Часть 2

Альцест и Джаст ушли. Алфёдов стоял за закрытой дверью своего логова, прислушиваясь к затихающим шагам. Он ждал. Ждал, пока они скроются из виду, пока ветер не унесёт их голоса. Его красные глаза горели в темноте, но дыхание было ровным. Он знал: они уйдут. Они всегда уходят. Чужаки, которые носят лица его друзей. Они не настоящие. Они не могут остаться. Он дождался ночи. Тьма опустилась на остров, тяжёлая, густая, как смола. Ветер гулял между деревьями, шелестел листвой, но не было ни снега, ни дождя — только влажный холод, который пробирал до костей. Алфёдов вышел из логова. Он был маленьким, почти незаметным в этой темноте, но его глаза горели — два красных уголька, которые искали добычу. Он шёл к центру острова. Там, где всегда было оживлённо, где майншилдовцы собирались у костров, обсуждали свои дела, строили планы. Теперь там было тихо. Слишком тихо. Пропажи Муна и Секби сделали своё дело — люди боялись выходить из домов. Но не все. Алфёдов заметил его издалека. Дэп стоял у старого дерева, опершись о ствол, и смотрел в чёрное небо. Он был молод, беспечен, как все, кто ещё не понял, что происходит на этом острове. В руках у него была банка с чем-то тёплым — чай или суп, Алфёдов не разбирал. Дэп что-то напевал себе под нос, не замечая приближающейся опасности. Алфёдов остановился в тени. Он мог бы напасть сразу. Мог бы ударить его сзади, утащить в лес и запереть в своей комнате, как Муна и Секби. Но он не стал. Он улыбнулся. Своей старой, доброй улыбкой — той, которую Альцест называл «улыбкой, которая ест». — Привет, Дэп! — Сказал он, выходя из тени. Голос был мягким, почти ласковым. Дэп вздрогнул, обернулся. Увидев снеговика, он расслабился и ухмыльнулся. — О, Алфёдов! А я смотрю, ты всё ещё живой. Я уж думал, ты где-то спрятался и ешь детей по ночам! — Он засмеялся — громко, искренне, как будто сказал что-то смешное. Алфёдов засмеялся в ответ. Тихо, натянуто. — Ты такой смешной, Дэп. — Сказал он, подходя ближе. — Знаешь, я всегда думал, что ты самый умный из них. Самый проницательный. — Ну, это без сомнения. — Дэп хмыкнул, отпивая из банки. — Все эти Майншилдовцы только и делают, что строят свои базы и ссорятся. А я — я вольный художник! Кстати, ты не знаешь, где Секби? Я его давно не видел. Он говорил, что пошёл к тебе, и пропал. Надеюсь, ты не съел его, ха-ха! — Рассеялся он. Алфёдов улыбнулся шире. В его глазах-угольках мелькнул красный отблеск. — Секби? — Переспросил он. — Ах да, Секби. Он у меня. В гостях. — О, круто! — Дэп подошёл ближе, хлопнул снеговика по плечу. — Ну, давай проведаем его завтра. Я всё хотел посмотреть, что ты там построил. Говорят, у тебя там целый подземный город. — Приходи. — Сказал Алфёдов, и в его голосе послышалась странная, ледяная нотка. — Приходи. Мы тебя ждём. — Он сделал шаг вперёд, оказавшись прямо перед Дэпом. Его рука, маленькая и снежная, легла на плечо парня. Дэп даже не понял, что происходит. Он всё ещё улыбался, когда Алфёдов ударил его по голове. Тяжёлым камнем, который лежал у ног снеговика. Алфёдов прихватил его с собой, когда шёл через лес. Камень был холодным, острым, с твёрдыми гранями. Он опустил его на голову Дэпа с силой, которую трудно было ожидать от такого маленького существа. Дэп обмяк, глаза закатились, и он рухнул на землю, как тряпичная кукла. Алфёдов постоял над ним секунду, прислушиваясь. Тишина. Никто не пришёл. Никто не видел. — Гости. — Прошептал он. — Все будут в гостях. Все. — Добавил он. Он отволок Дэпа к себе на остров. Тело парня было тяжёлым, но Алфёдов тащил его, не останавливаясь, по лесным тропам, перетаскивая через корни и камни. Ветви деревьев царапали его шубку, но он не обращал внимания. Он тащил добычу, как зверь, который знает, что его жертва — это пища. Или материал. Или часть его коллекции. Когда они добрались до логова, Алфёдов первым делом собрал все вещи Дэпа. Банка с чаем, которую парень держал в руках. Маленький рюкзак с инструментами. Несколько бумажек, которые он носил с собой. Алфёдов сложил всё в кучу и отнёс в ту самую комнату — ту, где когда-то лежал Секби, а теперь лежала ещё одна жертва. Комната была маленькой, тесной, с бетонными стенами и одним единственным вентиляционным отверстием под потолком. Пол был грязным, в тёмных пятнах — следы крови и чего-то ещё. В углу сидел Секби, обессиленный, со