"Ты бесишь меня, капитан Селиванова!"

То, что подопечных у него прибавилось ещё на единицу, Артём понимает буквально на следующий же день, когда часы показывают обеденное время, а Ломова в буфете так и не наблюдается. Казалось бы, в обязанности судмедэксперта забота о физическом состоянии и распорядке дня остальных сотрудников не входит и не входила никогда – но одной Ольги, которую за два с лишним года приходилось откачивать от голодного обморока минимум трижды, ему хватает за глаза. Поэтому, провожаемый недоуменными взглядами Гранина и Селивановой, Артём держит путь в лабораторию в поисках Толи, а заодно и Тани Белой, у которой наверняка одна романтика с Субботиным на уме вместо нормированного графика. Татьяна при виде «занудного и надоедливого» патологоанатома только глаза закатывает. Ломов таращится в совершенном непонимании, чего от него, собственно, хотят – работал себе спокойно, а тут этот пугающий малознакомый мужчина со своим обманчиво мягким голосом: -Товарищи эксперты, а вы в курсе, что отсутствие правильного питания – не только вред здоровью, но и причина плохой раскрываемости дел в любой силовой структуре? -Артём, у нас дел невпроворот! – впрочем, Белую не так-то просто запугать: она невозмутимо продолжает кликать мышкой и сквозь зубы шипеть на бардак в базе данных. Анатолий не может коллегой не восхищаться: ему вот банально страшно привлечь к себе внимание, ещё и косвенно быть обвинённым в непродуктивности, работая здесь всего-то второй день. -Не увижу вас в буфете через пять минут – звоню Антоновой, - невозмутимо качает головой Артём и уходит восвояси. Таня, последний раз для порядка чертыхнувшись, вскакивает и мчится за ним, так и не сняв лабораторный халат. Толе кажется, что он попал в дурдом: вчера с Оксаной было куда спокойнее работать, чем с этой девушкой, которую он пока почти не знает, но уже побаивается. Во всяком случае, Оксана не ворчит по поводу и без каждые пять минут, если у неё что-то не получается. Вообще странная она, эта ФЭС. В банке было спокойнее – до мерзкой истории с Варей, подставой и взломом системы, конечно. В банке к нему никто не лез, начальство требовало результаты – начальство получало результаты. Если было довольно работой – платило премии, нет – лишало премий. Личной жизнью коллег Толя никогда не интересовался – не до того было. А здесь – всё на слуху. Хочешь, не хочешь – всё равно узнаешь, как полгода назад от них громко и некрасиво ушёл какой-то Ваня Тихонов и разбил сердце Оксане. А то и вовсе, совсем не желая, можно и самому камнем преткновения стать, без всякой задней мысли угостив кофе сонную оперативницу, к которой прилагается ревнивый не то нынешний, не то бывший ухажёр. И здесь, судя по всему, такое в порядке вещей. Как и его любимая химия. Потому что ну сколько можно зевать над банковскими системами безопасности, когда душа совсем другого просит? Его новое рабочее место в лаборатории – просто крошечный рай на земле и никак не меньше. Наконец-то его взяли, пусть и в порядке исправительно-трудовых санкций, на по-настоящему интересную работу, ни словом не заикнувшись про то, что он путающийся в собственных ногах астматик. Нет, всё-таки оно того стоит. С любопытством изучая обстановку, Ломов не отвлекается от своих мыслей и во время обеда, пытаясь узнать что-то новое о тех коллегах, которых вчера ещё не видел. С Татьяной лучше только по делу и о деле – это он уже понял. Высокая женщина в оперативной форме и с тёмно-каштановыми, немного рыжеватыми волосами, которую вроде как зовут Маргаритой, кажется грубоватой, но, по крайней мере, относительно безопасной. Патологоанатом Тукаев вчера ни слова дурного ему в морге не сказал, хотя, говорят, посетителей он не жалует. Но с ним дружит Оксана, а Амелина – единственный человек здесь, которому Толя почему-то поверил с первой встречи и безоговорочно. Пока наибольшие опасения новому программисту