Бал

      Великолепие зимнего Петербурга 19 века мне не описать словами. Теплый золотистый свет газовых фонарей заливал покрытые снегом улицы. Дороги были укатаны до гладкости и сани резво скользили по этому насту. Тройка фыркала, под дугой весело звенели бубенцы. Мороз щипал нос и щеки. Ехать было близко, поэтому было принято решение ехать в крытых санях. Это как пролетка, только на полозьях. Мы с Машей были укутаны в шубы, накрыты овчинным одеялом. Когда сани свернули на площадь перед дворцом, у меня захватило дух! Александровская колонна еще совсем молода, открыта всего-то 3 года назад в честь победы над Наполеоном. Петербуржцы всё еще ей дивятся! Зимний все еще золотисто-охристого цвета, но уже с серой крышей вместо красной. Горели факелы ростральных колонн на стрелке, зажженные в честь праздника. Со всех сторон ко дворцу стекались десятки карет, возков, саней: гости торопились ко времени. Все знали, что обер-гофмаршал, граф Андрей Петрович Шувалов был весьма строг в вопросах церемоний, и опозданий не терпел. Опоздавший гость мог попрощаться со своим местом в реестре приглашенных к императорским балам. Поэтому все старались не опаздывать.       Мы, наконец, вошли… А дальше суета, дамы, платья, перья, блеск драгоценностей, мужчины, сюртуки, мундиры, золотые галуны, звон шпор, стук каблуков по мрамору полов, сияние свечей и тысячное их отражение в бесконечных зеркалах!       Празднично украшенные анфилады, тонкий аромат хвои, казалось, был абсолютно везде! Откуда-то из-под потолков слышался тончайший звон хрустальных подвесок на огромных люстрах! У меня закружилась голова от всего этого великолепия! Я боялась моргнуть, чтобы не пропустить ни единого момента моего пребывания в этом волшебном месте! Видимо, именно так выглядит сказка.На землю меня опустила Маша, легонько тронув меня за локоть. -Милый друг, своим детским восторгом ты уже привлекаешь ненужное внимание. Прими вид светской львицы, — она улыбнулась. Мне стоило усилий побороть мой восторг и желание рассматривать каждую мелочь в обстановке. Я переключилась на людей. -Пушкин! — услышала я над ухом голос Мишеля. -О, господи, где? — встревоженным шепотом отозвалась я. -Впереди, на лестнице.       Я устремила свой взгляд вперёд и… Там, по Иорданской лестнице поднимался Он. Это странное чувство, когда ты никогда не видела человека, но безошибочно узнаешь его со спины! Небольшого роста, каштановые кудри, отросшие почти до плеч, одетый в мундир камер-юнкера, Он шёл под руку со статной красавицей, несомненно, Натальей Николаевной. В зеркалах отразился его профиль, и я почти перестала дышать от волнения! Поневоле я ускорила шаг и потянула Машу за собой. Но они с Николаем тут же сжали меня с двух сторон, осаждая мой внезапный порыв. От неожиданности я ахнула. Своды разнесли звук далеко вперёд. Несколько голов повернулись в мою сторону. В их числе был и Пушкин. Мимолетный взгляд его голубых глаз заставил меня замереть на месте, и теперь уже Маше и Николаю пришлось меня тащить вперёд. -Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты безумно влюблена, — шепнула Маша.       А она была недалека от истины, разве что чувство моё было вызвано благоговением и наполнено дополнительными подробностями жизни предмета моих воздыханий. Пушкины двинулись далее. Туда же и последовала я, влекомая Машей и Николаем и страхуемая Мишелем. Ближе ко входу в зал Мишель предложил мне свою руку. Все гости остановились перед закрытыми дверьми, белыми в золоте. Я искала глазами в толпе гостей Пушкина, но никак не могла найти. Мишель успокаивающе положил мне ладонь на руку. -Не переживай, найдется твой Пушкин. Это только кажется, что народу много, на самом деле…       Он не успел договорить. В зале грянула музыка, двери распахнулись и чей-то голос громко провозгласил “ Его сиятельство Князь Василий Андреевич Долгоруков с супругой!». Толпа зашевелилась. Солидная пара вошла в пустой зал и церемонно последовала к императорскому трону для поклона. Следом потянулась череда имен и людей, которая мне казалась бесконечной. Вдруг мое ухо выхватило в общем гуле «Его Высокоблагородие господин Пушкин Александр Сергеевич с супругой!». Я приподнялась на цыпочки. Сверкая золотом мундира, Пушкин