Страсти по старлею или Цирк пора заканчивать

Недовольный взгляд бывшего оперативница, конечно же, замечает. Ну а кто бы не заметил, что тебя сверлят таким взглядом, будто бы ты только что на глазах у всех совершила общественно опасное преступление? Но оправдываться перед Граниным, тем не менее, она не спешит – ещё чего, была охота выслушивать претензии, последнее право на которые он потерял месяц назад. Она же как-то два с лихвой года терпела Маргариту рядом… -Я вам тут не мешаю? – тем не менее, язвительный голос Павла нарушает воцарившуюся в буфете гармонию. -Мешаете, товарищ капитан, - ни секунды не медля, холодно отвечает Ольга, - У нас тут, если вы не заметили, обед. А вот у вас, насколько я помню – выходной. -Оль, - поняв, что с претензиями действительно перегнул палку, Гранин меняет тактику и смотрит так гротескно умоляюще, что Дунаева уже сомневается: точно ли она находится в ФЭС, а не в цирке или дурдоме на выезде, - Ну давай поговорим, а? -Так, товарищи, на выход, мы тут точно лишние, - мудрая Оксана поскорее покидает насиженное место и поторапливает Артёма и Толю последовать её примеру, - Оль, ты тоже не задерживайся, мы с Андреем от тебя ещё вещдоки ждём. Вернув подруге понимающий кивок, Ольга переводит злой взгляд на капитана: -Слышал? Говори что хотел – и гудбай, у нас и так работы много. -Оль, ну хватит уже? Если мы расстались – нам что, обязательно становиться врагами? Уже и пообщаться нормально не можем? -Если под «нормальным общением» ты подразумеваешь приходить сюда незваным гостем и пялиться, как на врагов народа, на всех, с кем я говорю – боюсь, у нас разные критерии нормальности, - девушка издевательски ухмыляется. -Ну да, то ли дело смотреть волком на Риту, когда она просто проходит мимо, - спокойствия Павла хватает ненадолго, - Или «это другое, понимать надо»? -Ну если кто-то забыл, как Рита всю дорогу пыталась приосаниться за мой счёт, когда я только пришла в ФЭС, высказывала Рогозиной сомнения в моей профпригодности и успокоилась только тогда, когда я стала работать в связке с Котовым – это явно не мои проблемы, - впрочем, у старлея терпение тоже на исходе, - Конечно, это то же самое, что переброситься парой слов с новеньким, который вообще первый день сегодня здесь. -Как первый день? – вот сейчас мужчина и впрямь чувствует себя набитым дураком: вот что значит умотать на неделю в Клавдинск и пропустить столько последних новостей, - Он что, пришёл устраиваться в ФЭС только сегодня? -С добрым утром, товарищ капитан! Да и если бы не сегодня – какая тебе, скажи на милость, разница? Месяц назад ты слова против не сказал, когда я предложила разойтись – а сейчас вдруг что? -Ну я думал, что мы успокоимся, возьмём паузу, а потом в конце концов… -Снова продолжим играть в кошки-мышки? – Ольга уже и сама не замечает, как начинает говорить словами Тукаева, - Паш, вот честно – я устала. Ты, я думаю, тоже. Ну не получается у нас быть вместе – значит, пора принять этот факт. Я сама думала, что у нас всё получится. Много раз думала. Но, знаешь, если столько раз вместо отношений получаются американские горки – пора заканчивать. Павел впервые за долгое время смотрит на девушку во все глаза и понимает: она абсолютно искренна. Она не обиделась, не ревнует и даже не променяла его на другого, как на какой-то короткий миг вообразил его воспалённый мозг. Она действительно выбилась из сил. Что же с ними стало за эти два года? Как теперь пробиться сквозь стену её отчуждения? Да и надо ли это? А может быть, она права и за очередной попыткой воссоединения не последует ничего, кроме очередной серии дешёвой мелодрамы? -Прости, - он не может выдавить из себя ничего, кроме этого банального и пустого слова, - Тогда я, наверное, пойду… -Удачи, - так же искренне, уже без всякой иронии отзывается Дунаева, - Может быть, когда-нибудь мы сможем общаться как цивилизованные люди. Но пока точно не сейчас. Обоим пора по своим делам – ей в лабораторию сдавать Оксане и Андрею вещдоки, ему – домой, а может быть – впервые за долгое время снова к Данилову за душеспасительным разговором под рюмку чего-нибудь сорокаградусного. Всё-таки пока осознать произошедшее на трезвую голову ему слишком сложно. Анатолий мысленно костерит себя на все лады, то и дело пытаясь настроиться на рабочий лад и вслушаться в инструкции Оксаны о регламенте в их лаборатории. Андрей поглядывает на него недоверчиво, но претензий никаких не высказывает – и на том спасибо. Но вот факт, что он одним своим существованием успел настроить против себя совершенно незнакомого капитана, не может его не беспокоить. Вот кто его просил лезть к Ольге со своим участием? У него ведь и мысли не было как-то подбивать к ней клинья… Просто он прекрасно знает на своей шкуре, каково быть злым и невыспавшимся с утра и как важно хотя бы ненадолго сделать перерыв на кофе. А оказалось – этого достаточно, чтобы в очередной раз показать себя лезущим не в своё дело выскочкой. -…сейчас придёт и принесёт личные вещи хозяина квартиры для анализа ДНК и