Глава V. Ужин четырёх незнакомцев

Однажды Мария столкнулась в книжном магазине с Филиппом. Он так ей обрадовался, что чуть не выронил стопку книг из рук. На этот раз Мария решила сама организовать ужин для их компании. Моника отнеслась к этому весьма положительно, однако заявила, что десерт она возьмёт на себя. Мария не возражала ей, потому что всякий раз, когда она забегала к Монике на кухню поболтать вечерком, в корзинке на бумаге под выпечку всегда лежали испечённые Моникой кексы, рогалики или печенье. Она превосходно обращалась с выпечкой. В среду, в очередной выходной, Мария отправилась на рынок за продуктами. Она решила запечь форель с овощами. На рынке среди ярко-красных томатов, горы свежей зелени и болгарских перцев Мария встретила мадам Жаккар и Марка. С первой она обмолвилась парой слов: мадам Жаккар торопилась купить мясо к приезду своей сестры. А вот Марк, к сожалению, не ожидал гостей, поэтому он увязался за Марией. -Вчера был в кафе, тебя там не было. -К твоему удивлению скажу, что я не работаю круглосуточно, — раздражённо ответила Мария, засовывая в бумажный пакет свежую форель, когда они проходили мимо рыбного отдела. -Не хочешь заняться йогой? -Что? — сморщившись, резко спросила Мария.- Чтобы каждый раз видеть твоё лицо в баскетбольном клубе? Я в курсе, что ты знаешь Монику. -Йога расслабляет, -усмехнулся Марк. Мария разобралась с овощным отделом и нацелилась домой. Марк, видимо, посчитал, что Марии не должно таскать на себе сумки, и решил помочь донести, на что Мария только выругалась и крепче обхватила пакеты. -Ну не понимаю я, что стоит тебе сходить со мной раз на свидание? Ты когда вообще последний раз была на свидание? -Так, парень, сбавь обороты, по-моему ты ведёшь себя недолжным образом. Марк цокнул языком, Мария вновь выругалась на чистейшем русском и при-бавила шаг. Когда они подошли к светофору, Мария воскликнула, указывая рукой в обратном направлении: -Это что, Клаудия Шифер?! И ринулась тотчас на зелёный свет. Правда, если бы были забеги на скорость с пакетами, Мария выиграла бы и отвоевала первое место, даже если бы с ней соревновались страусы. *** Духовка звякнула, Мария открыла её и втянула аппетитный аромат. В дверь кто-то позвонил, Мария, отправив в рот маленькую помидорку-черри, побежала открывать. -Пахнет вкусно. -Привет, Моника. -Я принесла… Ни за что не угадаешь, что я принесла! — дразня формой для выпечки, сказала Моника и прошла в прихожую. -Торт Павлова? -Я сделала яблочный пирог. -Звучит заманчиво. -А мужчины где? — разочарованно вздохнула Моника, пройдя в кухню. Как-то Моника сказала Марии, что ей нравится её кухня, после чего Мария стала тщательнее драить плиту и протирать стаканы и чашки полотенцем до сияющей белизны. -Луи встретится с Филиппом. -Как там Марк? -А ты его почему не спросила в вашем клубе? — съязвила Мария. -Мы с ним не настолько близки. Спустя 10 минут раздался звонок в двери, а спустя ещё 10 все четверо уселись на кухне Марии, разрезая ножом форель и цепляя на вилку овощи. -Не поверите, кого я сегодня встретил, — сказал Луи, разливая в бокалы, которые Мария специально купила для таких случаев, вино. -Могу предположить, что девчонку, которая тебе нравится. -Неверно, Моника. Ладно, не стану томить. Я встретил девчонку, в которую был влюблён ещё в школе. Мы с ней после последнего класса не виделись. Оказывается, она тоже после коллежа уехала поступать в мой же университет. -Это, наверное, так некомфортно встретить человека, который когда-то с ума тебя сводил, -вставила Мария. -Почему же? — возразил Филипп.- Это очень даже приятно. Если вам нечего вспомнить стыдного, то это может быть прекрасная встреча. -В том-то и дело, что вспомнить нечего, кроме самого стыдного. Не знаю, как с этим у вас, ребята, у меня всё именно так. -И по прошествии времени ты понимаешь, насколько ты глуп был тогда, когда страдал по какой-то девчонке, которой нет дела до тебя. -Разве сейчас не так, Луи? — усмехнулась Мария. -Ну ладно кидаться на бедного Луи. Как у тебя дела, Мария? — лукаво улыбнувшись, спросила Моника.- Чудесная форель. -Ох, не напоминай, -отмахнулась Мария.- Он сегодня мне проходу на рынке не давал. И как, скажите на милость, отбиваться от таких господ? -Предлагаю не отбиваться, а сходить с ним на свидание. -Как у тебя всё просто, Моника. Филипп стал что-то возражать и говорить насчёт того, как молодой человек должен себя вести с девушкой. Мария смеялась, поправляла падающую на лицо прядь волос, прикладывала прохладные руки к раскрасневшемуся лицу. Ей было хорошо. Ей казалось, что Моника, Луи и Филипп- люди, с которыми она знакомы лет сто, а то и больше. С ними можно было обсуждать старые шедевры кинематографа и новое артхаусное кино, с ними можно было говорить о любви и о бытовых мелочах вроде покупки нового тостера на кухню или джемпера в гардероб. У каждого была своя манера общения, свои жесты и ужимки на лице. Мария пожирала глазами каждое движение рук и мимических мышц на лицах своих приятелей, с которыми она познакомилась