гордо вел свою дражайшую Наталью Николаевну через весь зал к императорскому трону. Перед монаршими особами Натали сделала неглубокий реверанс, а сам поэт высказал свое уважение наклоном головы. Я увидела, как улыбка осветили лицо императора Николая, и он что-то сказал, обращаясь к жене поэта. Потом два слова были обращены к Пушкину, и пара проследовала к ряду стульев, расставленных по периметру зала. Дальше всё снова слилось в общий гул голосов и музыки, пока Мишель тихонько не толкнул меня в бок со словами «Просыпайся, сейчас мы!» И правда, музыка стала немного тише и я услышала: - Его Сиятельство, граф Михаил Сергеевич Вигдоров с кузиной графиней Анной Святославовной Николаевой!       Мишель чинно повел меня через весь зал, и я собственной кожей почувствовала на себе сотни оценивающих глаз. Это как первый раз в новый класс, только в сотни раз хуже. Я изо всех сил старалась унять дрожь в руках и ногах, опираясь на твердую руку Мишеля. Мы подошли к тронам. Мишель сделал шаг вперед и поклонился сперва императору, потом императрице. Та протянула к нему руку. - Михаил Сергеевич, от чего же вы совершенно забыли свет? На то должна быть непременно веская причина, иначе не видать вам моего прощения! — она великодушно улыбалась. Императрица говорила с заметным немецким акцентом. Мишель галантно поцеловал предложенную руку. - Ваше Величество, Вы сегодня блистательны, но, пожалуй, ничто не затмит сияние Вашего великодушного сердца! И вы простите беспутного вашего раба за долгой отсутствие. Я был в отъезде за границей, как Вам должно быть известно, я пишу научный труд по танцевальному искусству народов мира, от того вынужден часто и надолго покидать Петербург.       Боже мой, подумала я, предположить не могла, что Мишель может быть так изящен в речевых оборотах и так обходителен, что даже сама императрица проявила к нему благосклонность! - Что ж, — улыбаясь, произнесла Александра Федоровна, — Это крайне похвально, милостивый государь, но мы рады, что сегодня вы будете составлять прелесть праздничного бала!       Мишель обратился в императору. - Ваше Императорское Величество позволит мне иметь честь танцевать с Вашей венценосной супругою? - Как можно, — отозвался Николай, ухмыляясь в усы, — препятствовать в радостях Ее Величеству, ежели она того сама желает. - Ваше Величество, вы сегодня так великолепны, и я робко лелею надежду иметь честь любоваться вам во втором вальсе,— Мишель поклонился императрице. - Я впишу вас в мою книжку, любезнейший Михаил Сергеевич! — благосклонно отозвалась Александра Федоровна, и демонстративно, раскрыв изящную бальную книжечку, висящую у нее на шатлене, вписала в неё имя Мишеля. - Я крайне польщен, Ваше Императорское Величество, — сладко почти промурлыкал Мишель и сделал шаг назад, — Позвольте представить вам мою кузину, Анну Святославовну. Она долгое время после Москвы прожила в Италии и Франции с маменькой, пока та, упокой, Господи, ее душу, не отошла в мир лучший, оставив единственную дочь наследницей нескольких деревень в Тульской губернии, общим числом в 4 с половиной тысячи душ.       Я сделала шаг вперед и не глубокий реверанс. — Ваши Императорские Величества, я покорнейше благодарю за честь, оказанную мне быть представленной при Вашем монаршем дворе, — голос мой дрожал, впрочем, как и всё остальное в моем организме.                   Поднимаясь из реверанса, я неуклюже наступила на собственное платье, но меня галантно подхватил под локоть и удержал… ИМПЕРАТОР?! Я, пораженная, подняла на него глаза. Что сказать, император действительно был красавцем, но красота эта была холодна. Ростом почти 190 см, с широкой грудью и тонкой талией. Лицо его было чистое и ясное, строгий римский профиль и небольшой рот выдавали в нем умеренность характера. У него был приятный голос и карие глубокие глаза, в коих, к сожалению, редко мерцал огонек страстней. Николай обладал прекрасной выправкой и был хорошо физически развит, что выделяло его на общем придворном фоне. Он был самым представительным из всех сыновей Павла. Итак, я стояла, растерянно глядя на Николая Павловича, он же, приведя меня в устойчивое положение, улыбнувшись, произнес: - Будьте покойны, Анна Святославовна, этой маленькой неловкости