Психотерапия на маршруте "Москва-Малиновск"

Утром следующего рабочего дня Павел Гранин решительно напоминает кого угодно, но только не самого себя. Офицер, прошедший Чечню и безупречную службу после, чувствует себя попавшим в дурдом, не меньше. «А вот нечего останавливаться посреди дороги и разговаривать с недружелюбно настроенными майорами,» - твердит внутренний голос, ничуть не помогающий стереть из памяти события прошедшей ночи. Нет, ничего, за что по классике может быть стыдно по утрам, опера на ночь глядя не творили – в конце концов, они же не подростки пубертатные, чтобы инстинктами вместо головы думать. Гораздо противнее Гранину осознавать кое-что другое. Теперь Соколова знает слишком много. Знает и про безуспешные попытки капитана каждый день начать новую жизнь, и про постыдную драку с Костей Котовым, и про то, что он до сих пор не может перестать ревновать Ольгу к её компании, будто обиженный школьник. Казалось бы, что здесь такого? Все мы люди, всем нам бывает плохо, больно, обидно, досадно. Но Павел, в чьей голове проявление эмоций всю жизнь отождествлялось со слабостью, не может примириться с тем, что устал их скрывать и, мало того, в сердцах вылил их на главную занозу всея ФЭС. Ну каждая же собака знает, что их несравненная Юлия свет Александровна – язва похлеще даже Тукаева. И надо же было вчера так нарваться… В результате вчерашней стычки пришлось оправдываться, сажать майора к себе в машину, объяснять ей, что у него, кажется, совсем поехала крыша и, кажется, скоро в любой мало-мальски похожей девушке он начнёт видеть Дунаеву. «Пашка-Пашка,» - покачала она головой так снисходительно, будто с дитём неразумным разговаривая, - «Все беды твои – от одиночества. Было бы с кем будни наши суровые разделить – разве замкнулся бы ты на одном человеке?» А потом... Потом он просто перестал узнавать сам себя. Всегда сдержанный, невозмутимый, он будто превратился в ходячий поток красноречия. И всё на одну и ту же избитую тему. -Юль, почему я не могу до сих пор в себя прийти? Это уже не влюблённость и не любовь, это другое что-то… -Юль, ну вот смотри – она ходит, как ни в чём не бывало, смеётся, у неё всегда найдётся минутка и для Оксаны, и для этих двух… экспертов недоделанных! А может, мне стоит с ними как-то контакт наладить? Или лучше не лезть? -Я себя уже боюсь, я похож на Костю. Не хочу на патологоанатомов и программистов с кулаками бросаться… -Это уже чертовщина какая-то! Пару лет назад её от любого моего общения с Ритой корёжило, теперь меня, стоит увидеть её где-то не рядом. Юля – будто и не была она известной всем своей стервозностью майором Соколовой – внезапно оказалась внимательной и молчаливой слушательницей. Увидев, что случайно встреченному по пути коллеге откровенно хреново, без спросу отыскала в бардачке машины бутылку воды, силой впихнула ему в руку и заставила выпить чуть ли не половину, сетуя, что корвалола у неё с собой нет. А потом начала говорить вроде как логичные, но абсурдные в своей очевидности вещи. Что у них с Олей не любовь, а банальная созависимость. Что Дунаева, хоть и наломала в своё время дров, смогла осознать это раньше – возможно благодаря тому же Артёму, привыкшему роль старшего брата на себя принимать – и потихоньку начала из этого замкнутого круга выбираться. Потому что ни одна здоровая психика без ущерба для себя это не выдержит. «Ты думаешь, её так не ломало?» - голосом Соколовой впору судебные вердикты зачитывать, а не за жизнь разговоры вести, - «Сам-то вспомни, как она на Власову, то есть Селиванову, щерилась, у Кости Котова на плече ревела и лезла то в квесты опасные, то к маньячке-детоубийце