Часть 4

      Бывший мастер тэгыма сидел в беседке и пил чай, смотря на восход. Погода была облачная с прояснениями. Лучи солнца пробивались сквозь завесу, создавая непередаваемую игру света на небосводе. Привычка вставать с зарёй так никуда и не делась. Попервой было сложно оставаться на месте и никуда не идти. Процесс заварки чая как раз занимал его делом, давая возможность успокоить мысли и примириться с тем, что его бесконечное путешествие наконец закончилось. Спустя некоторое время рядом послышалось неторопливое шарканье, и его одиночество было нарушено. – Гви-Ма, неужели это ты? Неужели вернулся, чтобы сдержать своё обещание, данное девяносто лет назад? – спросила пожилая женщина, которая выглядела чуть старше его. – Я похож на того, кто заставляет человека столько ждать? – он наполнил чаем чашку напротив, которая до этого времени оставалась пустой, в ожидании гостя. – Прошло не больше шестидесяти лет. Мы уже как полтора года начинаем утро с подобного разговора. Но сегодня, не могу не признать, цифра была ближе всех, – усмехнулся старец, с теплотой и нежностью оглядев собеседницу. – Правда? Не припоминаю такого. Но я рада, что наконец дождалась тебя. Ты же больше никуда не уйдёшь завтра? – её лицо было старым и морщинистым. Обычным людям было бы трудно прочитать эмоции на нём, но в глазах плескалась такая надежда, что было сложно не заметить её. – Ты могла в любой момент обзавестись семьёй и жить счастливую жизнь, но осталась верна мальчишке, что в молодости наобещал тебе золотые горы и сказочное будущее. Меньшее, что я могу сделать, это не уходить от тебя. Отныне я буду рядом. Это относится и к завтрашнему дню, и ко всем последующим, которые ещё только ожидают нас впереди, – старец аккуратно приподнял её ладонь со стола и нежно сжал её своей. – Если это всё сон, то я не хочу просыпаться, – почти шёпотом произнесла она, из-за того что переполняющие чувства выгнали весь воздух из лёгких. Даже зная, что завтра она всё забудет, он изо дня в день обещает не покидать её. Ведь каждый раз после этих слов, его дорогая дарит ему бесценную улыбку, за воспоминания о которой он держался столько лет. Ветер принёс тихий звук губной гармоники сэнхван, но старец лишь отмахнулся от него, как и от всех предыдущих зовов. Он больше не странствующий музыкант, ему теперь нет нужды на него откликаться. Мысли, окрашенные толикой переживания, сразу перешли к его ученице. Если она осуществит задуманное, то в них не будет никакой необходимости. Чхэвон избавит их группу от тяжкого бремени, взвалив всё на свои хрупкие плечи. Из-за того что девушка выбрала для себя совершенно другой путь развития, так и не выстроив связь с музыкальным инструментом, он не стал её посвящать в способ общения между странствующими музыкантами. Значит, её не должны были отвлекать эти мелодии от основной задачи.       Глубокой ночью Гви-Ма проснулся от громких звуков барабанов чангу. Стиль игры слишком далеко ушёл от того, что когда-то исполнял Вонщик, и на Гаона он не тянул, скорее всего, это был его ученик. Смысл издаваемой музыки заставлял сильно насторожиться, пели об опасности и прощании. Какое-то бедствие произошло совсем близко. Возможно, за пару часов он смог бы дойти до него, но всё пропустит. Однако для того, чтобы успокоить свои нервы, стоило посетить место, откуда доносится эта странная музыка. Что-то у него дурное предчувствие разыгралось по этому поводу. После небольших сборов он ненадолго задержался у двери в соседнюю комнату, мысленно извиняясь за то, что этим утром не сможет присутствовать в их беседке, но к обеду предстояло постараться вернуться. Месяц виднелся над верхушками деревьев, и его света было недостаточно, чтобы разогнать кромешную тьму вокруг. Гви-Ма давно находился за территорией барьера, который покрывал его город, но упорно продолжал двигаться дальше, сжимая в руке тэгым и фонарь. От флейты не было никакого толка на безлюдной местности, но с ней он чувствовал себя не совсем бесполезным. На поляне, рядом с разбитым лагерем на одного, его ждал остывающий труп юноши, рядом с которым был брошен барабан чангу. Демоны обычно после себя не оставляли тел, что-то здесь не сходилось. Звуки ночных мотыльков, бьющихся о корпус масляной лампы, вывели его из раздумий. Это явно была ловушка, ведь он уже ощущал на себе чужой изучающий взгляд. Однако старец всё равно подошёл ближе, чтобы подтвердить свою догадку. Перевернув тело, он увидел Минджуна, кожа которого была покрыта демоническими метками, а на лбу начал расти рог. Расслабленные руки, испачканные в крови, отпустили нож, который торчал из живота. Было ясно, что юноша убил себя сам, чтобы окончательно не стать бессмертным демоном, верным только своему тёмному владыке. Нужно выяснить, что тут произошло на самом деле. И похоже, тот, кто может хоть как-то пролить свет на данные события, наконец явил себя. Однако принимать слова этого существа за чистую монету было нельзя. – Гви-Ма, Гви-Ма... Давно не виделись. В последний раз ты меня довольно грубо изгнал, а я для тебя столько всего сделал и никакой благодарности. Очень повезло, что я не умею держать на тебя обиду. Ведь моё желание завладеть тобой сильнее всех остальных чувств. На