О своих, чужих и ком-то между

Пришедший как ни в чём не бывало следующим утром на работу Гранин чувствует себя ни много ни мало свалившимся на Землю инопланетянином. История с похищением и спасением Ольги дошла до него, по закону подлости, в самый последний момент – поэтому сейчас состоянием и выражением лица он напоминает выброшенную на берег рыбу. Услышанное по сарафанному радио никак не желает укладываться в голове. Олю похитила сестра погибшего в СИЗО Армана Драгова. Оля даже не подозревала о её существовании и о грозящей ей опасности. Олю нашли по большей части благодаря смекалке этой её банды экспертов, на которых он смотрит теперь совсем по-другому. Олю вытащили из этого ледяного ада, когда она была уже на волоске от гибели. Это просто чёрт знает что. Это не жизнь, это какой-то скверный сюжет для триллера. Но реальность безжалостно убеждает капитана в обратном. В коридорах ФЭС только и разговоров, что об Арине Драговой, чистосердечно признавшей свою вину при допросе и при этом не выказавшей ни капли раскаяния. При других обстоятельствах эту несомненно психически нездоровую молодую женщину можно было бы даже пожалеть – смерти брата и матери последовали буквально друг за другом, пока она была ни сном ни духом, живя и работая в Казани. Но вот её план был чётко продуман и почти безукоризненно осуществлён – так что ни о каком состоянии аффекта говорить не приходится. Как задержанная похитительница сообщила Рогозиной, о причастности некой старшего лейтенанта полиции Ольги Дунаевой к аресту её брата она узнала случайно пару месяцев назад, когда этим с ней поделился не слишком трезвый сослуживец Армана на второй године. И вот тогда младшая Драгова всё для себя решила. Сама назначила виновную в гибели нечистого на руку родственника, сама вынесла ей приговор и даже успела приступить к исполнению. Вызнала адрес несостоявшейся невестки, место её работы и в один прекрасный день банально подкараулила её утром. По её же словам, ей по большей части просто повезло – старлей никогда не была знакома с ней лично: пока они с Арманом встречались, она никуда не выезжала из Казани. Вот и сработал фактор внезапности. Ну а дальше – дело техники: усыпить, отобрать удостоверение, табельное и средство связи и вывезти на место. А уж устроить смертельный квест для неё, кэйверши со стажем, никакой проблемы не составило. -Кто ж знал, что эта живучая зараза найдёт какой-то черепичный обломок и знак вашим оставит. И что за неё здесь горой стоят? - без малейшего раскаяния выдала она тогда Рогозиной, - Честно, не будь она убийцей моего брата, я бы её даже зауважала – до последнего не сдавалась. Драгову направили в изолятор временного содержания, кое-как отошедшую от переохлаждения и шока Олю – домой восстанавливаться. Но почему ему, вроде как не последнему человеку в её жизни, никто ничего не сообщил? Ладно эти её ненормальные – к тому, что друг о друге они слова за спиной не скажут, Павел уже привык. Но неужели Рита, знавшая, как много значила для него Дунаева, да и значит сейчас, не могла хоть словом обмолвиться? Или Игорь, которому до их межличностных разборок дела никогда и никакого не было? И как ему теперь в одиночку справляться со свалившимся на него грузом нежданных знаний? -Паш, они предполагали, что ты тоже с места сорвёшься и натворишь что-нибудь, - рядом, как всегда тихо и внезапно, материализуется дежурящая с ним в эту смену Юля. К ней он уже привык, прикипел даже – но вот к её неожиданным появлениям привыкнуть невозможно никогда, - Вдруг ты бы к ней поехал, объяснений стал требовать или ещё как-то напугал? -Ну да, я же такой невменяемый сталкер-террорист, что попёрся бы с претензиями к чудом не замёрзшей в ледяных катакомбах девушке, - ухмыляется капитан с горькой иронией, - Мне кажется, они охраняют её от меня едва ли не больше, чем от любого преступника. -Не преувеличивай, - Соколова смотрит на него пристально, но вдруг её взгляд делается грустным, - Скажи, ты точно уверен, что пережил свои чувства к ней? Если что – никогда не поздно всё вернуть. Ему кажется или в серо-зелёных глазах майора блестят застывшие слёзы? Быть не может, это же Соколова – она никогда не плачет по пустякам… «Дурак ты, товарищ капитан,» - слава богу, Гранин успевает прислушаться к голосу здравого смысла, - «Про Олю ты в своё время тоже ничего не понимал, хотя каждый её поступок кричал о том, как ей важно быть услышанной и принятой за равную. Теперь ещё одну хорошую женщину обидеть хочешь?» -Юль, - он берёт погрустневшую Соколову