Часть 2

Прошло несколько дней. Алфёдов не знал, сколько именно. В Секторе 4 время текло иначе — перемежаясь вспышками боли и провалами в забытье. Его тело успело восстановиться, но внутри, глубоко под снежной плотью, поселилось новое чувство. Он боялся вопросов. Вопросы приводили в Сектор 4. Вопросы — это боль. Лучше молчать. Лучше улыбаться. Улыбка — это безопасно. — Образец 7-А! — Раздался голос из динамика над дверью. — Перевод в детский сад. Сопроводить. — Дверь открылась. На пороге стоял лаборант — молодой, с рыжими веснушками и глазами, которые ещё не научились быть пустыми. Он смотрел на Алфёдова с чем-то, похожим на жалость. — Идём. — Тихо сказал он. — Там весело. — Куда? — Спросил Алфёдов. И тут же прикусил язык — мысленно, потому что языка у него ещё не было — от страха. Вопрос. Зачем он задал вопрос? Но лаборант не повёл его в Сектор 4. Он повёл его по длинному белому коридору, мимо дверей с номерами и предупреждающими надписями. В конце коридора была дверь, выкрашенная в жёлтый цвет. На ней детскими каракулями было написано: «Детский сад. Улыбайтесь!» Лаборант открыл дверь. — Заходи. Здесь твои новые друзья. — Проговорил парень. Комната, которая пахла лекарствами Помещение внутри оказалось большим. Светло-голубые стены, нарисованные облака, пластиковые столики и стулья. Игрушки — плюшевые мишки, кубики, машинки. Всё как в настоящем детском саду. Воздух пах чем-то сладковатым, лекарственным, как в больнице, когда дают витаминки. Алфёдов не знал, что такое больница, но запах показался ему странным. Здесь были другие. Пятак Из-за пластикового столика поднялся маленький поросёнок. Он был крошечным — размером с котёнка. Розовая шкурка, копытца, пятачок. На шкурке там и тут виднелись светлые полоски — шрамы, но поросёнок, кажется, не обращал на них внимания. Он улыбался. — Привет! — Сказал поросёнок звонким, радостным голосом. — Ты новенький? Меня зовут Пятак. А ты? — Ал… Алфёдов, — Ответил снеговик, не веря своим ушам. Говорящий поросёнок. Но в лаборатории, кажется, всё было говорящим. — Алфёдов? Какое смешное имя! — Пятак запрыгал на месте. — Пойдём, я покажу тебе нашего друга! — Он схватил Алфёдова за руку (копытце оказалось тёплым) и потащил в угол. — А у тебя на теле полоски? — Заметил Алфёдов, указывая на шрамы. — Тебе больно? — Это? — Пятак посмотрел на свои бока и пожал плечами. — Не знаю. Воспитатели говорят, это я так расту. У всех растут полоски. Правда? — Он обернулся к другому существу, которое сидело на полу и бесцельно перебирало кубики. — Братец 4.0.4 — Проговорил Пятак. Существо было размером с футбольный мяч. Оно не имело чёткой формы — то округлялось, то вытягивалось, то распадалось на несколько частей, которые тут же собирались обратно. Из его тела торчали какие-то блестящие штучки, похожие на кнопки, и иногда они мигали разными цветами. — Это братец 4.0.4, — Сказал Пятак, подходя к существу. — Мы не знаем, почему его так зовут. Но он хороший. Правда, братец? — Существо мигнуло зелёным и выпустило из себя маленький шарик, который тут же втянуло обратно. — Он умеет складывать кубики. — Продолжил Пятак. — Смотри! — Братец 4.0.4 вытянул одну из своих частей в подобие руки, взял красный кубик и поставил его на синий. Потом его тело снова сжалось в шар, и кубики рассыпались. — Он забывает, что делал. — Вздохнул Пятак. — Но это ничего. Воспитатели говорят, что он просто маленький и всему научится. — Проговорил поросёнок. Алфёдов посмотрел на шрамы Пятака, на мигающее тело братца. Что-то внутри него — то, что ещё не научилось молчать — хотело спросить: «Почему у вас такие странные тела? Почему вы здесь?» Но он вспомнил Сектор 4 и промолчал. — А там кто? — Спросил он, кивнув в сторону другого конца комнаты. Медвежонок 5.0.5 Там, у окна, сидел голубой медвежонок. Он был маленьким, мягким, с очень пушистой шерстью. Он сидел на стульчике и смотрел в стену. На его голове рос цветок. Настоящий цветок с пятью лепестками — нежно-голубыми, почти прозрачными, с тонкими прожилками. Прожилки чуть заметно пульсировали. Цветок был прикреплён к голове медвежонка зелёным стебельком, который уходил прямо в шерсть. — Это 5.0.5. — Тихо сказал Пятак. Улыбка с его мордочки сползла. — Он не разговаривает. Но он хороший. — Почему у него цветок на голове? — Спросил Алфёдов. — Не знаю. — Пятак пожал плечами. — Воспитатели говорят, это чтобы он был красивым. — Ответил поросёнок. Рядом с медвежонком сидели двое в белых халатах — воспитатели. У одного в руке был маленький пинцет. Второй держал планшет. — Дети. — Сказал первый воспитатель ласковым голосом. — Сейчас мы будем играть в игру. Игра называется «Лепесток». 