Никто не просит быть героиней

Две недели работы идут своим чередом, устаканивая естественным образом кавардак в головах некоторых экспертов и оперативников. Не всех, правда – но кто сказал, что Москва сразу строилась? Во всяком случае, на ФЭС не свалилось за это время никаких серийных маньяков, террористов и Султанова – и то слава богу. Артём думает именно так, когда за две недели на их с Валей столе появляется только два трупа. В идеале, конечно, лучше, чтобы их не было вовсе – но куда ему деваться от прямых должностных обязанностей? Так или иначе, на текущее положение дел он не ропщет, сдавая дежурство Антоновой и с облегчением вздыхая: впереди два выходных. А ещё до Тукаева совершенно неожиданным образом доходят очевидные, казалось бы, вещи: на этом самом его рабочем месте можно вести себя иначе. И понимает он это, как ни странно, благодаря Анатолию Ломову и его привычке чересчур уж уважать чужие личные границы. Услышав вежливый стук в дверь в тот самый день, когда программист впервые зашёл к нему за образцами ДНК погибшего, патологоанатом не поверил своим ушам: что это вообще такое? Вся ФЭС испокон веков привыкла считать, что у них с Валентиной в морге – проходной двор, а некоторые (не хочется переходить на личности) отдельно взятые Соколовы, Майские и Холодовы скоро, того и гляди, начнут дверь с ноги открывать. Толя же в ответ на немой шок в его глазах спокойно пояснил: «ну вы тут работаете, неприятно же, когда посреди экспертизы беспокоят без стука». На что ему была высказана искренняя благодарность и велено прекратить «выкать». А уже потом, несколько дней спустя, Артём случайно подслушал, как Ломов и Дунаева чуть ли не хором выговаривают Андрею, что вообще-то негоже к судмедэкспертам нагло врываться и тем более, просто так бегать, чтобы размять язык. Видимо, в ФЭС происходит смена поколений. «Миллениалы рулят,» - усмехнулся тогда Тукаев, но для себя решил, что для Толи и Ольги двери морга открыты в любое время. Оксана наконец-то успокоилась и перестала изводить себя тревожными мыслями о бывшей супруге Холодова. Наталья, оставшаяся с ним в дружеских отношениях, на днях прислала целый фотоотчёт из небывало прекрасной Карелии. На половине фотографий её обнимал рыжий растрёпанный веснушчатый мужчина, казавшийся рядом с нею буквально человеком-Эверестом. «Витька Хазаринов, свободный фотохудожник,» - пояснил девушке Андрей, - «Они с Туськой в студии познакомились. Она тогда уже знала о тебе». Амелина, с облегчением выдохнув, решила эту тему для себя навсегда закрыть. Хватит уже думать, что, если Тихонов её предал, то и кто угодно способен на то же самое. Ещё бы до Оли это донести – но куда там: подруга слышать ничего не хотела ни о Гранине, ни о том, чтобы попробовать познакомиться с кем-то ещё. «Хамы, грубияны и шовинисты,» - самое мягкое, что высказывала старлей обо всём мужском поле в целом, исключая, пожалуй, тех же Ломова и Тукаева. Но этих двоих она воспринимала скорее как команду. Артёму не впервой изображать из себя старшего брата, а вот о Толе, похоже, придётся пока позаботиться им с Оксаной… Гранин всякий раз скептически хмыкал, сталкиваясь с образовавшейся четвёркой на планёрках и обеденных перерывах. Поначалу капитан до последнего лелеял надежду, что на самом деле Ольге не всё равно, что она ещё что-то к нему чувствует, что у них получится возобновить отношения… Но время шло. Дунаева больше не зыркала на него злыми глазищами за очередное опоздание или разговор с какой-нибудь случайной девушкой. Даже не сворачивала разговоров по делу и снежную королеву из себя не строила. Высказать предположение? Почему бы и нет. Обсудить версию? Всегда пожалуйста. Но о чём-то кроме объекта расследования – «уволь, товарищ капитан, пшёл к чёрту и не маячь у меня перед глазами». Причём Ольге не надо было даже произносить это вслух – Павел без труда мог прочесть усталость и разочарование в её глазах. Как он умудрился довести её до такого состояния? Что сделал не так? На последний вопрос совершенно неожиданно ответила Рита Селиванова, поймав его очередной тоскливый взгляд в сторону старлея. «Дурак ты, Пашка,» - шепнула она ему тогда, - «Заигрался в покровителя и старшего по званию, не интересовался, чего она на самом деле хочет. А теперь оставил бы ты её в покое. Ей делом заниматься надо – она ещё тебя перерастёт…». Понятнее стало, но лишь ненамного. Получается, его заботу и желание защитить гордая