Часть 3

День второй. Утро Алфёдов проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. Он вскочил, зажмурился, готовый к удару, к ремням, к боли — но вместо этого услышал весёлый голос: — Эй, вставай. Завтрак остынет. — Сказал мужчина. Он открыл глаза. В комнате было светло — солнечные лучи пробивались сквозь замерзшее окно, рисуя на полу золотистые полосы. Альцест стоял рядом, уже одетый, с кружкой чая в руке. От него пахло дымом и свежим хлебом. — Я… я спал. — Сказал Алфёдов, протирая глаза-угольки. — Без кошмаров. — И отлично. — Альцест улыбнулся. — Значит, тебе тут нравится. Идём, я блинов напёк. Сегодня с творогом. — Добавил он. Алфёдов сполз с дивана, натянул на себя чистое полотенце Альцест выделил ему отдельное, с вышитым медведем и побрёл на кухню. Запах блинов кружил голову. На столе стояла тарелка с горкой румяных блинов, рядом — миска с творогом и сметаной, чайник и маленькая вазочка с вареньем. — Садись. — Альцест подвинул стул. — Сегодня у нас важный день. — Важный? — Алфёдов насторожился. — Да. Сегодня мы будем учить тебя правильно есть. Без проливаний на стол. — Алфёдов посмотрел на свою тарелку, потом на Альцеста, и серьёзно кивнул. — Я попробую. — Он взял блин — аккуратно, как учил Альцест, — положил на него ложку творога, свернул трубочкой, макнул в сметану. И отправил в рот. Получилось не идеально — творог вытек на палец, — но блин не развалился. — Молодец. — Похвалил Альцест. — Уже прогресс. Ещё пару дней, и ты сможешь есть как человек. — А я хочу есть как человек. — Сказал Алфёдов, облизывая снежный палец. — Я хочу быть человеком. — Радостно сказал снеговик. Альцест на секунду замолчал, глядя на него поверх кружки. Потом тихо сказал: — Ты уже человек. Просто снаружи ты снежный. А внутри — самый настоящий. — Алфёдов не ответил. Он просто взял следующий блин и принялся есть, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не от еды. От слов. День третий. Прогулка — Сегодня мы пойдём в лес. — Объявил Альцест после завтрака. — Надо проверить капканы. И заодно покажу тебе, где я собираю грибы летом. — А зимой там есть грибы? — Удивился Алфёдов. — Нет, зимой там только снег. Но я покажу тебе места. Чтобы ты знал. — Алфёдов натянул на себя старый шарф — Альцест настоял, чтобы он укутал шею, «а то замёрзнешь, снежок», и они вышли. Лес был тихим, белым, сонным. Снег лежал ровными сугробами, деревья стояли в инее, как в хрустальных одеждах. Алфёдов шёл рядом с Альцестом, проваливаясь по колено, но не жаловался. Ему нравилось смотреть на следы зверей, на пушистые ветки, на то, как солнце играет в снежинках. — Смотри. — Альцест указал на небольшую кучку свежей земли. — Это лиса прошла. Или заяц. Видишь следы? — Алфёдов наклонился. Следы были маленькими, аккуратными, похожими на цветочки. — Красивые. — Сказал он. — Ага. Лес — он как книга. Если умеешь читать следы, он расскажет тебе всё. Кто прошёл, куда шёл, что ел. — Альцест улыбнулся. — Может, и тебя научу. Станешь охотником. — Я? Охотником? — Алфёдов засмеялся. — Я же снеговик. Я буду охотиться на морковки? — А почему нет? — Подмигнул Альцест. — Морковки — они хитрые. Они умеют бегать! — Пошутил мужчина. Они прошли ещё немного, пока не вышли на небольшую поляну. Посередине стояла старая коряга, вся покрытая мхом и снегом. Альцест сел на неё, похлопал рядом: — Садись, отдохни. — Алфёдов забрался на корягу, свесил ноги, болтая ими в воздухе. Вокруг было тихо, только где-то далеко стучал дятел. — Слушай, снеговик. — Сказал Альцест, глядя в небо. — Ты же не останешься тут навсегда, да? — Алфёдов замер. Он не думал об этом. Он просто жил — здесь, сейчас, с чаем и шоколадом. — Я… я не знаю. — Честно ответил он. — Я хочу остаться. Но я боюсь, что они меня найдут. И тебя… — Меня не найдут. — Твёрдо сказал Альцест. — Я прятался от людей двадцать лет. Если я могу спрятаться от них, то могу спрятать и тебя. Но ты — не для этого. Ты создан для чего-то большего. Я чувствую. — Для чего? — Прошептал Алфёдов. — Для того, чтобы жить. — Просто ответил Альцест. — По-настоящему. Не в лаборатории, не в бегах. А здесь, в мире. Среди людей. Среди зверей. Среди снега. Ты сможешь, я знаю. — Он повернулся к Алфёдову. — Просто дай себе время. — Добавил он. Алфёдов сидел на коряге, смотрел на заснеженную поляну и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Страх уходил, уступая место чему-то новому. Надежде. День четвёртый. Первая