под прикрытием. Уж пардон, но ваши качели эмоциональные вся ФЭС видела. Вот и задолбалась Олька от такой жизни, решила, что с неё хватит, начала выкарабкиваться. И с тобой это тоже произойдёт – даже раньше, чем ты думаешь». Звучало банально. Но, как ни странно, капитан впервые за долгое время посмотрел на кого-то, говорящего такие банальности, с надеждой на светлое будущее. Ведь если он не влюблён, а просто болен – должно же рано или поздно наступить выздоровление? Поняв, что её речи оказались не таким уж и пустым сотрясанием воздуха, Юля как-то естественным образом переменила тему и попросила подвезти. Рассказала, что недавно переехала в этот район, что соседи ей попались – просто ужас на крыльях ночи, вооружённый перфоратором, и что с такими – лучше в ФЭС ночевать оставаться, шансов выспаться и то больше. Он, конечно, подвёз и так же внимательно слушал, впервые за долгое время не чувствуя на душе груза. Только вот сегодня ему непонятно по какой причине стыдно, как алкоголику после бурного празднества с последствиями. Он берёт в буфете термоядерный чёрный кофе – и, конечно, не может в очередной раз не вспомнить кое-кого, кто скоро эту субстанцию как воду хлебать начнёт. Наивная надежда настроиться на рабочий лад летит в тартарары. Хорошо хоть эта ходячая темноглазая катастрофа сегодня не дежурит… -Привет! – но в его поле зрения появляется ещё одна катастрофа, безошибочно узнаваемая по резкому голосу, - Что, вчера после нашей терапевтической сессии всё-таки чем-то догнался? -Юлия Александровна, вы, как всегда, неподражаемо тактичны, - не удерживается от мрачной ухмылки Гранин, подняв взгляд на бесцеремонно присевшую аккурат напротив него Соколову, но ту, кажется, абсолютно ничем пронять невозможно: -Лечение некоторых болезней, товарищ капитан, - она вроде и говорит привычным ехидным тоном, но при этом предельно серьёзна, - требует срочного оперативного вмешательства, там уж не до подслащивания пилюль. -Так, я понял, язвительность и медицинская терминология передаются воздушно-капельным путём. Ты, случаем, у Тукаева курс лекций по обоим этим свойствам не брала? -Нет, - просто отзывается майор, беспечно пожав плечами, - Просто мне точно так же вправляли мозги, когда одному отдельно взятому Лисицыну показалось недостаточно меня, а я узнала об этом лишь через месяц из фотоотчёта с номера одной из его визави. -Чёрт… - о таком Гранин и помыслить не мог, хотя и гадал в своё время, что за чёрная кошка пробежала между самой, казалось бы, давней и стабильной парой ФЭС, - Юль, прости. Я не хотел… -Да что уж там, - Соколова с искренним безразличием машет рукой – видимо, и впрямь уже отболело, - Кто старое помянет – тому неделю дежурства без выходных. Так, ладно! – спохватывается, кинув быстрый взгляд в коридор и увидев мелькнувшие там фигуры экспертов, - Народ на планёрку собирается, пошли, пока выговор не получили. Планёрка не сулит ничего хорошего. А сулит расследование убийства молодой женщины, тело которой найдено ночью в небольшом сквере на окраине города. У женщины этой, к великому несчастью Гранина, обнаруживается прописка в славном городе Малиновске и билет на поезд в этот самый город в кармане куртки, а это значит «шагом марш во внеочередную командировку, товарищи оперативники». Капитан уже и на неделю дежурств с выездами согласен – лишь бы по Москве без этих ваших мотаний по сопредельным городам. Ещё и в компании Соколовой. Особенно в компании Соколовой. Она же теперь не отстанет, пока всю душу из него не вытянет. Или того хуже – спровоцирует на очередной приступ внезапной откровенности, заставив чувствовать себя сопливым несдержанным