упрямая Ольга восприняла как снисходительность и недоверие к её служебным навыкам? А он, видать – и впрямь дурак, раз об этом даже не задумывался. Вспомнил свою ироничную фразу про звание капитана и свадебное путешествие – захотелось начистить самому себе физиономию. Но после драки, как известно, кулаками не машут. Судя по всему, тот разговор и стал точкой невозврата, после которой старайся, не старайся – а потерянное вернуть не получится. Что ж, остаётся только быть рядом, поддерживать и подстраховывать на работе. На самом деле, в шансах Дунаевой стать капитаном он не сомневался и не сомневается – просто даже не догадывался, насколько это для неё, оказывается, важно. «Раз важно – кто я такой, чтобы мешать?» - Павел с тяжёлым вздохом сдаёт смену Николаю Петровичу и отправляется домой. Так и проходят две недели – размеренно, мирно и без происшествий. Но сегодня по каким-то необъяснимым причинам затишье последних дней катится в тартарары. Для старлея Дунаевой день начинается буквально с кошмара. Девушка беспокойно мечется на постели, бормоча что-то непереводимое на нормальный человеческий язык, и пытается отбиться от зомби-оборотней. Нет, не от той нечисти, про которую ужастики и фэнтэзи снимают – а от вполне реальных ребят из квеста в подземелье, в который играла пару лет назад, а в итоге стала подозреваемой в особо тяжком преступлении. -Я никого… не убивала… - бормочет Ольга в отчаянии, - Тем более этого… К счастью для её психики, из цепких лап кошмара её вырывает вполне себе будничная трель будильника, вплетясь в сон знакомыми строчками из песни про «минус сто сорок и вечное лето». Открыв глаза, она с облегчением выдыхает – всё хорошо, она дома, здесь достаточно свежего воздуха, нет никаких зомби и никакого Армана. Вспомнив о бывшем недолгом ухажёре, старлей брезгливо передёргивает плечами. Вот уж субъект ещё хуже Котова… Господи, это надо же было быть такой дурой! Хотя тогда она из принципа готова была связаться хоть с чёртом лысым – лишь бы не был похож на Гранина. Опять Гранин! Бесконечный и беспросветный, ну сколько можно?! Впрочем, сейчас у неё, кажется, начинает получаться вытеснить мрачный капитанский образ из больной дурной головы… Тряхнув тёмным каре, девушка резко встаёт с постели и отправляется на кухню. Здравый смысл голосом, подозрительно напоминающим тукаевский, нашёптывает, что сегодня какой бы то ни было кофеин ей противопоказан под страхом смерти. -Да поняла я тебя, Артём, поняла, - ворчит вслух и достаёт из буфета коробочку с зелёным чаем. Уж это её нервам никак навредить не должно. Рабочий день тоже начинается не без сюрпризов. На адрес ФЭС приходит вроде как официальная бумага из спецподразделения МВД с запросом на экспертизу прилагающегося к бумаге образца. А в лаборатории сегодня один Андрей – у Тани и Оксаны выходной, а Толя слёг с простудой и тоже отсиживается дома. Пока Холодов и Валя в четыре руки ищут маркировку образца, находят пометку, указывающую на его крайнюю опасность, пока герметизируют помещение, пока выясняется, что министерство им никаких запросов не адресовало, а в папке с материалами обнаруживается отпечаток пальцев Ломова на чём-то клейком – проходит полдня. Ещё через час выясняется, что Анатолий ни с какой простудой дома не отлёживается, а скорее всего похищен. Команда операм на выезд выдаётся мгновенно. Полковник Рогозина с сомнением смотрит на Ольгу, но машет рукой – некогда рефлексировать, тут другой сотрудник в опасности. Круглов по-отечески подбадривающе подмигивает девушке, и она впервые за долгое время чувствует, как это здорово, когда тебя готовы защитить. «Ещё бы найти Толю,» - назойливым рефреном крутится у неё в голове, - «Как бы с ним не случилось ничего – при его-то астме…» Анатолий похож на неё, это она сразу поняла. Отчаянный, упрямый, в глазах коллег – вечный подросток, как и она. При этом, в отличие от неё, чуть ли не панически боится создать кому-то неудобства или спровоцировать катастрофу. И вот сейчас этот славный парень в опасности. Утешает лишь то, что некоему рецидивисту Макарову, предположительно его похитившему, Толя нужен живым. По крайней мере, пока не проведёт экспертизу. Но всё равно сам факт его нахождения неизвестно где, ещё и скорее всего без ингалятора – уже ЧП. Обыск на квартире Ломова практически ничего не даёт. Зато Андрей успевает зарегистрировать местонахождение коллеги. Круглов и Дунаева изо всех сил молятся