В Москве в моде поздние разъезды?

-Так, товарищи опера, развозите потерпевших и шагом марш домой, - закончив осматривать и приводить в чувство всех нуждающихся, усталым голосом выдаёт резолюцию Артём, - В ваших интересах никуда по пути не сворачивать, чтобы завтра на столе у начальства не осталось рапорта. -А как же этот сумасшедший? – Ольга, еле держась на ногах, всё равно упрямо рвётся в бой, но её, к счастью, успевает мягко осадить Гранин: -Оль, он уже никуда не сбежит, направившись прямо из допросной в изолятор временного содержания, а потом, скорее всего, в психоневрологический диспансер. Мы сделали всё, что были должны. Мы не виноваты в том, что он невменяем. Главное, из-за него хотя бы никто не погиб. -Поражает, насколько у человека может поехать крыша из-за какой-то несчастной любви в прошлом! Ну встречался он с девушкой, сходился-расходился, ну не дождалась она его из армии, - продолжает горячиться Дунаева, - Ну женился он со злости на другой – кто ж ему доктор? Как из-за этого можно додуматься до похищения людей и навязывания им своих больных фантазий?! Он и правда думал реализовать свою несбывшуюся мечту через них? -Оль, он болен. Им займутся психиатры. А нам бы с тобой заняться своим здоровьем в кои-то веки, - настаивает на своём капитан, чем вызывает одобрительное хмыканье Тукаева: -Что я слышу! Слова не мальчика, но мужа. Так, – спохватывается, - вы ещё здесь? Шагом марш домой. Детский сад, ей-богу… Опера, переглянувшись, заходятся хохотом – скорее всего, нервным. Настолько, что у Ольги выступают слёзы на глазах. Артём уже думает проводить в аптечке ревизию на предмет ампул с успокоительным, но это ему не даёт сделать стук в дверь. -Толя, ты? – источник звука он распознаёт на автомате ещё до того, как в приоткрытую дверь просовывается растрёпанная русая голова программиста, - Тоже домой. Все домой, рабочий день закончен. -Я просто хотел сказать, - Ломов всё-таки успевает прошмыгнуть в морг, - что наши вернувшиеся потерпевшие настоятельно просят вернуть им изъятую в ходе обыска технику. Андрей их еле успокоил. -Вот пусть Андрей гаджеты и раздаёт, ему небольшая переработка не помешает, - мстительно усмехается Дунаева, - А тебе всё правильно Тёма сказал, хватит на работе дневать и ночевать. Тукаев вновь одобрительно кивает, словно говоря «моя школа!». Павел вздыхает с какой-то обречённой горечью, глядя на взаимодействие этих троих – у них здесь своя атмосфера, свой мирок, в который ему хода нет и уже точно не будет. -В одной машине семеро не поместятся, если с потерпевшими, - продолжает размышлять вслух Артём, - Давайте так. Паш, ты возвращаешь жертв вашего Купидона в их законное общежитие, ну а я развожу по домам молодёжь, - кивает на Толю и Ольгу. Ломов пытается было что-то возразить, но тут же вынужден капитулировать перед очередным тукаевским ультиматумом, - И ни звука против! Метро сейчас ходит в год по обещанию. -Вообще-то я могу отвезти Олю сам, - по привычке вмешивается Павел. -Не сомневаюсь, - ехидно хмыкает Артём, - Но нам она завтра нужна выспавшаяся, с целой нервной системой и не в состоянии кофеинового передоза. Так что отставить посягательства. -Язва, - бурчит раздосадованный Гранин, но поражение вынужден признать. С такой сплочённой бандой за внимание бывшей девушки нет совершенно никакого смысла конкурировать. Да и нужно ли это ему уже? В машине судмедэксперта, который вроде как свой и на короткой ноге с Оксаной, но всё равно пока вызывает опасения, Толя чувствует себя явно не в своей тарелке. В отличие от Ольги, наконец позволившей себе расслабиться и почти задремать, прислонившись к окну на заднем сидении. Почему он не может так же научиться доверять людям, как это получается у неё? Почему ждёт отовсюду подвоха? И возможно ли его не ждать, когда опасность может подстеречь даже