мальчишкой. Но выбирать не приходится. Потому что наша служба, как известно, не только и опасна, и трудна, но иногда и не самые приятные тандемы предусматривает со всякими стервозными майорами… -Привет! Ну наконец-то! – а вот Ольга вечером того же дня, в свой выходной, напротив, излучает высшую степень теплоты и дружелюбия, впуская в квартиру зашедшую в гости Оксану и отчаянно пытаясь не задушить ту в объятиях, - Я уж думала, ты нам бойкот объявила, на связь почти не выходишь, по телефону отговариваешься какой-то ерундой… С тобой точно всё в порядке? -Теперь уже да, - без колебаний отзывается подруга, пристраивая на вешалку приталенное пальто, - Но ты не представляешь, как мне было страшно эти несколько дней. -Что такое? – Дунаева мгновенно вся обращается в слух. -Покатилов, - этой произнесённой Оксаной фамилии оказывается достаточно, чтобы снять все дальнейшие расспросы. -Вот же японский городовой… - привычно выдаёт старлей и пытается хоть как-то осмыслить ситуацию, пока Амелина, проскользнув в ванную, моет руки. Разговор требуется серьёзный, однозначно. Такого им без кофе не осилить. Планам девушки пройти на кухню и начать соображать какой-никакой стол, пока гостья приводит себя в порядок, мешает наглое вторжение Катета. Кот трётся о её ноги, намекая, что простого бездушного кормления его величеству недостаточно и что он немедленно желает быть как следует поглаженным. -Вот же… чудо-юдо полутайское, - ласково бурчит Ольга, беря нуждающегося во внимании зверя на руки и прижимая к себе, - Хорошо ещё, ты у меня живёшь, а не у Толи – хватило бы нашему гениальному программисту на тебя времени? -Оль, ты с кем там разговариваешь? – на пороге кухни появляется Оксана, но, увидев подругу со своенравным питомцем на руках, тут же всё понимает, - Боже мой! Неужели это и есть сам знаменитый Катет? Ну здравствуй, - широко улыбается и, подойдя к Дунаевой поближе, пытается осторожно погладить так и сидящего у неё на руках кота. Тот немедленно откликается недовольным шипением. -Спокойно, спокойно, - втолковывает ему хозяйка, - Ну ты что? Это Амели, она своя и будет часто сюда приходить. Катета это, однако, не убеждает – он презрительно фыркает и, вырвавшись из Ольгиных рук, покидает кухню. -Его явно воспитывали аристократы, не меньше, - озадаченно разводит руками старлей, - Откуда в нём столько гонору – непонятно. В ветклинике пытался исцарапать врача. На соседку, зашедшую вчера буквально на минутку – свет на площадке вырубили – нашипел похлеще змеи. Теперь вот от тебя обороняется. Кроме меня, вообще никого не признаёт. Ну и Толю ещё – вроде у него на руках смирно сидел, когда в очереди в клинике ждали. -Загадочная кошачья душа – потёмки, - усмехается подруга. Через некоторое время стараниями обеих девушек – так уж у них принято – на столе появляются две чашки свежесваренного кофе, порционные сливки, ложки, сахарница и пачка крекеров. Ну вот, другое дело, можно и о первостатейно важном беседовать. -Ну давай, рассказывай, - Дунаева выжидающе смотрит на Оксану, которой, видимо, и самой не терпится высказаться уже, наконец, близкому человеку. -Да что тут рассказывать, - гостья вздыхает невесело и поджимает губы, - Покатилов меня правда напугал. Тот звонок мне тогда перед планёркой – помнишь? – был от него. Говорил, что сейчас во Франции, к себе звал. Всё пытался убедить, что в ФЭС меня ничего хорошего не ждёт, что тут мне все завидуют, потому что красоты и ума одновременно женщинам не прощают, особенно когда у руля – одинокая мегера. Это про Галину-то Николаевну! – чуть не вскакивает со стула от возмущения, - Ну я его послала и заблокировала. В тот же день мне поступало