доволен тем, что происходит в Аду. Необходимо наращивать армию, демоны должны быть готовы к сражению в любой момент, тем более, что сейчас их силы на пике.       На это Сатана лишь цыкнул, закатывая глаза.       – Не все демоны понимают, под чьей властью они должны ходить… Люцифер забрал мой трон и часть подчиненных, малолетний ублюдок! Единственный вариант – применять к демонам силу.       К разговору подключился Микаэль, который с интересом наблюдал за нашей беседой.       – Нужно развернуть агитационную политику.       Азраэль задумался, затем подозвал к себе Сиире.       – С этим разберемся. Но для начала Сиире отправится за Торендо.       Взбудораженный просьбой, дух подлетел к правителю, напомнив:       – А что же я за это получу?       Азраэль пристально смотрел на меня, затем перевёл взгляд на Давида, и снова смотря мне в глаза, ответил:       – Забери наследника.       Голову будто сжало, кровь быстрым потоком отлила вверх и с губ сорвался тихий, но различимый шепот.       – Вы не смеете распоряжаться жизнями последователей Шепфамалума.       Сиире встал позади Давида.       – Азраэль, он последний в роду. Я не могу его забрать. Вдруг ты завтра подохнешь, кто же тогда услышит демонов? – он рассмеялся. – Тем более, малыш мне должен за то, что я подкинул их шайку в Снежную Долину.       Сатана угрожающе поднялся с места, наклоняясь в сторону демона. Я сжала зубы, готовая в любой момент соскочить со стула и призвать силу Шепфамалума.       – Я столько лет гнил в тюрьме, а ты попросил Сиире об этом?! – он подошел, хватая сына за воротник, но Давиду будто было всё равно. – Что ты ему пообещал?       Я ощущала, как Давид сильнее злился с каждым словом, с каждым движением Азраэля, но он держался, не выдавая этого секрета.       – Ну-ну, Азраэль, полегче. Я заберу у тебя совсем малость, ты даже не увидишь.       Сатана отступил, а дух испарился в воздухе, будто его никогда здесь и не было. В зале воцарилось короткое молчание, которое прервалось вопросом:       – Если ты так неприкосновенен, то, может, задумаешься о продолжении рода? Найди какую-нибудь демонессу. Наследники не будут лишними.       Мы переглянулись.       – Неужели? Почему ты так озабочен этим?       Давид впервые за весь вечер заговорил. Несмотря на то, что он продолжал выглядеть загнанным, его голос звучал уверенно.       – Они нужны мне для сделок. Раз я сам не могу продолжать род, а ты в нём последний…       Гнев в груди разрастался. Она горела и мне становилось трудно дышать, вздохи стали короче, сердце заколотилось сильнее обычного. Мой демон тоже был на накале эмоций. Он подскочил, сокращая расстояние до отца, и путь ему преградила охрана. Тон стал ядовитым и злобным.       – Мне проще убить себя, чем произвести потомство только для твоих идиотских сделок.       Азраэль также поднялся. Между ними словно летали искры.       – В чем дело, Давид? Тебе так сложно обрюхатить парочку дур? – теперь он кинул взгляд на меня. – Или, может, мне пустить на растерзание Сиире её, если проблема в этом?       Уже не в силах сдерживать эмоции, я встала, ударив перед этим по столу.       – Хватит! Вы уже достаточно сказали. Будущего наследника никто не отдаст и разговор на этом окончен.       Азраэль обогнул половину стола, приближаясь. Давид встревоженно застыл, но продолжал стоять на месте. Я вскинула голову, смотря Сатане в глаза. Подойдя ближе, он вкрадчиво зашептал:       – Нет. Если вы заимеете ребенка, то ты его отдашь. Каких бы усилий мне это не стоило.       Будто во мне взыграл материнский инстинкт, желающий защитить своего, пусть ещё не рожденного, ребенка, я вцепилась в Азраэля. Сила внутри меня пробудилась, залила вены , но не начала своего действия. Демон раскрыл рот, словно от резкой боли, его глаза расширились. От неожиданности я отпустила руку и Азраэль спустился к полу, прикладывая ладони к глазам. В воздухе клубом застыла тишина, которую разразил неистовый крик.       – А-А-А!       Он убрал руки, в которых теперь лежало два глазных яблока, а в глазницах зияли бордовые кровоточащие дыры. В этот же момент в зале, будто резко поднялось давление, полопались стекла. Отовсюду начали появляться бессмертные, вступающие в бой с охраной. Среди начинающегося сумасшествия я нашла лицо Давида. Как только я захотела броситься к нему, с ног меня тут же сбила Фелония, уносящая нас дальше от замка. Я запротестовала, попыталась вырваться.       – Фел, там Давид! Мы не можем сбегать!       – Орден пришел за ним из-за убийства той девочки. Ему уже не спастись.       Эти слова окатили меня, словно холодной водой. И как сильно сжалось сердце, когда я поняла, что сегодняшней ночью он не ляжет со мной в одну кровать…