Телефонные морали и программист раздора

Павел самым искренним образом недоумевает второй месяц кряду. Что ещё, скажите на милость, надо этим несносным женщинам? Он ведь за Олю – и в огонь и в воду, не отпускал её от себя ни на одном задании, честно игнорировал Риту (хотя в этом, честно говоря, ему немалым помог Борька, чью фамилию она теперь гордо носит)… Даже привычные жалобы большинства девушек на отсутствие нежности, заботы и романтики в отношениях – и то не про них. Оля хочет в Питер на майские праздники? Он всеми правдами и неправдами вымаливает у Рогозиной четыре выходных для них обоих и за рекордные сроки бронирует номер в гостиницу. Оля устала до изнеможения после смены? Он отвозит её домой, поит чаем, укутывает в плед и охраняет её сон до утра. Потому что это нормально, потому что так и должно быть. И ведь избалованной капризной барышней её тоже не назовёшь – если ему плохо, она первая силой уговорит его взять больничный и не лезть, цитируя дословно, «со своей температурой, раздутым эго и дурной головой прямо в пекло». Если в городе проездом остановился старый знакомый, с которым в Чечне служили – как ни странно, Ольга ни слова против не скажет на их намерения посидеть где-нибудь чисто мужской компанией. Потому что со скрипом, но учится доверять любимому человеку, а не грызть себя подозрениями. Правда, жили они пока что порознь – но такое положение вещей он как раз собирался изменить, а там, глядишь, и фамилию ей исправить… И тут – гром среди ясного неба. «Мы расстаёмся, я так больше не могу». Почему, спрашивается? Гранин добросовестно перебирает в памяти все возможные собственные косяки – реальные и гипотетические – и впервые за два с лишним года ему действительно не за что зацепиться. С посторонними девицами не общается и не собирается. Власову – пардон, уже полтора года как Селиванову – так и вовсе обходит десятой дорогой. Напиваться в хлам с Даниловым? Давно в прошлом, особенно с тех пор, как Стёпкой вплотную занялась сестра, начавшая с остервенением знакомить его со всеми незамужними подругами. Что же тогда? Ну, головой он рискует на выездах с завидной регулярностью – так и сама Оля тоже, работа у них такая, иначе никак. Вывод напрашивается один – Дунаева просто полюбила другого, а напрямую сказать об этом по каким-то причинам не может. И даже отговорку нормальную не потрудилась придумать, вот и выпалила первое, что в голову пришло. Эх, Оля-Оля… А он ведь ей верил, считал, что уж ей-то, прямой и бескомпромиссной, все эти типичные женские манипуляции чужды, как северному полюсу жара. Думал, она исключение… «Исключение лишь подтверждает правило,» - назойливо зудит внутренний голос. Гранин чертыхается, заводит машину и – едет в ФЭС, несмотря на сегодняшний выходной. Чего он хочет – поговорить с бывшей, но все ещё небезразличной ему девушкой ещё раз, просто понаблюдать за ней издалека или вычислить того кадра, из-за которого его бросили – он и сам не понимает. Но шестое чувство явственно толкает его в сторону работы, а интуиция, как известно, зря не скажет – значит, надо ехать. -Оксан, ты носишься с этим новеньким, как с писаной торбой, - новый начальник техотдела Андрей Холодов крайне недовольно приветствует любимую коллегу, только-только сдавшую Толю с рук на руки Тукаеву для первичного медосмотра и наконец явившуюся на рабочее место, - Что он, малолетка? Или топографический кретин? Не мог сам в морг дорогу найти или кого другого попросить? Почему шефство над ним именно тебе поручили? -А ты не много ли на себя берёшь, товарищ бывший генеральский зять? – тем не менее, сбить с толку неугомонную блондинку оказывается не так-то просто, - Сам только успел свидетельство о разводе забрать и Тусю в Карелию отправить – уже сцены ревности устраиваешь? Толя здесь первый