У каждого свой запоздалый кошмар

-Чёрт! – Маргарите эти катакомбы уже порядком действуют на нервы. С тех пор, как они с Игорем обнаружили зацепку на входе в виде буквы «Д», прошло полчаса, но ни намёка на присутствие старлея где-то поблизости пока не наблюдается. Как ни старается Селиванова засунуть самые мрачные предположения и предчувствия куда подальше – шансы найти Ольгу целой и невредимой стремительно тают. Шустов, судя по его каменному лицу и непроницаемому взгляду, явно гонит от себя точно такие же мысли. «Олька, чёрт бы тебя побрал!» - кто бы мог подумать, что скептик Селиванова когда-нибудь дойдёт до такого отчаяния? - «Если ты здесь, если ты жива – подай хоть какой-нибудь знак, пусть самый крошечный…» Но увы, ничего не происходит. Рита ещё раз цепким взглядом осматривает закуток, куда привёл очередной поворот. По-прежнему ни следа присутствия Дунаевой. Сердце пронзает леденящий страх: а вдруг эта ополоумевшая увидела ту самую нарисованную букву на стене или застала Олю за её рисованием и уже привела свой абсурдный приговор в исполнение, опасаясь быть обнаруженной? А если уже спрятала или как раз пытается где-то спрятать тело? Женщина со злости ещё сильнее стискивает кулаки, не желая даже ассоциировать это жуткое слово с коллегой. Пошло всё к чёрту, пока они её не нашли – думать будут о ней, как о живой и срочно нуждающейся в помощи. -Рит, смотри! – вдруг окликает её Игорь, - Это не тупик. Отсюда есть ещё один маленький ход, они могли уйти туда. Селиванова на автомате оборачивается туда, куда показывает напарник, и действительно видит крошечный ход. Им с Шустовым приходится проявить все чудеса чуть ли не акробатической ловкости, чтобы в него протиснуться – но, к счастью, они в этом преуспевают и оказываются в уже более широкой камере. -Тридцать пять минут, - доносится вдруг до них издали, - Сдашься или ещё поборешься? -Шустов! – Маргарита хватает напарника за руку, сделав знак прислушаться, - Оля там! Драгова с ней говорит. Ответ коллеги до ушей оперативников не доносится, но услышанное заставляет их приободриться: если преступница предлагает кому-то сдаться, значит этот кто-то как минимум жив. А других заложников, помимо Дунаевой, в катакомбах нет, значит… Значит, нужно срочно мобилизоваться и идти на звук голоса Арины как на единственный доступный маяк. Что они и делают. К сожалению, Драгова умолкает. Но по мере продвижения опера слышат другой звук – не то скрип, не то скрежет, похожий на трение подошв об асфальт. И идёт как будто не один человек, а два. Уже хорошо, значит, Оля способна передвигаться, а не лежит где-нибудь со связанными руками. -Какой же дубак, - цедит сквозь зубы Селиванова, потирая ладони друг о друга. Если уже они с Игорем успели так подмёрзнуть, то каково Ольге, находящейся здесь не менее двух часов, а то и дольше – страшно даже представить. Дунаева еле стоит на ногах, хоть и пытается продолжать путь. Не будь она нейтрализована с утра снотворным – сопротивляться холоду и усталости было бы, конечно же, в разы легче. Но разве сделала бы ей Арина Драгова столь царский подарок? Нет, конечно – хоть она всего лишь старлей и не слишком опытна в оперативной работе, наивной девочкой-ромашкой её точно не назовёшь. Бывшая недозоловка так или иначе попытается её убить и сделала всё, чтобы максимально выкачать из неё последние силы. Вся надежда и впрямь только на своих. Намёки Арины на то, что вряд ли она так важна ФЭСовцам, чтобы мобилизовать на её поиски всю контору, девушка старательно пытается игнорировать. Не может быть, чтобы хотя бы её банда не подняла шум на всю дежурную смену. Тем более, в лаборатории сегодня