внушает тот самый капитан, заглянувший в буфет вчера в свой выходной и с порога начавший высказывать претензии. Таких импульсивных людей Толя хорошо понимает – сам иногда любит сложить на эмоциях дважды два и получить на выходе пять. Но именно поэтому, когда его одолевает вспышка злости или приступ паники, предпочитает отмалчиваться, чтобы не натворить дел. Иначе вон как может получиться – открыл душу Варе Касториной и опозорился на глазах её настоящего ухажёра и половины ФЭС. А вот этому оперативнику, по всей видимости, не привыкать к публичным скандалам… Тем не менее, слишком углубиться в анализ обстановки Ломову не дают текущие дела. Та самая Маргарита, приехавшая из квартиры подозреваемого с пустыми руками, устало возмущается такому вопиющему непорядку и просит лабораторию – сиречь, его и Белую – «поднапрячься и найти уже хоть какие-нибудь следы возможной его связи с убитым и ограбленным директором торговой точки». Таня в своей обычной манере язвит: «так точно, товарищ капитан». У него пока на открытую конфронтацию смелости не хватает. Артём беспокойно оглядывает парочку оперативников и тихо радуется, что сегодня, когда им двоим выпало совместное дежурство, в ФЭС нет Дунаевой. Избавиться от эмоциональной зависимости Ольге будет непросто и займёт всё это безобразие явно не один день – вот и нечего ей глазеть на этих двух. Даром что Рита теперь замужем – в своё время именно она была главным триггером старлея, а подобные вещи так просто не забываются. Не желая портить коллегам аппетит рассказами о результатах вскрытия, Тукаев мельком замечает, как Селиванова тайком набирает кому-то смс, и даже успевает разглядеть короткий вопрос «тир или бар?». Впрочем, его это в любом случае не касается, да и у него своих забот хватает – всё важнее, чем над чужими переписками голову ломать. Обеденный перерыв заканчивается. Артём, уходя в морг последним, решает тоже выйти на связь с внешним миром и, открыв мессенджер, пишет Ольге лаконичное «как ты?». А Ольге – никак. Максимально пусто, непонятно и абсурдно. Радует только отсутствие необходимости тащиться в ФЭС и созерцать его величество Гранина собственной персоной. Всё остальное – бесит, как звучащую в наушниках Земфиру бесит неведомый науке Остин, на которого та боится сорваться и лопнуть от злости. Только вот она уже не взорвётся. Ярость, боль и прочие эмоции остались где-то в позавчерашней беседе с Котовым, убившим в ней не только веру во всё хорошее, но и, кажется, последние эмоции. Теперь же она может лишь тупо таращиться на экран собственного смартфона, на котором мигает короткое сообщение со слишком знакомого номера: -Надо поговорить. Выбирай: тир или бар? Первой больную голову Дунаевой посещает ещё отрешённая от реальности мысль о том, что в тир она больше никогда не сунет носа. Последний раз – а именно два года назад – это кончилось детской истерикой, будто специально караулившим её Котовым и тремя месяцами взаимного самообмана. Встречаться в подобном месте с Власовой – тьфу ты, блин, Селивановой! – она не станет точно. Зачем ей в принципе встречаться с Селивановой? Может, послать бывшую соперницу к чёрту, да и дело с концом? Делить им теперь уж точно нечего и некого. Но оперативная чуйка буквально кричит, что не стала бы Маргарита почти что требовать встречи, если причина не архиважная. Ольга называет один не слишком популярный бар, получает в ответ столь же немногословное «ок» и выдвигается к месту встречи пешком – обратно всё равно не сможет добраться за рулём. Придя раньше и заняв место за стойкой, ждёт почти полчаса и уже думает уйти, наплевав и на правила вежливости, и на Селиванову – но та входит своим обычным размашистым шагом, машет рукой, заметив коллегу ещё у входа, и в следующее же мгновение плюхается рядом. -Приветствую. Прости, что заставила ждать – Борьке бытовые инструкции выдавала, - на секунду отвлекается, ткнув в первый