день, никого не знает и, как я поняла, боится всех старших по званию. Он и на Тёму как на инквизитора поначалу смотрел, я еле его убедила, что его здесь не съедят, не четвертуют и не залечат насмерть. -Ну-ну, - цедит сквозь зубы Андрей, - То-то он так похож на Тихонова… Через год тоже нас всех бросит и в Добинск свалит? А вот эти его слова были явно лишними – Амелина, едва отошедшая от предательства некогда любимого человека и поверившая другому, который произносит сейчас такие ужасные вещи, цепенеет в безмолвном гневе. Что стало с её родным и близким когда-то лучшим другом, а теперь кем-то куда большим? Это не он. Её Андрей не может с первой минуты точить зуб на ни в чём не повинного парня, ещё не устроившегося толком на работу. Не может закатывать ей скандалы, будто они уже десять лет женаты, а он вернулся из командировки и застукал её с любовником. И тем более не может попрекать её давнишними чувствами к Ване. -Оксана… - поняв, что его занесло явно не туда, капитан резко вскакивает с места, придвигаясь к её креслу, но обиженная программистка шлёпает его по рукам: -Мне некогда, работать надо. Чтобы до обеда ни слова не о деле, ясно? А обедаю я с Олей и Тукаевым – и да, мы хотим позвать с нами Толю. Если сможешь наступить своему детскому эгоизму на горло – присоединяйся. Но чтобы ни одной шпильки в его адрес, понял? Понял, конечно. Амелина в гневе – страшнее землетрясения, цунами и торнадо вместе взятых, уж это он успел усвоить. Наверное, и правда зря взъелся на этого компьютерщика, ещё и любимой женщине боль причинил. Придётся просить прощения, если, конечно, он не хочет её потерять. Время до обеда летит с космической скоростью, особенно если расследуешь серию ограблений, сопряжённых с убийствами. Ольга, привезя очередного свидетеля и передав его начальству для допроса, ничуть не удивляется, прямо в переговорной услышав за спиной деликатный, но не лишённый ехидства кашель. -Да-да, Артём, я помню о важности вкусной и здоровой пищи. Только вот боюсь, после выезда в меня ни крошки не влезет. -Зонд и номер Антоновой у меня всегда при себе, - хмыкает судмедэксперт, - Так что выбирай. -Кто кого собирается кормить через зонд? – а тем временем, к боевым товарищам подоспевает напоминающая всё тот же непрошибаемый танкер Оксана в сопровождении неловко мнущегося Ломова, - Вы мне Толю не пугайте, он и так думает, что у нас тут застенки инквизиции. -Ничего я не думаю, - смущённо бормочет Анатолий, но Дунаева ободряюще улыбается ему, что почему-то повергает его в немое удивление. Минуты две, не меньше, он ошарашенно разглядывает старлея, будто она только что сказала что-то по-китайски. Но Амелина мягко подталкивает его за собой, и ему приходится подчиниться, чтобы не опоздать на обед. За столом Ольга пытается уговорить себя съесть хотя бы четверть стоящей перед ней порции греческого салата. Вчерашний звонок Кости Котова так и не выходит у неё из головы. Кто бы знал, до чего может опуститься обиженный отвергнутый мужчина, будь он сколь угодно интеллигентом в третьем поколении. «Что-то не торопится тебя Гранин замуж звать», «тридцатник скоро» и «смотри, довыбираешься» мерзкими назойливыми осами жужжит в мозгу, не желая оставлять в покое. Кем надо быть, чтобы разговаривать так с якобы любимой девушкой? Да даже не будь Паши – к такому истерику и хаму она точно больше не вернулась бы, и к гадалке не ходи. А уж при наличии Гранина… Гранин. Чёртов Гранин. Чёртова бесконечная, непроходящая головная боль. Почему они не могут быть вместе, даже если какое-то время у них всё хорошо? «Всё, да не всё…» - преследует её третий год подряд. Паша о ней заботился. Действительно не смотрел больше на Маргариту, да и ни на кого другого вообще. Был рядом, даря ей столько счастья, что казалось, она о таком и мечтать