установления личности, - Амелина, тем временем, продолжает спокойно и миролюбиво вещать, - Сможешь зайти в морг и забрать у Артёма образцы ДНК погибшего? «Трупы…» - одно упоминание морга действует на Ломова угнетающе, но не отказываться же, ссылаясь на эфемерные страхи: в конце концов, эксперт он или тряпка? - «Ничего не поделаешь, я всё-таки в силовую структуру пришёл, а не в детский сад на экскурсию». -Конечно, - немного замешкавшись, произносит он вслух, но его подавленное состояние не укрывается от чуткой зоркой Оксаны: -Ну ты что, в самом деле? Не съест же Артём тебя. Хочешь, я ещё раз с тобой к нему схожу, тебе спокойнее будет? -Я сам, - с каким-то подростковым максимализмом отмахивается новенький, но тут же мысленно даёт себе очередной подзатыльник: прекрасно, теперь ещё и эту замечательную девушку своим упрямством обидел, - То есть извини, пожалуйста. Мне правда будет лучше самому. Я же должен привыкать к работе. -Конечно, - но, кажется, она ничуть не сердится: улыбается мягко и передаёт ему пробирки для сбора материалов, - И Тукаева тоже не бойся, он не кусается! – кричит уже вдогонку. -Ты прямо сестра милосердия, - наконец с усмешкой подаёт голос наблюдавший всю эту сцену Холодов, - Мне аж самому захотелось опять стать новеньким. -Андрей! – Амелина предостерегающе приподнимает бровь, но он тут же спешит её успокоить: -А я что? Я ничего. В конце концов, я в тебя такую и влюбился – добрую, нежную и заботливую. -Подлиза, - девушка всё-таки решает сменить гнев на милость, но тут же снова серьёзнеет, - Андрей, пойми, пожалуйста одну вещь: Ваня в прошлом. И для меня, и для ФЭС. Но ты как никто знаешь, чего мне стоило пережить его уход. Поэтому следующий раз, когда ты решишь бросить его имя мне в лицо, будет последним. И тем более, не нужно сравнивать его с Толей – он совершенно другой человек, у которого здесь всё только начинается. -Понял-понял, - перспектива расставания с только недавно обретённой возлюбленной пугает мужчину, да и поступил он с ней правда некрасиво, решив уколоть побольнее и припомнить прошлое, - Прости за те слова. Просто ты мне очень дорога, а я… - задумывается на секунду, - эгоистичный капризный собственник, вот я кто. -И ещё очень самокритичный, - посмеивается Оксана, давая понять, что теперь уже точно не сердится и угроза большой ссоры миновала. И как никогда вовремя – в лабораторию, натягивая на ходу халат, входит Дунаева с небольшим прозрачным пакетом в руках: -Ребят, вот зубная щётка из квартиры предполагаемого погибшего, надо сверить с образцами ДНК из морга. -Сейчас Ломов принесёт – и сверим, - кивает Холодов, на что оперативница реагирует почему-то беспокойно: -Новенький? Чёрт, мне бы перед ним извиниться… Мы с Пашей такую некрасивую сцену устроили, он мог принять на свой счёт. -Как у вас, кстати? – Амелина мгновенно переключается в режим сочувствующих ушей, но Ольга только болезненно морщится: -Амели, давай не сейчас? Самой отойти надо. -Без вопросов, - Оксана вновь проявляет чудеса тактичности, - Как будешь готова – расскажешь, мы не настаиваем. -Спасибо, - старлей выдавливает из себя болезненную улыбку и разворачивается в сторону переговорной: надо в очередной раз отчитаться начальству. В небольшом спортзале на окраине столицы народу вечером под завязку – но в крошечное помещение, отведённое под занятия боксом, никто не рискует соваться: оттуда методично доносится глухой стук по груше и – изредка – сдавленное кряхтение и шипение, в котором можно различить не слишком-то цензурные слова. Константин Котов сегодня в ударе в прямом смысле этого слова. Ну а куда, скажите на милость, ему себя девать, чтобы выплеснуть гнев без риска кого-нибудь покалечить? Дунаева, чёрт бы её побрал… Два года прошло – а она так и отзывается в его душе ноющей болью от не зажившей до конца раны. Из ФЭС ушёл год назад, не одну девушку сменить успел – и вот здрасте вам! Очередная кратковременная пассия, не прошедшая строгий фэйс-контроль его мамы, оказалась новой референткой всё той же ФЭС. Она и рассказала в ходе ни к чему не обязывающей светской беседы, что старлей Дунаева, «ну эта, вечно дёрганая, с тёмными глазищами на пол-лица», бросила Гранина, проявив «бесконечную тупость – ну как, как, скажите, такими шикарными мужиками можно разбрасываться?». Пассия перешла в разряд бывших на следующий же день. А болезнь по имени Ольга вновь дала о себе знать. И ведь каким-то чудом у него остался номер её мобильного – даже после увольнения не поднялась рука удалить. Только вот никто не объяснил капитану Котову простой истины: наличие номера в памяти телефона – ещё не повод звонить давно уже посторонней девушке, непонятно на что надеясь. И тем более не повод грубить, услышав отказ. Эта истина, как и многие житейские мудрости, дошла до него слишком поздно. -Интеллигент… в третьем, блин, поколении… - шипит Константин сквозь зубы, нанося последний удар по груше. Остаётся надеяться, что она хотя бы не внесла его номер в чёрный список после такого хамства и примет его извинения.