лучших из нас совершенно неожиданно? Ведь не просто же так Оксана боится неведомого продюсера Покатилова, притаившегося за рубежом. Чем-то он её напугал, выходит. Причём серьёзно напугал – иначе не просила бы она его рисковать репутацией и безопасностью, ища в базах ФЭС информацию для личного пользования… Может, всё-таки поговорить об этом с Олей? Вдруг ей что-то известно об этом индивидууме? Но измотанная до крайности Дунаева всё-таки проваливается в такой умиротворённый сон, что потревожить её у Ломова просто не хватает духу. Ладно, значит, придётся завтра пытать саму Оксану – тем более, узнав, что её ходячий кошмар в Россию не намылился и не собирается, она вроде как успокоилась. Может быть, сама всё расскажет. -Ребят, вы там живы или я уже не вас, а моих основных клиентов в машине везу? – в Толины размышления вклинивается беспокойный голос Артёма, пытающегося одновременно следить за дорогой и хоть краем глаза разглядеть подозрительно притихших друзей в зеркале заднего вида. -Оля спит. Видимо, последний выезд её доконал, - шёпотом откликается Анатолий. Тукаев понимающе кивает и так же тихо спрашивает: -Вот что с вами делать, чтобы вас работа хоть чуть-чуть поменьше доканывала, скажите мне на милость? -Менять её. Но это не про нас. -Вот и я про то, - обречённо вздыхает патологоанатом, но немного оживляется, о чём-то вспомнив, - Кстати, я собираюсь исправить эту ситуацию хоть немного и познакомить наших девчат с моими бывшими однокурсниками, а заодно показать им мединститутскую театральную самодеятельность. Ты с нами? -Судмедэксперты участвуют в театральных постановках? – Толя неверяще усмехается, будто ему рассказали о найденном доказательстве теоремы Ферма. -Не только судмедэксперты. В нашей текущей труппе, если я правильно помню, два будущих кардиолога, три окулиста, один невролог и один психиатр. С третьего по выпускной курсы. -Ты хочешь сказать, у медиков есть время на самодеятельность? – всё ещё в упор не понимает программист, удивившись этому настолько громко, что полулежащая рядом Дунаева, беспокойно завозившись, открывает глаза, - Чёрт, Оль, прости, не хотел тебя будить! – ну что вот он за человек, а? Даже тишину соблюдать нормально не может… -Отучить тебя извиняться за каждый чих ещё сложнее, чем мне – соблюдать режим потребления кофе, - ещё немного сонно бурчит оперативница, но всё равно улыбается, - И да, медики тоже бывают театралами. Мы с Оксаной пару раз уже лично этому свидетельствовали и остались в восторге. Но то, что ожидается сейчас – для нас в новинку. -Вот, слушай, Толь, что опера с зорким глазом говорят, - усмехается Тукаев. -Убедили, - Анатолий, смеясь, поднимает руки в сдающемся жесте, - Теперь я обязан увидеть это вживую. -Вот и правильно, - согласно кивает уже окончательно проснувшаяся оперативница, - Тём, до моего дома всего ничего, высадишь меня здесь? -Довезу до самого подъезда, - нет, сегодня Артём непреклонен в своей профессиональной и дружеской ответственности, - Извращенцев, сталкеров и грабителей в такое время на улицах полно, тебе ли не знать. Кстати, в следующий раз с тебя – познакомить меня с Катетом. А то его уже вся лаборатория обсуждает, а я до сих пор в глаза не видел. -Хорошо, - девушка от души смеётся. Нет, она явно не жалеет о том, что уехала в своей компании, а не с Павлом, - Но сейчас он мне, наверное, устроит весёлую жизнь за то, что на целый день одного оставила. Надеюсь, квартира не пострадала… -Купи видеоняню, - в Толе ожидаемо просыпается технический специалист, - Будешь хоть иногда за ним приглядывать. -А это мысль. Спасибо, Толь. Вообще обоим вам спасибо, что подвезли, - посмотрев в окно, Ольга замечает, что теперь они точно приехали к её дому, - Вам хорошо добраться и отпишитесь, как тоже по домам разъедетесь. Друзья, разумеется, обещают и машут на