совершенно никто не заметил. - Я покорнейше благодарю Вас за помощь, Ваше Императорское Величество, — голос мой немного дрожал, я растерянно крутила головой в поисках поддержки, и заметила встревоженное лицо Маши и рядом с ней бледного Николая. Оба они глядели на меня, не отрываясь. - Его Величество совершенно прав, — произнесла императрица, — Вам, сударыня, совершенно не о чем беспокоиться. И уж поверьте, теперь вы на отличном счету при дворе, — она заговорчески улыбнулась, — Однако же не могу не похвалить ваш наряд, Анна Святославовна. Что за цветы у вас на груди, я не могу признать? - Это Ваше Величество, омела. Есть поверье, что она хранит от дурного глаза, однако же я посчитала ее приятным лаконичным дополнением к моему наряду, с вашего позволения. - Я положительно оценила ваш наряд, милая Анна Святославовна. Это же Париж, не так ли? - Вы совершенно правы, Ваше Величество. - А знаете, Анна Святославовна, я даю чаепите по четвергам, окажите милость, составьте компанию. — С превеликим удовольствием, Ваше Величество. Будет огромная честь для меня. — Ну вот и договорились, — улыбнулась императрица, — Где вы остановились? — В доме Кочубея, у моей родственницы, Марии Васильевны Закревской. — А, да, да знаю. Ожидайте моего приглашения, милейшая Анна Святославовна! Наслаждайтесь вечером!       Мы с Мишелем поклонились и пошли в сторону всё еще остолбеневших Маши и Николая. Маша тут же ухватила меня за руку. - Как тебе это удается, Аня? Споткнуться настолько изящно, что сам император бросился тебе помогать? Ты решила вот так с ходу отбить его у Натали Гончаровой? Ты же знаешь, что на крышке его часов ее портрет? - Неужели это правда? — удивилась я, но не успела получить ответ, так как церемониймейстер провозгласил открытие бала полонезом. Мишель подал мне руку и мы пошли вслед за Машей и Николаем.       Полонез, казалось, длился вечно. После него Мишель отправился кружить меня в вальсе, ибо «имел предписание показать меня во всей красе». Смогу ли я передать атмосферу императорского бала? Пожалуй, мне не хватит слов. После вальса ко мне потянулась вереница кавалеров, и я практически не имела возможности вздохнуть. Но после галопа я решила таки перевести дух и отказала очередному офицеру, сославшись на усталость. Я с несказанным удовольствием плюхнулась на стул и приняла из рук Мишеля бокал прохладного лимонада. Ноги гудели, тело начинало ныть от непривычных одежд, а меж тем не прошло еще и половины бала.       Я яростно обмахивалась веером, осоловело оглядывая неистово пляшущую публику, когда мой обзор черной тучей перегородило чье-то платье. Я в медленно подняла глаза, по дороге стараясь гримасу раздражения поменять на удивленно-приветливую. Перед моими глазами во всей роскоши черного бархата и бриллиантов стояла моя дорогая Полина Павловна Баджерофф! Вот так сюрприз! — Милочка, ты словно смерть свою увидела, — тихо засмеялась она, прикрываясь огромным черным веером из страусовых перьев. — Grand-maman, quelle surprise! — воскликнул Мишель и тут же припал к ручке своей прекрасной родственнице! — Michelle, c’est très gentil, mon cher! — пропела моя прекрасная преподавательница. Николай подвинул ей стул. — Присаживайтесь, графиня! Какой приятный сюрприз! — Ах, Коленька, милый, ты всё так же любезен, как всегда. Некоторым бы у тебя поучиться! — проворковала она и повернулась ко мне. — Alors, ma chèrie! Что с лицом? Подбородок выше, спину прямо, веер изящнее. — Ах, Полина Павловна, из-за ваших наук я сегодня пляшу без единого вздоха. Вот взяла один танец на перерыв, дух хотя бы перевести. — Ну, значит я не плохо тебя обучила! Где же предмет твоих исканий? — Я не видала Пушкина с начала бала. - Да, да, он практически не танцует. Натали же, отнюдь, не сходит с паркета! И как всегда хороша! — она проследила глазами пролетающее мимо белое платье, — Ну ничего, мы его разыщем. А, вот и случай! — воскликнула она, — Василий Андреевич! Василий Андреевич!       