связанными ногами и руками. Он поднял голову, когда дверь открылась, и увидел Дэпа. Алфёдов бросил тело Дэпа на пол, рядом с Секби. Потом вышел, запер дверь на засов и принялся за дело. Он вытащил вещи Дэпа в коридор, разложил их и поджёг. Пламя жадно пожирало бумагу, ткань, кусочки дерева. Алфёдов стоял и смотрел, как огонь пляшет, бросая тени на его лицо. В голове звучали голоса. «Он не настоящий». — Шептал голос Джаста. — «Он чужак». — «Ты правильно сделал». — Вторил голос Муна. — «Они все чужие». — Алфёдов кивнул, словно соглашаясь. — Записку не буду писать. — Сказал он вслух. — Пусть думают, что он занят своим проектом. Что он ушёл строить. Что он скоро вернётся. Они не будут искать. Они никогда не ищут по-настоящему. — Он дождался, пока вещи сгорят дотла, и вернулся в свою комнату. Дэп очнулся спустя несколько часов. Голова раскалывалась, в висках стучало, перед глазами всё плыло. Он попытался приподняться, но руки и ноги были связаны. Грубая верёвка впивалась в запястья и щиколотки. — Что за… — Пробормотал он, пытаясь сообразить, где он. Рядом раздался шорох. — Дэп. — Прошептал голос. — Ты жив. — Добавил Секби. Дэп повернул голову и увидел Секби. Ящер сидел в углу, бледный, измученный, с тёмными кругами под глазами. Его левая рука была перевязана грязной тряпкой, а хвост — обрублен. Когда он улыбнулся, эта улыбка была больше похожа на гримасу боли. — Секби! — Дэп попытался встать, но верёвки держали крепко. Он забился, дёргаясь, но потом осёкся, увидев, как Секби плачет. — Что с тобой случилось?! Что Алфёдов сделал? — Секби не ответил. Он кивнул куда-то в сторону. — Не смотри туда. — Сказал он. — Пожалуйста. — Дэп не послушал. Он повернул голову и увидел стол. На столе лежало тело. Кролик Мун. Серый, грязный, с пустыми глазницами и зияющей раной на животе. Его уши были отрезаны, пальцы отсутствовали, а шерсть свалялась в колтуны от запёкшейся крови. — Ч-что он… — Выдавил Дэп, и голос его сорвался. — Ч-что он с ним сделал?! — Я не знаю. — Всхлипнул Секби. — Он… он убил его. Полгода назад. А потом принёс сюда. И стал… есть. — Он отвернулся, не в силах смотреть на труп. — Посмотри на меня, Дэп. Я тоже… я тоже его еда. — Сказал он чуть громче. Дэп перевёл взгляд на Секби. Только сейчас он заметил, как сильно изменился его друг. Хвост был обрублен — ровно, почти хирургически, но без всякой анестезии. Левая рука была перевязана, но из-под повязки сочилась кровь, и несколько пальцев отсутствовали. — Он съел мой хвост. — Сказал Секби, и в его голосе была такая усталость, что Дэп содрогнулся. — И мою руку. Он сказал, что я — чужак. Что я не настоящий. Что он вернёт меня, когда вынет из меня чужака. — сказал со слезами на глазах. Дэп смотрел на друга, и по его лицу текли слёзы. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Вместо этого он просто обнял Секби — как мог, со связанными руками, но он прижался к нему, чувствуя, как тот дрожит. — Мы выберемся. — Прошептал он. — Мы обязательно выберемся. — Добавил Дэп. В этот момент они услышали звук. Тихий, почти незаметный. Словно ветер прошелестел по металлу. Дэп замер. — Он идёт. — Прошептал Секби, и в его голосе послышался ужас. — Он услышал нас. Он сейчас придёт. — Дрожащим голосом сказал он. Но звук шёл не от двери. Он шёл из вентиляции — той самой, маленькой, что зияла под потолком. Оттуда что-то шипело, и воздух в комнате становился гуще, тяжелее. Дэп втянул носом — пахло сладко, приторно, как цветы или лекарство. — Газ. — Сказал Секби, и его глаза расширились. Дэп пытался задержать дыхание, но лёгкие требовали воздуха. Секунда, две, пять — и он почувствовал, как слабость разливается по телу. Голова закружилась, ноги перестали слушаться. Он закашлялся, и дыхание стало хриплым. — Держись. — Прошептал он Секби. — Держись… мы… — Но Секби уже падал. Медленно, как в замедленной съёмке, он опрокинулся на бок и застыл. Дэп попытался дотянуться до него, но руки не слушались. Он упал на пол, чувствуя, как холодный бетон касается его щеки. Последнее, что он почувствовал, — чьи-то руки. Ледяные, снежные пальцы сжимали его запястья, обматывая верёвкой. Кто-то связывал его. Заново. Туже, чем раньше. Голос Алфёдова был тихим и ласковым. — Спи, чужак. Спи. Когда проснёшься, я сделаю тебя настоящим. — Прошептал снеговик И Дэп провалился в темноту.