не могла. И всё же оставалось нечто, что она до сих пор не может ему простить. Ни как бывшая девушка, ни как бывшая же напарница. Ещё в первый год работы в ФЭС она могла спустить на тормозах вечное «не лезь никуда без нас», «куда тебе с шашкой наголо и без опыта – да в серьёзное дело?», «ну сущий ребёнок, вот ей-богу!». Но прошёл год, другой, пошёл третий – а снисходительное к ней отношение никуда не делось. Она, рвя жилы, раз за разом доказывала свою профпригодность, выносливость и мужество. Она пыталась набраться опыта – но где его взять, когда тебя всё время осаживают? И ладно бы речь шла о действительно рисковых ситуациях, куда она совалась бы на горячую голову без подготовки – но Павел в последнее время ворчал на неё буквально за любой самостоятельный шаг. Причём не только на работе. Она действительно спит и видит во сне звание капитана. Ну надоело ей всё в старлеях и в вечно новеньких ходить. Эта первая высота кажется девушке не столько самоцелью, сколько доказательством: она может, она справляется, она не просто просиживает здесь форменные штаны. К счастью, родная семья её искренне поддерживает, давно оставив позади ворчание в духе «не женское это дело». Но вот Паша… Как-то раз, высказав ему свою сокровенную надежду после очередного раскрытого дела, она услышала от него: «лучше бы ты о свадебном путешествии так мечтала». Это стало последней каплей. Получается, что любимый человек, ради которого она действительно готова была на всё, не видит и не воспринимает в ней равную, считает не наигравшейся в амбиции девчонкой. И ведь ладно бы она была ярой идейной противницей семьи и брака – наоборот, очень хотела замуж, причём не за кого попало, а именно за Гранина. Но явно не на таких условиях. Не ценой собственной мечты и любимой работы. И тем более, всё-таки не успокоившаяся до конца кошка-ревность нашёптывала ей, что вот Маргарите он бы не посмел заикнуться ни о чём подобном. Потому что Маргарита - сильная, равная по званию, взрослая женщина. А она, старлей Дунаева – вечная девчонка-пигалица. «Для одного – девчонка, для другого – будущая старая дева,» - гоняет упаднические мысли по кругу, вяло ковыряясь в салате, - «Хоть бы определились уже, господи…» Самобичевание поглощает девушку настолько, что она не слышит встревоженных голосов друзей, пытающихся до неё достучаться, и приходит в себя только тогда, когда буквально у неё перед носом с негромким стуком появляется чашка с эспрессо. -Ой, - она вздрагивает от неожиданности и добрых полминуты таращит глаза на новенького программиста Ломова – оказывается, напиток ей принёс именно он, - Простите, задумалась. И спасибо. -Ольга… Извините, я не запомнил вашего отчества, - парень в привычной ему манере застенчиво улыбается, - Но запомнил, как Оксана сказала, что вы не успели выпить с утра кофе. Вот и подумал, что вам это нужно. -Ещё раз от всей души благодарю, - нет, ну от этого чуда в перьях невозможно не заразиться жизнерадостностью и хорошим настроением, - Только давай договоримся: завязываем с «выканием» и отчествами, ладно? Мы не в девятнадцатом веке, и никто из нас не старше на пару десятков лет. Идёт? -Идёт, - с явным облегчением выдыхает Анатолий: видимо, до него нескоро ещё дойдёт, что здесь не минное поле, не дипломатический форум и можно расслабиться среди своих. Что ж, они с Оксаной постараются, да и Тукаев подмигивает одобрительно и даже не ворчит на неё за «запрещёнку», - Просто Оля? -Так точно, - торжественно кивает старлей, добродушно посмеиваясь. Именно эта идиллия предстаёт необъективному обиженному взору явившегося в ФЭС без приглашения капитана Гранина. Теперь ему всё становится ясно – и даже присутствие за обеденным столом Оксаны и Артёма его не разубедит. Сложно ли экспертам прикрыть подругу, в самом-то деле?