прощание руками. Ну хоть с ними ей повезло. Ещё бы выяснить, что происходит с Амели… Не поздно ли звонить ей сейчас? А вдруг она им с Андреем помешает? Наверное, лучше всё-таки подождать до завтра… Приняв такое решение, Дунаева поднимается на лифте на родной восьмой этаж, успеет чертыхнуться на недоумков-соседей, вывернувших на лестничной площадке лампочку, с трудом сослепу попадает ключом в замочную скважину и наконец переступает порог квартиры. Вопреки её опасениям, от когтей Катета жилплощадь почти не пострадала – если не считать обгрызенного хлорофитума на кухонном подоконнике. Убедившись, что самому своенравному полутайцу от такого веганского ужина хотя бы не стало плохо, девушка первым делом убирает растение на недосягаемую для кое-чьих загребущих лап высоту, надеясь, что туда он прыгнуть не рискнёт. -Прости, что оставила тебя так надолго. Пойдём, покормлю, - взяв на руки Катета, она отправляется на кухню, - Нет, прав Толя – мы же с тобой без видеоняни пропадём… Гранин, отвезя потерпевших в общежитие, не рискует дожимать последние несколько литров бензина и останавливается у ближайшей заправки. Ну что за чёртов день? Чёртов день. Чёртово расследование. Чёртов институтский Купидон. Павел никому не рискнул бы об этом сказать, но отчасти даже понимает задержанного на соседней с базой практики даче похитителя, добровольно сдавшегося ФЭС. Когда ты влюблён – всегда готов уцепиться хоть за крошечный шанс, хоть за иллюзию этого шанса, если даже в реальности его не существует. Наверное, так думала и девочка-оторва Таня Громова, насупленно зыркающая на бывшего из-под ярко-красной чёлки в переговорной и недовольно что-то ему бросившая уже в машине, доехав до общежития. Так думал и отрешённый от всего кроме своего матанализа и одной неуступчивой девушки Вася Расницын, у которого, кстати, может, и впрямь что-то получится – по дороге в общагу он осмелился-таки наконец заговорить с отвлёкшейся ради такого дела от чтения новостей в краеведческом паблике Лерой. Так ещё несколько дней назад думал Костя Котов, налетевший на него с кулаками в подворотне из-за давно уже равнодушной к ним обоим Оли. Так думала она сама два чёртовых года, пока он отчаянно тормозил. Да и он так думал до последнего, что уж там. Нет, он так больше не думает. Всё. Хватит. Иначе и впрямь ему дорога либо к психиатру, либо к зелёному змию. Раз ему уже на улицах везде Дунаева мерещится – что-то с этим пора делать. Пусть она строит свою жизнь, тусит с Оксаной и этими двумя телохранителями, не позволившими сегодня ему подвезти её до дома. Он тоже попытается построить новую жизнь. И не повторить при этом Костиных ошибок. Заполнив бак на полную, капитан отъезжает, наконец, от заправочной станции и – тут же чертыхается. Уже знакомый ему женский силуэт мелькает за окном его авто. Опять джинсы, куртка, стройная фигура и каре. Нет, это просто какой-то бред! Хватит видеть бывшую там, где её нет. Что, другая просто похожая симпатичная девушка не может спокойно ходить по московским улицам? В этот раз «глюк в юбке», как он уже готов её называть, замечает его пристальный взгляд. Приближается к авто смутно знакомой походкой, подходит совсем близко, показавшись лицом – и теперь ему уже отчаянно хочется дать по газам и поскорее смыться: с этой особой шутки плохи. Ну как, как он в здравом уме вообще мог принять её за свою – ну ладно, уже не свою – трогательную ранимую Олю? Но вместо этого он приоткрывает боковое окно и слышит резкий, требовательный, бьющий по ушам голос: -Что, товарищ капитан? В Москве теперь в моде поздние разъезды? А я думала, в прошлый раз мне померещилось, что ты на меня из машины уставился. Павел чувствует себя трёхэтажным идиотом, потерявшим дар членораздельной речи. Сквозь приоткрытое стекло на него пристально, выжидающе смотрит майор Соколова.