за руку и смотрит ей прямо в глаза, не желая ничего скрывать, - Романтических чувств к Дунаевой у меня правда уже не осталось. Но это не значит, что она для меня – посторонний человек, понимаешь? Нас многое связывает, поэтому меня так и огорчило, что о несчастье с ней я узнал через третьи руки. Мне просто нужно с ней поговорить, убедиться, что она в порядке. Возвращаться к ней или чего-то требовать я точно не собираюсь. -Спасибо за честность, Паш, - Соколова отзывается не сразу, будто пытаясь осмыслить услышанное, - Мне пока тоже трудно всё это осознать, но я успела запомнить, что ты не Лисицын, - впервые улыбается, хоть и немного печально, - Ещё раз спасибо, - подаётся навстречу и обнимает смущённого от её неожиданной сентиментальности капитана. Он чувствует в себя в параллельной вселенной, определённо. Что он сделал с главной язвой всея ФЭС? Или просто позволил ей быть самой собой, не раня лицемерием, не множа ложь и не давая пустых обещаний? В любом случае, оставлять её он не собирается – ещё чего надумала! Но поговорить с Олей о пережитом надо всё равно, чтобы не оставлять вокруг себя никаких призраков прошлого. Остаётся надеяться, что она уже успела восстановить сим-карту и не будет настроена резко против общения… Проснувшись в половине девятого даже без будильника, Дунаева внимательно прислушивается к своим ощущениям. Вроде бы с ней всё в порядке, но на улицу она сегодня выползет только ненадолго за новым средством связи и наварит себе чего-нибудь согревающего в профилактических целях. По крайней мере, Артём, доставивший её вчера домой с диагнозом «лёгкая степень гипотермии», советовал именно это – и, разумеется, запретил кофе, пока она не восстановится полностью. Настоящим чудом для девушки стала возможность выспаться без кошмаров – честно говоря, накануне она боялась засыпать и до последнего боролась с подступающей дремотой, то перещёлкивая пультом все без разбора телевизионные каналы, то пытаясь перечитывать совершенно бестолковый сборник современных стихов, непонятно в каком угаре и на какой барахолке откопанный. Но в конце концов Морфею проиграла вчистую, провалившись в безмятежный сон, а утром выдохнула с облегчением – никакие кошмары её не беспокоили, а под боком клубочком свернулся Катет, видимо, почувствовавший, что этой психованной двуногой без живой шерстяной грелки ну никак не обойтись. В общем и целом, жить вполне можно. За утро Ольга успевает заварить полный термос ромашкового чая, накормить проснувшегося Катета и саму себя и, закутавшись как можно многослойнее, выбраться из дома. Да уж, теперь ей точно не придёт в голову забывать надеть на работу перчатки или шапку… К счастью, погода сегодня оказывается к ней милостива, заранее поставленная на прогрев машина заводится сразу, а ближайший салон связи находится в десяти минутах езды. Так или иначе, уже через час девушка снова дома, пьёт тот самый чай и отзванивается-отписывается всем своим. Родителей и братьев в другом городе она благополучно решает не волновать и соврать, что телефон вчера просто разбила, спеша на срочный выезд и выронив. Зато перед друзьями держать ответ приходится без прикрас. Выясняется, что выходной сегодня дали всем, кто вчера так или иначе приложил руку к её героическому спасению. Ну и слава богу… Оксана чуть с ума не сходит, услышав в трубке её голос, но выдыхает с явным облегчением и требует беречь себя. Тёма ворчит и допрашивает по форме: «Точно не простудилась? Симптомов нет? Согревающее питьё дома есть?» – но, получив удовлетворившие его ответы на все вопросы, перестаёт бурчать и смеётся в трубку. Толя беспокоится всерьёз, ещё и порывается извиниться, что вчера оказался практически бесполезен из-за приступа – но это девушка пресекает сразу, буквально ткнув его носом в тот факт, что без найденной им Арининой ДНК её можно было бы считать без вести пропавшей. С такой железной аргументацией Ломов спорить не рискует, а сам на расспросы подруги обещает не забывать больше ингалятор где попало и не бояться в случае чего обращаться к Артёму. И вот только она успевает успокоить свою сумасшедшую банду – её застаёт врасплох совершенно неожиданный звонок: «Вызывает Павел Гранин». Ольга вновь внимательно прислушивается к самой себе. Но нет, сердце не ёкает, паника не подступает и даже вспоминать тот абсурдный случай с Соколовой в кабинете начальства больше как-то не тянет. Остаётся только непонимание – зачем звонит? Что ему вдруг понадобилось? Если расспросить о пережитом – то неужели это не может подождать