про себя, чтобы этот юный гений с шилом в одном месте как можно дольше тянул время с результатами экспертизы. Макаров, конечно, не такой дурак и ждёт от ФЭС молниеносной реакции – но здесь время может хоть как-то сыграть в их пользу. Толя и сам не глуп – скачивает результаты экспертизы максимально объёмным файлом, ссылаясь на большое количество деталей. Но похититель быстро просекает реальную ситуацию и, выяснив, что в образце физраствор, тащит эксперта за собой в квартиру очередной жертвы фармакологического мошенничества. Как Ломов успевает сообразить, людям продавали плацебо под видом сенсационной вакцины против рака. Но вот собственное бедственное положение он отслеживает хуже и не успевает моргнуть глазом, как оказывается прикован наручниками к батарее в чужой квартире. Если у него случится приступ – доходит до него запоздало – он ведь даже не сможет достать из кармана ингалятор. Господи, хоть бы его отсюда кто-нибудь вытащил, пока этот отчаянный раздавленный собственным и чужим горем мужик не наломал ещё больших дров... Круглов категорически против того, чтобы под маркой поставщика лжевакцины пускать Дунаеву в квартиру, где находится вооружённый преступник. Но даже он не решается противоречить старлею, чьи глаза загораются отчаянным блеском. -Николай Петрович, там же Толя, он наш с Оксаной друг, - Ольга чуть ли не за руки начальника хватает, чего раньше никогда бы себе не позволила, - Я физически не смогу остаться в стороне, понимаете? На такое у майора слов не находится. Коротко кивнув, он открывает дверь служебного автомобиля и выходит сам вместе с подчинённой. Одну он её в это крысиное гнездо не отпустит и весь сказ. Девушка в кожаной куртке и толстовке с капюшоном больше всего напоминает гопницу со спального района. Та ещё маскировка, конечно, но, как ни странно, срабатывает. Дверь ФЭСовцам открывает испуганная светловолосая пожилая женщина, в ответ на короткий вопрос Николая Петровича отвечает, что «да, в квартире есть ещё один, в наручниках». Дунаева мысленно матерится и мчится в комнату, где и обнаруживает несчастного эксперта, пытающегося спрятаться за двумя капюшонами. Осторожно кладёт ему руку на плечо – не дай бог, ещё приступ спровоцирует своей внезапностью. -Оля? Как тебя вообще… пустили? – еле выговаривает Ломов, но она отмалчивается, избавляя его от наручников и пытаясь оценить, насколько он пострадал. Чёрт, без Антоновой не разберёшься… Его надо везти в ФЭС и сдавать с рук на руки Вале, это без вариантов. Но тут сбываются худшие опасения обоих. Пока майор успевает задержать преступника, опросить жертву мошенника насчёт лжепоставщика и уже окликает Дунаеву, чтобы вернуться в контору – Толя вдруг сгибается пополам и заходится кашлем. Видимо, каким-то чудом продержался до последнего, но после пережитого обойтись без последствий всё-таки оказалось невозможно. -Где твой ингалятор? – Ольга сама пугается насмерть, но всё-таки оперативник в ней перевешивает слабую женщину. Эксперт шарит по карманам и наконец находит спасительное лекарство – правда, в таком состоянии совершенно не способен удержать его в руках. Смутные представления об оказании первой помощи при астме старлей имеет и с грехом пополам преуспевает – друг хотя бы может нормально вдохнуть. Но задача доставить его к Антоновой становится ещё более срочной. -Николай Петрович, мне надо дозвониться до Вали, - сидя в машине, с начальством обессилевшая девушка уже еле разговаривает, одновременно поддерживая за руку мало что соображающего Анатолия и пытаясь найти в форменном кармане мобильник, - Да, - с последней задачей всё-таки справляется и набирает номер морга, - Валь, Дунаева на проводе. Мы нашли Ломова. Ему нужна помощь, мне, кажется, тоже. Нет, никто не ранен. По существу? Один приступ астмы и одна я, которая ни черта не медик. Круглов с добродушной усмешкой наблюдает за ними и со снисходительной жалостью – за преступником. Всё-таки не может он не сочувствовать дошедшему до отчаяния человеку, потерявшему близкого из-за жаждущих наживы сволочей. А старлей и впрямь со своей задачей справилась… Нет, из девочки выйдет толк, определённо. -Толь, всё хорошо, всё закончилось, - сама Дунаева впервые за долгое время забывает о личных амбициях, успокаивая друга, пережившего настоящий кошмар, - Мы сейчас к Вале, у неё безопасно. Нам обоим помощь не помешает. «А мне – доза успокоительного, определённо,» - добавляет уже про себя.