Зомби-апокалипсису – не бывать

Полностью ясное сознание возвращается к Дунаевой только в морге, где Рита действительно буквально вручает её Артёму с рук на руки под строгий надзор. Девушка боится даже глаза на судмедэксперта поднять – он так и продолжает фонить тихой яростью настолько, что, того и гляди, начнёт бить электрическим током. Но, услышав от капитана что-то шёпотом сказанное, хоть немного меняет гнев на милость и, кивнув, просит Селиванову уйти. Друг в качестве пациента – то ещё приключение. Но Тукаев не перестаёт благодарить судьбу за то, что Ольга хотя бы не оказалась на его секционном столе (при одной только этой мысли даже ему, скептику с медобразованием, хочется суеверно плюнуть трижды через левое плечо). Еле сдерживая злость на всю ситуацию в целом, с самой пострадавшей девушкой он обращается крайне бережно, решив, что все мысли по поводу Драговой и чуть не устроенного ею зомби-апокалипсиса выскажет позже. К облегчению Артёма, нанесённый здоровью оперативницы вред ограничивается общим переохлаждением и наступившей вследствие него гипотонией, ну и след от инъекции на шее, как и снотворное в крови, действительно обнаруживается. По всей вероятности, получив укол, Ольга пыталась как-то сопротивляться, но совсем недолго – препарат подействовал почти мгновенно. Насколько он может судить как врач, скорее всего бедную Олю усыпили, а не ударили чем-нибудь тяжёлым по голове именно затем, чтобы она постепенно теряла силы по мере выполнения этого абсурдного квеста без каких-либо шансов спастись. Придя к такому заключению, эксперт вновь еле удерживается от того, чтобы не разнести что-нибудь в собственном морге. Вот же тварь садистская… Остаётся надеяться, что срок Арине светит справедливый. В итоге Дунаева оказывается закутана в позаимствованный из Валиного шкафа тёплый плед и отчаянно пытается согреться свежезаваренным чаем. Не хочется, конечно, читать ей лекцию – тем более, не сама же она к Драговой полезла. Но без серьёзного разговора так или иначе не обойтись – поэтому девушка первая поднимает на взвинченного друга уставшие глаза: -Тём, я знаю, что перепугала всю ФЭС и причинила вам кучу хлопот. Но появление этой чокнутой и для меня стало полной неожиданностью, поверь. Она никак не проявлялась раньше, я не получала никаких подозрительных сообщений, ни звонков. И слежки за собой тоже не замечала – наверное, я всё-таки плохой опер. -Дурища ты, Ольга Вадимовна, - Артём смотрит уже не зло, но крайне обеспокоенно, - Рита сказала, ты до последнего не верила, что тебя найдут. Откуда вот такие мысли, скажи мне, пожалуйста? Ты что думала, что мне на тебя начхать? Или Оксане, которая на одной валерьянке с утра держится? Или Толе, у которого от всех этих переживаний приступ случился? Ольга виновато кивает, хочет всё объяснить, но вместо членораздельного рассказа о пережитом её пробивает на истерику. Тукаев не знает, кем ему сейчас надо быть – другом или врачом, плюёт на все эти моральные дилеммы и просто крепко сжимает её в объятиях, давая прореветься в безопасности. Лучше бы, конечно, этого оказалась достаточно – седативные средства ей сейчас только навредят с учётом снотворной инъекции от Арины. Дунаеву трясёт от резко обострившихся после схлынувшего шока эмоций – сквозь рыдания она пытается рассказывать, как несостоявшаяся родственница на протяжении нескольких часов убеждала, что никому она в ФЭС и даром не сдалась, как пыталась держаться на честном слове, как, воспользовавшись мимолётным отвлечением похитительницы, намалевала на одной из стен первую букву своей фамилии, чтобы хоть какую-то зацепку оставить, если её всё-таки найдут… -Оль, ты всё сделала правильно, - Артём всё не выпускает её