Проходящий мимо мужчина в черном сюртуке лет 50 обернулся и его лицо просияло, словно он увидел солнце. - Полина Павловна, сударыня моя! Неужели же глаза мои меня не обманывают! — и он направился к нашей компании, — Позвольте высказать вам мою радость и почтение, — он поцеловал руку моей прекрасной учительнице. — Ах, Василий, Андреевич, вы как всегда, невозможно милы! Как же рада я вас снова видеть! Вы благополучны, здоровы, не оставлены музами? - Покорнейше благодарю, графиня, видимо, молитвами я вашими храним! А музы, что музы. Мои уж отпели, теперь я чужим в вспоможении прибываю. - Кто же нынче ваш протеже? Я так давно не была в Петербурге, совершенно не знаю актуальных новостей! — Как же, милейшая графиня, мой друг, протеже и вечное моё беспокойство, почище деток Его Величества, поэт Александр Пушкин. Персона талантливейшая во всех отношениях, гуманист, интеллектуал, историк, я бы даже сказал, гений. Но, в силу африканских кровей, горяч и, порой, крайне несдержан. От чего ваш покорнейший слуга по временам имеет неудобства. Однако ж он добрый малый. Он, кстати, здесь. Я буду рад вам его рекомендовать! — О, Пушкин! Я его читала, его «Онегина», «Руслана и Людмилу»! — встряла в разговор я. — Ах, милая, что же ты так внезапно! Василий Андреевич, позвольте мне вам представить мою внучатую племянницу, Анну Святославовну Николаеву. Она, как и я, только на днях из-за границы, где долгое время жила с матушкой, пока Бог не призвал мою сестрицу, — они оба мелко перекрестились, — Анечка, ангел мой, позволь мне рекомендовать тебе Василия Андреевича Жуковского.       Он привстал и поцеловал мне руку. — Жуковский Василий Андреевич, поэт переводчик, литературный критик, к вашим услугам. - Василий Андреевич был учителем русского языка Ее Императорского Величества и сейчас является наставником цесаревича Александра, — добавила Полина Павловна. — Всё совершенно так. Но к делу. Дайте мне мгновение, и я приведу вам Пушкина, — он встал и удалился.       Я сидела, замерши на стуле, и не чувствовала себя от переполняющих меня чувств. Сам Жуковский! Сам! И сейчас он приведет знакомится к нам Его! Я автоматически ухватилась на Машино платье. Она погладила мою руку. Так, спокойно, да, это Пушкин, но он же просто обычный человек! Жуковский вернулся очень быстро. - Вот, Полина Павловна, позвольте представить вам моего беспокойного протеже. Пушкин склонил голову. - Пушкин, Александр Сергеевич, поэт и дебошир! — отрекомендовался он и подошел к ручке моей графини. — Мы столько о Вас наслышаны, милостивый государь, что знакомство с вами просто таки истинный bonne surprise! Александр Сергеевич, позвольте представить Вам: Анна Святославовна Николаева, моя внучатая племянница, Мария Васильевна Закревская, тоже моя родственница, по брату. Ее муж, Николай Сергеевич Закревский, историк, имеет чин коллежского асессора. И мой внук Михаил Сергеевич Вигдоров, занимается научными изысканиями в области народного творчества. - Народного ТАНЦЕВАЛЬНОГО творчества, grand-maman, — уточнил Мишель. - Да, да, mon cher, именно танцевального, я разве не так сказала? — графиня выразительно посмотрела на Мишеля. — Крайне рад, дамы и господа. Рад быть к вашим услугам, однако, имею необходимость предупредить, что кое-кто в свете поберег бы вас от дружбы со мной! Наш уголок тихо засмеялся. - Однако, господа, бал для того чтобы танцевать. Полина Павловна, позволите ли пригласить Анну Святославовну? - Я более чем уверена, что Аннушка уже вполне восстановила силы, а сейчас, как раз вальс, если я не ошибаюсь. - Вы совершенно правы, графиня, — прозвучал бархатистый тенор как раз за спиной Жуковского. Император. Все дамы встали и склонились в реверанса, мужчины склонили головы. - Прошу вас, господа, без церемоний. Полина Павловна, не составите ли мне счастье разделить со мной вальс? — Николай протянул свою крепкую руку, которой совсем недавно спас меня от постыдного падения. — Для меня будет истинная честь, Ваше Величество! — моя графиня подала свою руку, и Николай Павлович повел ее в центра зала. - Вот мало ему, что он царь, и так везде первый, так ему и в приглашениях надобно отличиться, — съязвил Пушкин, — Анна Святославовна, не составите ли мне счастье в этом вальсе? Я не чета нашему императору, в коленцах не силен, однако ж до трех считать обучен еще маменькой. Я улыбнулась и подала руку. - Пушкин, вы прелесть что такое, — шепнула я по дороге на паркет. - Делаю всё, что в моих силах и даже порой более, — улыбнулся он и обнял меня. Вальс…