поляну вышел демон в цветах фуксии, его вьющиеся волосы были как живое пламя и так же ярко освещали ночной мрак. Пара мотыльков были привлечены столь притягательным светом и тут же были уничтожены щелчком пальцев. На первый взгляд неудобно выпирающие нижние клыки нисколько не портили произношение столь древнего и могущественного существа, ведь перед ним предстал сам король демонов. – Решил лично явиться? – произнёс старец, проклиная свою закончившуюся удачу. – Мелкие сошки давно в последний раз пересекались с тобой. Я не мог позволить тебе залечь на дно и жить спокойно, – как будто это ничего не значило, сказал демон и скучающе перекинул часть волос за спину, прихорашиваясь. – Ты собрался устроить очередной геноцид странствующим музыкантам, как во времена моей молодости? – Мастер не принимал его слова всерьёз, зная, что он так же почти уничтожил всю группу его наставника. Но им удалось восстановиться после столь колоссальной потери и дать отпор нечисти. – Нет. Просто этот, – король демонстративно поддел ногой Минджуна, указывая на того, о ком ведёт речь. – Как и некоторые другие, выбрали убить себя. Я даже пальцем их не трогал. Мои подчинённые отлавливали вас и кормили демоническими плодами. Все силы на это бросил. Это я должен быть недоволен. Выращивал редкие фрукты, питая растение душами на протяжении полувека, и всё для чего? Для того чтобы эти неблагодарные людишки зря их переводили, – наигранно говорил он, строя из себя жертву. – Хотя те, кто перешли на мою сторону, не заканчивая свою жизнь на столь печальной ноте, в итоге оказались невероятно способными и исполнительными. Пожалуй, затраченные усилия того стоили, – уже более довольно протянул демон, улыбаясь старцу, будто ожидая от него похвалы за проделанную работу. Гви-Ма сдерживал себя, чтобы не начать ругаться на этого шута, для которого чужды были человеческая мораль и жизни. Каждый раз он начинал переигрывать и несерьёзно относиться к важнейшим вещам, будто специально пытаясь его разозлить. Ещё будучи юношей, Гви-Ма и правда ярко реагировал на его непозволительные поступки, многие из которых ему ещё долгое время приходили в кошмарах. Успокаивался только благодаря невероятной силе воли и от осознания, что от него только и ждут, когда он проявит слабину. Кто же знал, что у короля демонов такая любовь к драматизму и игре? Театр лишился великолепного актёра. – Зачем тебе всё это? Гви-Ма молчал, что король демонов был виновен в гибели большинства его знакомых. Они враги, и это естественно – устранять противников, но потери со своей стороны всё равно было сложно принять. Раньше это были обычные горожане – их источник сил для противодействия. Больно, неприятно и жалко, что не защитил, но жить можно. А теперь король демонов открыл охоту на генералов, которые напрямую ему противостоят. – Я скучал по тебе. Хотел, чтоб ты снова продолжил развлекать меня. Неужели гений своего времени не сможет решить эту проблему? – демон подошёл к нему ближе с язвительной ухмылкой, не отрывая от оппонента взгляд. – Позволит пострадать невинным людям от рук молодых и могущественных демонов, благодаря которым я уже получил десятки тысяч новых душ. – Моё время уже прошло. Настало время следующему поколению взять на себя ответственность, – ответил ему старец, пропустив столь явную провокацию. – Какое? Странствующих музыкантов больше нет, – жуткая улыбка растянулась на лице короля демонов, а глаза неморгающе уставились на Гви-Ма, стараясь запечатлеть спектр эмоций, что вызвала эта информация. – Как это больше нет? – тяжело переспросил Мастер, чувствуя, как сердце кольнуло от столь сильного волнения. Рука потянулась к одеждам в районе груди, в безуспешной попытке унять это тянущее чувство. Барьер безмятежности и спокойствия в сознании, поддерживаемый годами, чуть дрогнул, и он снова услышал шёпот короля демонов прямо в голове, повторяющий, что остался лишь он. – Легко и просто. Оказалось, стоит одному только спеть песенку, так все сразу спешат на помощь и становятся очень лёгкой добычей. Я на самом деле переживал, что и в этот раз ты не придёшь, ведь тот парень был последним из вашей группы, – взгляд Гви-Ма на Минджуна теперь разительно отличался от прошлого. – Твоя ученица только начала свой самостоятельный путь и набрала себе в команду двух несмышлёных девчонок. Думаешь, они смогут тягаться с новыми демонами? Только тебе под силу разобраться с ними окончательно, ведь я дал тебе для этого возможность. И закончив со всем этим, ты наконец станешь моим, – король демонов медленно сокращал пространство между ними, пока старец мучился от боли в груди, но в паре сантиметров от него просто исчез в фиолетовой дымке. – Этого не может быть... Всё не должно было так закончиться, – Гви-Ма позволил себе обессиленно упасть на колени. Перед глазами проносились воспоминания об ушедших знакомых, часть из которых не по своей воле примкнули к тёмной стороне. Не все могли пожертвовать собой ради мира, и так слишком много отдавшие ему за эти годы. Гви-Ма, как никто другой, их понимал, поэтому не мог осуждать за творящиеся сейчас бесчинства. Но к сожалению люди остались совсем без защиты, а он из своего укромного городишки этого не заметил.