из объятий, радуясь, что истерика постепенно сменяется просто слезами от прожитого кошмара, - Но никогда не сомневайся в том, что ты нужна и важна, слышишь? Мы тут все за сутки чуть умом не тронулись, но тоже запрещали себе даже думать о плохом исходе. -Спасибо вам, - шепчет девушка, уже лишь немного всхлипывая, - А Оксана с Толей где? С ними точно всё хорошо? -Ставлю свой кандидатский диссер, Селиванова отгоняет их сейчас от морга, не давая прорваться, - Тукаев, наконец расслабившись, впервые за этот невыносимый день позволяет себе искренний, мягкий и добрый смех. -Рита… Сказал бы мне кто пару лет назад, что я буду обязана ей жизнью и при этом, как ни странно, не сгорать со стыда. -Видишь, насколько легче смотреть на людей и вещи, излечившись от зависимости? - патологоанатом понимающе хмыкает и, встретив ошарашенный взгляд подруги, поясняет, - Ну согласись же, нынешняя ты и хотя бы месяц назад, зацикленная на Гранине – это, как говорится, две большие разницы. -Теперь-то понимаю, - с облегчением вздыхает Ольга, - Я бы и сама к этому пришла, но с вашей помощью получилось быстрее. Тукаев хочет было ввернуть что-нибудь про вторую зависимость подруги – но это ему мешает сделать внезапная барабанная дробь в дверь морга. -Ну всё, оставшаяся половина нашей чокнутой команды прорвалась через селивановский барьер. Входите уже, - он вновь переключается в режим «главная ехидна ФЭС», впуская на своё рабочее место перепуганных Оксану и Толю. Следующие полчаса уже ему приходится извиняться перед надумавшими себе невесть чего друзьями за то, что отделался короткими сообщениями и запер Дунаеву здесь на час с лишним. Ну и сама Ольга тратит только начавшие возвращаться силы на убеждение этих двух ходячих переносчиков паники, что с ней всё в порядке, она ничего себе не отморозила, не впала в летаргический сон и даже не превратилась в зомби. Толя, в свою очередь, сам уверяет её, что нет, он не рисковал жизнью на рабочем месте, ему не грозит очередной приступ, у него есть при себе ингалятор и телефон Вали на совсем уж крайний случай. Заканчивается всё бесконечными коллективными объятиями и утиранием слёз Амелиной, державшейся до последнего, но сейчас намертво к подруге приклеившейся и не желающей отходить ни на шаг: -Олька, я… мы все т-тут чуть с ума н-не сошли, - хнычет, утыкаясь лицом в форменную куртку старлея, - Ник-когда больше н-не связ-зывайся со всякой нечистью, п-пожалуйста! – последние слова тонут в громких рыданиях. Оперативница, сама чуть не впав второй раз в истерику, клянётся и божится никогда больше не участвовать в сомнительных квестах и не заводить отношений с сомнительными сотрудниками следственного комитета. Убедить в этом Амели получается далеко не сразу – к терапевтической беседе приходится привлечь Артёма, задействовавшего все свои профессиональные навыки, эмпатию и дружеские чувства. Из морга вся честная компания движется прямо по курсу в кабинет Рогозиной. Полковник, ранее получившая известие о благополучном возвращении подчинённой, на живую и практически невредимую Дунаеву всё равно глядит с непередаваемым облегчением и даже вроде бы с гордостью – видимо, Игорь или Рита уже успели рассказать о её попытках бороться до последнего и кое-как нацарапанной букве «Д» на стене в катакомбах. Предоставляет выходной на восстановление и напоминает о необходимости дать показания в качестве потерпевшей послезавтра. Сообщает, что Арина Драгова тоже уже доставлена в ФЭС и ожидает допроса. При упоминании несостоявшейся золовки Ольгу пробирает дрожь, но окончательно утонуть во флэшбэках и триггерах ей, к счастью, не даёт стоящий рядом Толя – приобнимает за плечи и очень тихо говорит что-то успокаивающее. Девушка