ещё несколько звонков с левых номеров, но я не брала трубку и блокировала. На следующий день всё было тихо, но я сидела как на иголках, думала, он перед бурей затаился. А ещё через день, когда вы с Пашкой на выезде были, позвонила Толе и попросила втихую пробить, что это за номера, принадлежат ли они Виктору и не планирует ли он здесь показываться. Ну он и выяснил за полчаса, что да, номера все покатиловские, но в России им и не пахнет, сидит он у себя в Марселе и нос оттуда высовывать не планирует. Я, в общем, только после этого смогла выдохнуть и первый раз за последние три дня заснула без валерьянки. -Амели, - Ольга не выдерживает и со слезами на глазах обнимает натерпевшуюся страха Оксану, - Ну ты же ведь могла и нам с Артёмом всё рассказать, не держать в себе эту жуть. Тем более, что этот хлыщ сделал бы тебе из-за рубежа? -Из-за рубежа – ничего, а вот пока здесь был… - тяжело вздыхает Амелина, - Я же рассказывала, да, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились? Как он в наш институт пришёл какого-то родственника пристраивать, когда я ещё на четвёртом курсе была? Мы тогда чисто случайно столкнулись, клянусь – а он мне потом две недели прохода не давал, подъезжал, караулил... Он тогда ещё не был таким влиятельным, но моего тогдашнего парня Тимура отпугнуть-таки умудрился. И несколько лет назад, когда узнал, что я уже в ФЭС работала, на Ваню вышел. Но у Тихонова, - морщится недовольно при воспоминании о любимом когда-то человеке, - на него какой-то компромат был. Ещё бы, с такими хакерскими навыками. В общем, к нам с Ваней он не лез. Но вот с какого-то перепугу на днях обо мне вспомнил… -И ты испугалась, что это связано с его возможным вояжем в Россию, - понимающе кивает оперативница, уже представляя масштаб ситуации и всецело бедной подруге сочувствуя. -Да. И дёргалась, спать три ночи не могла, пока мне Толя не рассказал, что он из Европы ни ногой. -Какими же сволочами они бывают, боже ж ты мой, - Дунаева устало потирает виски: её, кажется, настиг очередной приступ острого мужененавистничества, - Ну отказали тебе – так уйди с достоинством, не порти якобы любимой женщине жизнь! Так нет же, будем долбиться в закрытую дверь. Прямо копия Котова, ну вот ей-богу! Хотя до Котова дошло – может, и до твоего зазвездившегося дойдёт? -Дойдёт, - уже без сомнений соглашается Амелина, - А если что – бывший Андрюшин тесть поможет. Я Андрею всё-таки рассказала, - поясняет в ответ на вопросительный взгляд, - А он с Тусиным отцом в хороших отношениях остался, несмотря на развод. Они же полюбовно разошлись, да и брак у них был… скорее для родительского успокоения. -Главное, ты сейчас в порядке? – а вот Ольга смотрит серьёзно и озадаченно. -В полном. И в выходные с удовольствием составлю вам с Артёмом компанию на этом студенческом мероприятии. -Мы умудрились и Ломова уговорить присоединиться, - хихикает старлей, - Долго пришлось ему объяснять, что студенты-медики не круглосуточно над учебниками корпят и в больницах практикуются. Сказал, что хочет убедиться в этом лично. -Господи, какие ж вы… чудики в перьях! – Оксана мягко улыбается и вновь лезет к подруге обниматься. Кажется, только теперь она действительно чувствует себя в безопасности и максимально уютно. -Останешься у меня? – как само собой разумеющееся, предлагает Дунаева, посмотрев на часы, - Как всегда, кровать – тебе, себе раскладушку организую. Только учти – к тебе в ноги может забраться Катет, он любит на мягком спать. -Пусть забирается, - гостья беспечно смеётся. После свистопляски с Покатиловым, от которой у неё чуть не поехала крыша, кошачьими концертами её точно не испугать.