попавшийся крепкий алкогольный коктейль в меню, и делает знак бармену. Старлей, быстро проинспектировав внушительный список, цепляется взглядом за привычное слово «кофе» и выбирает ирландскую ядерную смесь. -Ты вызвала меня сюда, чтобы похвастаться замужеством? – наконец она нарушает затянувшееся молчание, не удержавшись от горькой усмешки: нет, всё-таки антипатия к Маргарите почему-то вшита ей буквально под кожу и вряд ли связана напрямую с Граниным, на которого сейчас ей уже и смотреть не хочется. -Я попросила о встрече, чтобы прояснить, что у нас с тобой за конфликт со времён сотворения мира, - капитан пропускает «шпильку» мимо ушей, но кивает понимающе. И – как, во всяком случае, кажется Дунаевой – впервые смотрит на неё без надменности и снисходительности. -В смысле? -В смысле, что вчера я краем уха услышала из буфета, что я, оказывается, два года тебя тиранила, жизни тебе не давала и самоутверждалась за твой счёт, - с места в карьер сообщает Селиванова, - И очень хочу узнать: это правда так? Ты так меня воспринимала всё время? -А ты знаешь, поначалу да, - как ни странно, такая прямота не вводит Ольгу в ступор, а наоборот, будто заставляет проснуться от двухдневного анабиоза. Сдобренный виски кофеин (главное, не говорить Тукаеву, а то его завтра инфаркт хватит!) тоже способствует откровенности, - Я с первого дня пыталась доказать, что я не «стажёрка по ошибке». Ну ты по себе, наверное, помнишь, как это непросто. -Помню, - а вот Рита, отхлебнув «тёзкинский» коктейль, наоборот цепенеет, будто уйдя в себя, - Правда, я пораньше твоего начинала и ой как вляпалась тогда… -В смысле – вляпалась? – Дунаева даже о вражде забывает: не каждый день услышишь, как местная чудо-женщина разубеждает кого-то в собственной непогрешимости. -В прямом. Сбил меня тогда кое-кто с толку – ещё хлеще, чем тебя Гранин, - признаётся Селиванова, отставив напиток в сторону, - А помочь, подсказать, как не наделать глупостей и не запороть работу, было некому. Вот и пришлось наступить на грабли. -А потом пришла я, и ты решила… -Помочь так, как не помогали мне, - верно понимает догадку младшей коллеги Маргарита, - С Пашей… С Пашей у нас всё равно ничего бы не вышло, потому что сначала я другого любила, а потом и вовсе – законсервировалась, как вы с Амелиной скажете, - просто и грустно улыбается, - Мы с тобой на самом деле куда больше похожи, чем тебе кажется. -И всё-таки, Власова, то есть, прошу прощения… - старлей окончательно путается, - Почему ты сегодня меня встретиться позвала-то? Не когда попало, не куда попало, а сегодня и здесь? -Борька подговорил, - хитро усмехается Рита, - Он на самом деле давно мне уже твердит, чтобы я с тобой всё выяснила. Он думал, что мы по старой памяти друг к другу Пашу ревнуем. -Да устала я уже от Паши, - наконец озвучивает свою правду Ольга, - А точнее, от его снисходительности. И отчасти поэтому на тебя и злилась. Не из ревности даже, а потому что на меня, в отличие от тебя, он изначально смотрел, как на дитё малое. Никогда мы с ним на равных не были. А мне такое отношение не нравится. Не дотягиваю я до него – вот пусть и катится на все четыре стороны, ищет себе достойную. А я лучше делом займусь. -Вот оно что, - наконец в голове Селивановой всё окончательно встаёт на свои места, - Теперь я понимаю, почему ты так болезненно воспринимала мои комментарии и попытки помочь. Я сама такая на самом деле. Но знаешь, - смотрит на Дунаеву в упор, - У тебя есть все шансы стать капитаном, может быть, даже за год. -Не трави душу, - та вновь замыкается в себе. Рита ругает было себя на все лады, но её тут же посещает блестящая мысль: -Спорим? – и с азартом протягивает бывшей сопернице руку. -Селиванова, иди к чёрту… - старлей вяло отмахивается, но всё-таки без особого интереса спрашивает, - Ну и на что? Капитан мысленно торжествует. Всё-таки у неё почти получилось вернуть к жизни эту ходячую апатию.