с благодарностью кивает и выдыхает резко – наконец-то на всей этой «зомбированной» истории будет поставлена точка. Может быть, хоть теперь её перестанут мучить кошмары... Отдав текущие распоряжения, полковник велит всем, включая подоспевших участвовавших в спасательном мероприятии оперов, немедленно ехать домой. Вся смена синхронно рапортует «есть!». Артём по сложившейся привычке обещает развезти всю их компанию по домам, Рита с Игорем собираются добираться до дома каждый на своём авто. Вдруг Ольга, вспомнив о чём-то важном, делает знак своим: мол, идите к выходу, я догоню, и взглядом просит Селиванову задержаться. Друзья тактично уходят, понимая, что сказать Маргарите хоть пару слов наедине Дунаева чувствует себя искренне обязанной. Любопытство – грех, что всем прекрасно известно. Но не присматривать за одной из «своих» три безбашенных эксперта, разумеется, не могут и, завернув за угол, наблюдают, как Оля и Рита тепло обнимаются, а затем капитан шепчет старлею на ухо что-то явно шокирующее, судя по её вытаращенным в ужасе глазищам и тому, как она поспешно ретируется, заметив появившегося в коридоре Шустова. -Ну? Всё, капитанские разборки в прошлом? – тепло улыбается Артём, когда она, все ещё с выражением полнейшей растерянности на лице, возвращается к ним, и все четверо наконец-то покидают здание ФЭС, - Чего такого сенсационного тебе наговорили? -Это Ритины дела, не мои, - старлей явно старается сдержать нервный смешок, - Но пари она теперь точно обязана выиграть. -Споры спорами, но кто-то нам обещал больше не лезть на амбразуру, - припоминает Оксана под одобрительные кивки Ломова. -Как минимум сейчас я собираюсь залезть к себе домой, покормить Катета, впихнуть в себя что-нибудь сама и лечь спать. -Я бы на твоём месте травяного чаю заварил, - Тукаев как всегда вовремя вспоминает о своей профессии, - А, и при первых же подозрениях на простуду или тем более бронхит – никаких геройских марш-бросков на работу, а пулей к врачу, поняла? Кто знает, чем многочасовые хождения по ледяным катакомбам могут аукнуться. -Очень надеюсь, что обойдёмся без этого, - Дунаева в молитвенном жесте складывает руки на груди, - Кстати! – с досадой хлопает себя по лбу, - Я же без связи осталась по вине этой чокнутой… Телефон-то она у меня выбила из рук и, наверное, окончательно раздолбала. -Тут такая история, - виновато поясняет Толя, - Опера нашли твой мобильный, но он теперь вещдок и будет приобщён к делу, так что сама понимаешь… -Что ж поделаешь, - беспечно пожимает плечами оперативница, - Придётся покупать новый и восстанавливать симку. Не самое страшное из всего, что случилось и могло случиться. -Вот уж точно, - Артём одобрительно кивает, - Но завтра чтобы купила хоть кнопочный раритет – лишь бы была при связи, а то, - достаёт из кармана куртки собственный телефон, открывает список исходящих и демонстрирует подруге, - сегодня вот всё утро пытался до тебя дозвониться, пока не выяснили, что к чему. Ольга виновато смотрит на дисплей тукаевского мобильника, увидев восемь пропущенных, но тут меняется в лице – до неё только сейчас доходит, как этот доморощенный король сарказма записал её в списке контактов. Устраивать скандал при остальных друзьях, понятное дело, она не собирается, но читать по глазам судмедэксперт всегда умел, и сейчас в её взгляде читается недвусмысленное: «Тём, ты там совсем крышей поехал?!», перемежаемое совсем не злой усмешкой. Разумеется, Дунаева не сердится и даже почти восхищается специфическим юмором старшего друга. Но, чёрт возьми, только такой помешанный на своей профессии медик мог записать её, старшего лейтенанта ФЭС, у себя в мобильном под именем «Кофеинзависимая психозсинтаза».