5.0.5, ты готов? Медвежонок медленно повернул голову. Его глаза-пуговицы смотрели на воспитателя с доверием. Он кивнул. — Умница. — Воспитатель погладил его по голове, обходя цветок стороной. — Ты знаешь правила. Мы отрываем один лепесток, а ты потом получишь вкусную конфетку. Договорились? — Медвежонок снова кивнул. Он даже чуть улыбнулся — беззубой, детской улыбкой. Алфёдов смотрел и не понимал. Зачем отрывать лепесток? Это же больно? Он хотел спросить, но Пятак дёрнул его за руку. — Не мешай! — Прошептал поросёнок. — Это игра. 5.0.5 любит конфеты. А лепестки отрастают. Воспитатели сказали. — Отрастают? — Переспросил Алфёдов. Ему показалось, что пульсация прожилок стала быстрее. — Ну да. — Пятак говорил уверенно, но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. — Наверное. — Сказал он. Воспитатель аккуратно взялся пинцетом за один лепесток. Тот затрепетал. Медвежонок 5.0.5 замер, его тело стало жёстким, как доска. — Раз, два, три. — Весело сказал воспитатель и дёрнул. Лепесток отделился с тихим влажным звуком. Медвежонок не закричал. Но его рот открылся в беззвучном оскале, глаза-пуговицы расширились, а из уголков побежали слёзы. Густые, прозрачные, как вода. Он затрясся всем телом, но не издал ни звука. — Тише, тише. — Второй воспитатель погладил его по спине. — Всё хорошо. Ты молодец. Конфетку потом дадим, как обещали. — Сказал второй. Медвежонок продолжал плакать, но кивнул. Он верил. Он верил, что конфета стоит этой боли. Алфёдов смотрел на оторванный лепесток. Тот лежал на столе, поблёскивая прожилками, и медленно темнел, сворачивался. Из места отрыва на голове медвежонка сочилась прозрачная капля. — А почему он не кричит? — Шёпотом спросил Алфёдов у Пятака. — Потому что он хороший мальчик. — Ответил поросёнок, и в его голосе не было иронии. Только странная, детская уверенность. — Воспитатели говорят, что кричать нельзя. Кричать — это плохо. Надо терпеть. И тогда вырастешь большим и сильным. — А ты терпишь? — Спросил Алфёдов, глядя на шрамы на теле Пятака. Поросёнок улыбнулся — растерянно, но честно. — Я стараюсь. Иногда получается. Иногда нет. Но воспитатели меня всё равно любят. Они же дают нам конфеты. И игрушки. И крышу над головой. — Он сел на пол и обхватил себя копытцами. — Это же детский сад. Здесь хорошо. Правда? — В его голосе прозвучал вопрос. Не к Алфёдову. К себе. Медвежонок 5.0.5 перестал плакать. Его тело всё ещё вздрагивало, но он уже улыбался воспитателям — той же доверчивой, детской улыбкой. На голове у него осталось четыре лепестка. Один из них был надорван — наверное, в прошлый раз. Воспитатели что-то записали в планшет, улыбнулись детям и вышли из комнаты. — Поиграем? — Спросил Пятак, поворачиваясь к Алфёдову. — Братец 4.0.4, покажи, как ты умеешь строить башню! — Существо мигнуло зелёным и начало распадаться на куски. Алфёдов стоял посреди комнаты и смотрел на всё это. На шрамированного поросёнка, который не знал, откуда у него шрамы. На существо, которое рассыпалось и собиралось заново, не понимая, что с ним не так. На медвежонка, который улыбался сквозь слёзы, потому что верил: лепестки отрастают, а конфеты того стоят. Они не знали. Они не знали, что они — чьи-то эксперименты. Алфёдов вдруг понял, что он — такой же. Что его «прогулки» в Сектор 4, его «лечения», его «игры» — это то же самое. Просто под другим названием. — Ты будешь с нами играть? — Спросил Пятак, глядя на него снизу вверх. Алфёдов посмотрел на открытую, наивную мордочку поросёнка. На братца 4.0.4, который пытался собрать себя обратно. На медвежонка 5.0.5, который уже перестал плакать и теперь гладил свой оставшийся цветок. — Буду. — Сказал он и улыбнулся своей милой, доброй улыбкой. Потому что вопросы приводят в Сектор 4. Потому что улыбка — безопасно. Потому что он уже учится. Он сел на пол рядом с Пятаком и взял кубик. Братец 4.0.4 мигнул жёлтым — может быть, радостно. Медвежонок 5.0.5 повернул голову и посмотрел на нового друга. На секунду Алфёдову показалось, что медвежонок хочет сказать что-то. Предупредить. Но тот просто улыбнулся — той же улыбкой, которой улыбаются дети, когда не знают, что их любовь — это часть протокола. — Добро пожаловать в детский сад, — сказал Пятак. — Здесь весело. — Алфёдов кивнул.