самостоятельность — Сегодня я уйду в город. — Сказал Альцест утром, собирая рюкзак. — Нужно взять муку, крупу, спички. И шоколад тебе купить. Будешь один. Справишься? — Сказал мужчина. Алфёдов замер. Один. В доме. Без Альцеста. — Я… я боюсь. — Признался он. — Знаю. — Альцест присел перед ним на корточки. — Но ты должен попробовать. Я вернусь к вечеру. Будешь вести себя хорошо — получишь двойную порцию шоколада. — А если я не справлюсь? — Справишься. — Альцест потрепал его по снежной голове. — Ты сильный, чудовище. Я знаю. — Он ушёл, и дверь за ним закрылась. Алфёдов остался в доме один. Сначала он просто сидел на коврике, глядя на печку. Потом решил, что так нельзя. Он встал, прошёл на кухню, посмотрел на посуду. Вчера они мыли тарелки вместе. Сегодня он может помыть их сам. Он налил в таз тёплой воды, добавил мыла, взял губку. Тарелки были грязными — от вчерашнего ужина и сегодняшнего завтрака. Он мыл их медленно, старательно, перетирая каждую. Когда последняя тарелка оказалась на сушилке, он почувствовал гордость. Он сделал это. Сам. Потом он подмёл пол — метлой, которую Альцест оставил у двери. Криво, но старательно. Собрал золу из печки, сложил поленья у печи. Всё, как учил Альцест. К вечеру он устал, но довольный сел на диван. Чайник остыл, но он не умел зажигать печку. Он просто сидел и ждал. Когда за окном начало темнеть, он испугался. Что если Альцест не вернётся? Что если он ушёл навсегда? Но дверь открылась. — Чудовище! — Раздался весёлый голос. — Я пришёл. И шоколад принёс. Ого, смотрю, у нас тут порядок. Ты убрался? — Да! — Алфёдов вскочил, подбежал к Альцесту. — Я мыл посуду! И пол! И печку почистил! Смотри! — Радостно ответил снеговик. Альцест обвёл взглядом комнату. Посуда блестела, пол был чистый, дрова аккуратно сложены. Он посмотрел на Алфёдова и улыбнулся. — Молодец, чудовище. Ты — настоящий хозяин. Держи. — Он протянул ему плитку шоколада. — Это тебе за труды. —:Алфёдов взял шоколад, прижал к груди и заплакал. Но на этот раз — от счастья. День пятый. Снеговик на обложке — Сегодня мы будем рисовать. — Объявил Альцест. — Я не умею рисовать. — Честно сказал Алфёдов. — Учиться никогда не поздно. Смотри. — Альцест достал лист бумаги, карандаш и начал рисовать. Быстро, уверенными линиями. Через несколько минут на листе появился снеговик — маленький, кривобокий, с приклеенной морковкой и глазами-угольками. Точь-в-точь Алфёдов. — Это я? — Изумлённо спросил снеговик. — Ты. Узнал? — Альцест подмигнул. Алфёдов смотрел на рисунок и не мог поверить. Кто-то нарисовал его. Не как образец, не как монстра. Как снеговика. Милого, смешного, живого. — Можно я попробую? — Спросил он. — Давай. — С теплотой ответил мужчина. Он взял карандаш — пальцы дрожали. Он попытался повторить линии Альцеста, но получилось коряво. Снеговик на его рисунке был похож на лопнувший шар, с морковкой на боку и глазами разного размера. — Это не очень. — Сказал он расстроенно. — Зато как жизнь. — Усмехнулся Альцест. — Любишь ты себя — как есть. — Ответил он. Они сидели за столом и рисовали до вечера. Алфёдов нарисовал Альцеста — с огромной бородой, с топором, с трубкой. Не похоже, но смешно. — Теперь у нас есть портреты друг друга. — Сказал Альцест, разглядывая рисунок. — Повесим на стену. — Правда? — Алфёдов засиял. — Правда. Ты же член семьи теперь. А в каждой семье есть семейный портрет. — Сказал Альцест. Они сидели перед огнём. Альцест курил трубку, Алфёдов пил чай с мёдом. За окном выла метель, но в доме было тепло и уютно. — Альцест. — Сказал вдруг Алфёдов. — А ты никогда не жалеешь, что я пришёл? Я такой… странный. Снежный. И прошлое у меня… — Замолчи. — Остановил его Альцест. — Я не жалею ни о чём. Ты пришёл — и дом ожил. До тебя я тут один сидел, смотрел в стену. А теперь у меня есть чудовище, которое моет посуду и любит шоколад. Что ещё надо для счастья? — Просто… я боюсь, что однажды мне придётся уйти. Что они найдут меня. И тогда… — Тогда мы будем решать по мере поступления. — Твёрдо сказал Альцест. — Но пока ты здесь, ты в безопасности. Я обещаю тебе. — Сказал он. Алфёдов смотрел на огонь, и в его глазах-угольках плясали отблески пламени. Он не знал, что будет завтра. Он не знал, вернутся ли учёные. Он не знал, увидит ли когда-нибудь Пятака, братца и медвежонка. Но он знал одно: сейчас он дома. Альцест рядом. Чай горячий. Шоколад на полке. И завтра будет новый день. Он улыбнулся и закрыл глаза.