должны быть Оксана с Толей, а в морге – Тёма. Не оставили бы они её без помощи, если бы хоть зацепку нашли. Но могли и не найти... А если эта ухмыляющаяся сейчас прямо ей в лицо сволочь не оставила следов? Она же наверняка всё продумала, если не просто огрела её во дворе чем-нибудь тяжёлым по голове, а снотворное задействовала, да так умело, что старлей до сих пор не может вспомнить, как именно её усыпили. -Пятнадцать минут, - неотступно преследующий голос несостоявшейся родственницы за спиной, как ни странно, не вызывает у Ольги никакого страха – лишь брезгливость и почти смертельную усталость. Надо идти – впереди, кажется, маячит какой-то просвет. А точно ли надо? Вдруг это очередная обманка? Уже на подогнутых от слабости ногах Дунаева продолжает скорее ползти, чем идти – больше даже на автомате, чем из упрямства. Окружающая реальность, кажется, начинает куда-то от неё ускользать. Как же досадно – вдруг там, впереди, действительно выход, до которого она не доберётся чисто физически? -Капитан Селиванова, ФЭС. -Капитан Шустов из той же организации. Драгова Арина Романовна, вы задержаны. Что это, бред? Предсмертные глюки? Слишком знакомые голоса доносятся до неё приглушённо, но вполне явственно, чтобы быть плодом воображения. Вглядевшись из последних сил в тот самый тоннель, обещающий свет в конце, она действительно видит два крупных тёмных стремительно приближающихся силуэта. -Успели, - вырывается у неё полусмешок-полувсхлип. Дальнейшие события напоминают какую-то зажёванную плёнку, кадры на которой разглядеть и зафиксировать практически невозможно. Игорь, кажется, скручивает и уводит куда-то Драгову, которая, как ни странно, даже не думает упираться. Сама она, кажется, падает на руки мгновенно подорвавшейся Рите, которая – нет, это точно глюки! – отчаянно смаргивает совершенно несвойственные ей слёзы. Нет, это не галлюцинация, это реальность. Матерчатую куртку Селивановой, прижимающей её к себе, она ощущает кожей. И голос её тоже слышит совсем близко: -Чтоб ты ещё куда-нибудь без нас влезла, зомби доморощенная… -Твоя банда экспертская там на ушах стоит… -Ты что, думала, для ФЭС есть хоть что-то невозможное? Она уже ни о чём не думает. Просто не способна на мысли. И на самостоятельные шаги. Поэтому позволяет капитанам волочить себя к служебной машине ФЭС, как тряпичную куклу. Сейчас ей даже уже почти не холодно. Рита бережно сгружает её на заднее сидение и сама садится рядом. Игорь сдаёт Драгову дежурным в другое авто, сидящие в котором полицейские уже несколько часов ожидали наготове, и распоряжается немедленно доставить задержанную в ФЭС. Наконец-то самое страшное позади, теперь можно и трогаться. В тепле старлей начинает медленно, потихоньку, но всё-таки оттаивать и приходить в себя, обводя приобретающим осмысленность взглядом всё и всех вокруг. Рядом Рита. Рита надёжная, тёплая и зачем-то её обнимает, прижимая к себе. Сказал бы ей кто-нибудь пару лет назад, что Маргарита уже-не-Власова, с которой они почти органически друг друга не переносили, спасёт ей жизнь… -Артём? Да, это Селиванова, - капитан тем временем спешит успокоить главных героев дня, поднявших тревогу и первыми вышедших на подозреваемую, - В общем, отбой всем постам – нашлась наша пропажа. Живая, но в твоей помощи стопудово нуждается. Ну общее переохлаждение как минимум, плюс ей, - озадаченно оглядывает Дунаеву, пытаясь оценить её состояние, - явно что-то вкололи, когда похищали. Нет, она в сознании, просто в шоке, только отходить начала. Так, а с Ломовым-то что? Господи, у нас сегодня в ФЭС филиал лазарета, не иначе. Ну всё, сейчас Шустов задержанную оформит и выезжаем. Ольга, до