до завтра? Но трубку старлей всё же берёт. Отвечает на удивление спокойно, даже не прикладывая к этому никаких усилий. И неожиданно отвечает согласием на поставивший в тупик вопрос: «Можно я заеду вечером? Не подумай ничего, просто поговорить…» Где-то на периферии сознания бродит мысль о том, одобряет ли майор Соколова вечерние посиделки с бывшими. Но Ольга тут же одёргивает себя – не её это дело, да и наверняка Юля в курсе последних событий. Гранин приезжает после смены, как и обещал. Уставший, растрёпанный, взмыленный – точно с тяжёлого выезда. Но на её вопросительный взгляд только рукой машет – «не бери в голову, дело как дело». Она, пожав плечами, отправляет позднего гостя в ванную, а после – приглашает за стол, предложив травяной чай – в конце концов, одной ей весь термос не выпить, да и ромашка успокаивает. Мужчина смотрит на неё как-то странно, будто не узнавая, но кивает с благодарностью. -Спасибо. Так хоть немного выдохну. Мне очень было важно к тебе сегодня приехать, Оль. -Понимаю, - девушка кивает совершенно серьёзно и искренне, без всякой иронии, - Мы с тобой ведь вряд ли уже будем друг другу чужими, да? -Это точно, - невесело усмехается Павел, - Хотя на место в вашей тесной банде не претендую, уже понял, что бесполезно. Старлей укоризненно качает головой – ох уж эти старые привычки! – и молча разливает чай. -Я не знал ничего, Оль, - Гранин, отхлебнув немного из своей чашки, тут же отставляет её в сторону, - Но не буду тебя упрекать за то, что не рассказала, даже не думай. Ты такое пережила, что представить страшно. Боюсь, будь я вчера на месте наших – пристрелил бы эту Арину на месте. -Давай не будем о ней, ладно? – Ольга поджимает губы: разговор не клеится. Почему в их общении всё, до последней мелочи, выходит вот так несуразно и по-дурацки? - Я понимаю, что ты обо мне беспокоился, но пойми и меня тоже: я хотела бы просто вычеркнуть некоторые события и людей из памяти. -Прости, - он виновато опускает глаза, - Знаешь, так хочется, чтобы все наши раны благополучно зарастали со временем – но с нашей работой мы только и делаем, что наживаем себе новые. -Да и без работы – просто когда живём, - пожимает плечами старлей, немного расслабившись, - Главное – на них не зацикливаться. -Ты говоришь прямо как… - капитан осекается на полуслове, не решаясь продолжить фразу и чувствуя себя круглым идиотом, но Дунаева совершенно невозмутимо заканчивает за него: -Как Юля? Ну что ж, если две женщины, причём совершенно разные, говорят одно и то же – может быть, к ним следует прислушаться? -Я подумаю. А знаешь, Оль, ты изменилась. -Ну рано или поздно все мы перестаём быть вечными подростками и королями драмы. Даже такие ходячие драмы, как я. Внезапно в их философскую беседу вклинивается совершенно прозаичная реальность. Реальность, окрашенная в песочный и шоколадный цвета, как все тайцы (пусть и наполовину – неважно), заходит на кухню на мягких лапах и, почуяв в доме чужака, принимается в своей обычной манере шипеть. -Катет! – Ольга подскакивает с места, как ужаленная, в ужасе всплеснув руками, - Господи, ну как тебя научить гостеприимству, а? Паш, извини, - виновато оглядывается на гостя и, взяв питомца на руки, сажает к себе на колени. Это хотя бы частично примиряет носителя гордого математического имени с присутствием подозрительного постороннего мужчины в доме, но внимательных глаз с Павла кот всё равно не спускает. -Пятый участник вашей банды примчался тебя защищать, - усмехается капитан, но тут вдруг о чём-то вспоминает, - Оль, а я ведь в курсе, что его Ломов нашёл, а не ты. Об этом вся лаборатория говорила. -Эта лаборатория… - недовольно бурчит Ольга, - Потому и пришлось тебе приврать, что от них уже успела ерунды наслушаться. Им только повод дай посплетничать. Своими бы делами занимались. У Андрея Амели есть, у Белой – Лёня, чего к нам лезут-то тогда? -«К вам»? – уточняюще переспрашивает Гранин, намеренно выделив интонацией местоимение, но тут же, опомнившись, с досадой качает головой, - Прости. Правда, прости. Кто я теперь такой, чтобы вмешиваться куда не просят? Даже если теперь ты пытаешься с кем-то сойтись – это не моё дело. -Дурак ты, Паша, - устало, хоть и совершенно беззлобно выдыхает Дунаева, - Желаю тебе когда-нибудь по-настоящему подружиться с женщиной. Может быть, тогда ты меня поймёшь. Капитан молча кивает, явственно понимая, что в гостях засиделся. Пора домой. Ещё и Юля волнуется, наверное… Зато теперь он может с чистой совестью сказать ей, что больше к Оле никогда не придёт.