совершенно чудным образом. С одной стороны чудным, с другой- вполне обычным. -У меня есть прекрасный сад за городом, нужно вас туда свозить, — заявила Моника. Она изящным движением руки резала яблочный пирог и раскладывала куски на тарелки. -Чего только у тебя нет, Моника, — заметил Луи. -Это верно. Вас должен восхитить мой сад с розами. -Постой, так у тебя, может, и машина есть? — удивилась Мария. -Может, и есть. -Насчёт транспорта, — тут же поторопился сказать Филипп, — можете не беспокоиться. Я готов вас свозить куда угодно на своём автомобиле. Он старенький, зато такой милый моему сердцу. -Ну, Филипп, ты о машине отзываешься лучше, чем о женщинах, — засмеялась Моника, и Мария поймала взглядом на мгновение погрустневшее и словно отяжелевшее лицо Филиппа, однако он быстро поправил очки и засмеялся негромко в ответ. Мария готова была держать пари, что и Моника это заметила, просто как обычно не подала виду. -Мария, а как там, в Петербурге? — спросил её Луи. -Ну, знаете, люди по отношению к этому городу делятся на два типа: те, кто люто ненавидит Петербург из-за его сырости и хмурости и те, кто влюблён в Петербург до потери сознания: в его старинную архитектуру и белые летние ночи. Я же застряла где-то посередине. -Я бывал там, — сказал Филипп, и глаза его засияли.- Мы с моими коллегами ездили по работе туда. Вышли превосходные фотографии, я вам должен их непременно показать. -Филипп, у тебя есть фотографии твоих детей? — вдруг спросила Мария. Филипп Бернар обожал свою работу и детей: так можно было сказать, увидев, как при рассказе о них горели глаза Филиппа и разглаживались морщинки на лице. -Да, конечно. Они у меня чудесные. Это старший сын, Пьер. Умнейший мальчонка! В детстве он тоже увлекался фотографией, пошёл по моим стопам.- Рассмеялся, утерев слёзы.- Но в подростковом возрасте он влюбился не в девочку в классе, а в научную фантастику. В общем, Пьер стал физиком, а я с физикой в напряжённых отношениях.- Филипп передал Марии фотографию и вынул из портмоне ещё одну.- А это младшая, Кларисса. Девушка с характером, но тоже умница. Кларисса, как и я, ступила на гуманитарную стезю и выучилась на журналистике. -Так удивительно бывает в жизни. Кажется, брат и сестра, но какие разные, — вздохнула Моника, рассматривая симпатичного Пьера Бернара. -И ничего удивительного нет, — фыркнула Мария, вспоминая высокомерное и до тошноты нравоучительное лицо своей сестры. -Согласен, — кивнул Луи, и они с Марией обменялись понимающе сочувствен-ным взглядом. -О, а это, стало быть, твоя бывшая? — напрямую спросила Моника, указав на третьей фотографии на красивую женщину, которая держала на руках пяти-летнюю Клариссу и гладила макушку головы десятилетнего Пьера. Лицо Филиппа вновь помрачнело, огонь в глазах потух, а брови хмуро сдвинулись к переносице. -Н-да, она самая.- Филипп достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок и стал тереть стёкла.- Мне нравится эта фотография из-за Пьера и Клариссы, они здесь такие маленькие… Мария сгорала внутри от любопытства. Ей хотелось вытянуть из Филиппа его историю о женщине, которая родила ему двоих чудесных детей и которую, должно быть, сам Филипп некогда любил. Ей хотелось знать, что пошло не так в их браке. Был ли он счастлив с ней? Смотрел ли он с ней на звёздное небо летними ночами и поправлял ли рукой её пряди волос, упавшие на лоб? Так хотелось, безумно хотелось, но Мария сдерживалась от того, чтобы не накинуться на Филиппа с нетактичными вопросами. В конце концов не самое лучшее занятие вытягивать клещами из человека его воспоминания. Захочет- расскажет. -Дети- это такие противоречивые создания, — заметила Моника и передала фотографию Луи.- Мои Габриэль и Фредерика выросли на глазах. Воспитывая Фредерику, я училась на ошибках, которые получила при воспитании сына. Я называю первых детей черновиками, не судите меня строго. -Весьма цинично, -заметил Филипп, бережно пряча фотографии в портмоне. -А мне нравится! Пока они болтали о детях и о воспитании, на кухню заглянул Симон. Похрустев сухим кормом, Симон умылся, тщательно вылизав себе всё и сзади, и спереди (какой чистюля!), и неожиданно для Марии запрыгнул к ней на колени. Устроившись, кот свернулся клубочком, и Мария ощутила приятные тяжесть и тепло от Симона. -Высшая форма доверия, — заметил справедливо Луи. Мария сидела, иногда зевая и комментируя горячий спор, завязавшийся между Моникой, Луи и Филиппом касательно важности семейных традиций. Она вновь поймала себя на мысли, что сейчас ей хорошо. Вот так, на кухне, за чашкой мятного чая и куском восхитительного яблочного пирога с запечённой корочкой. Когда Мария уже расположилась в кровати, включив ночник в розетку, она дала себе обещание, что расспросит Филиппа о его жене. » Как это бестактно!» — тут же послышался в голове голос её сестры. Аня бы в жизни такого не спросила даже у давно знакомого человека. Но на то она и Аня. Мария будет самой собой. К тому же они уже провели не один вечер вместе за разговорами. Да, Мария будет Марией.