всё ещё немного спутанного сознания которой доходят слишком уж пугающие в совместном контексте слова «Ломов» и «лазарет», нервно вздрагивает, высвобождаясь из капитанских объятий. -Так, панику отставить и на свой счёт не принимать, - благо, Рита правильно интерпретирует немой вопрос, застывший в её расфокусированном взгляде, - С вашим гениальным хакером всё в порядке, у него был приступ, но, к счастью, не тяжёлый, Тукаев справился. А, и предвосхищая дальнейшие расспросы – с Амелиной тоже всё хорошо, они все втроём сидят в лаборатории и мониторят нас. -Спасибо… - только и может выговорить старлей, постепенно обретая дар речи. Сил у неё по-прежнему совсем немного. -Благодарности – потом, сначала в надёжные руки тебя доставим, - отмахивается Рита, предчувствуя, что младшей коллеге предстоит ох какой нелёгкий разговор с судмедэкспертом. Честно говоря, на Олином месте она бы Рогозиной не так боялась, как доведённого до тихой ярости Артёма, полдня о ней беспокоившегося, - А знаешь, Дунаева, я тебе огромной белой завистью завидую. У меня такой банды нет. То, есть, я знаю, что в ФЭС мы все в любой беде друг за друга поручимся, но чтобы так… Они там натуральным образом чуть с ума не сошли. У меня вот никогда таких друзей не было. Замечательные они у тебя. -Я знаю, - Ольга слабо улыбается, - Куда бы я без них… Узнав последние новости, поделившись ими с лабораторией и убедившись, что Толе после всех этих потрясений не грозит повторный приступ, Артём направляется в морг, стремясь как можно скорее остаться там в одиночестве и хоть немного выплеснуть тщательно сдерживаемый гнев. Он благодарит все высшие силы, удачу и Рогозину, что по пути его никто не окликает и не пристаёт с вопросами. В душе у «язвы в хирургичке» бушует настоящее торнадо. Он никогда не привыкнет к своей работе, сколько бы ни уверял самого себя в обратном. Невозможно привыкнуть к тому, что в один прекрасный день твоя лучшая подруга, почти сестра, может не выйти на связь, а через несколько часов её найдут полуживую в катакомбах на окраине города и повезут тебе под крыло в качестве пациента. Хорошо ещё, что вообще живую. А если бы Шустов с Селивановой не успели? А если бы сюда сейчас везли не Дунаеву, а её окоченевший труп? Каково бы ему было выполнять свои прямые должностные обязанности, скажите на милость? Логикой он понимает, что любой оперативник рискует жизнью на каждом чёртовом выезде. Но сердцем – всякий раз протестует против этого. Наверное, потому он и кажется всем таким отстранённым и замкнутым – не хочет обзаводиться широким кругом друзей, слишком хорошо в силу профессии осознавая, насколько больно будет их терять. Но эти трое, не считая кота – они уже вросли в его жизнь. Они почти его семья. И случись что с любым из них – он бы не пережил. Если бы Покатилов всё-таки прикатил в Россию и хоть пальцем тронул Оксану... Если бы это чудовище в юбке осуществило свой план, отомстив Оле за смерть брата, который сам нашёл свою судьбу... Если бы Толя, чёрт возьми, не выдержал очередного приступа после сегодняшнего ЧП... Тукаев отчаянно жмурится и трясёт головой, будто пытаясь изгнать из неё столь правдоподобные в своей жути образы. Нет, он не будет об этом думать – иначе свихнётся. Стук в дверь вырывает его из кошмара наяву, чему он сейчас даже благодарен – но, бросив короткое «да, входите» и обернувшись, уверен, что сейчас взорвётся не то от негодования, не то от радостного облегчения. На пороге стоит капитан Селиванова с выражением всех тягот этого бренного мира на лице. За неё, отчаянно стараясь не упасть, держится ещё с трудом передвигающаяся на затёкших и замёрзших ногах Ольга.