1. Сухие цветы

      Элджернон стоял перед семейным склепом, задумчиво постукивая тростью о порог. Заботы согнули и без того малопривлекательного мага почти пополам. Сухой, невысокого роста, укутанный в мантию почти по самый крючковатый нос. Он щурил подслеповатые глаза под густыми седыми бровями. Пусть. Они с Эндрю преступно затянули с женитьбой и наследниками. А куда было спешить, если родители здравствуют, война с Гриндевальдом холодным крылом едва зацепила Британию, а мир полон неизведанного? Правда, если на брате лежали заботы обо всем роде, то Элджи приходилось обучаться вести дела и приумножать богатства, управлять вассалами и землями. Родители были уверены, что два сына успешно справятся рука об руку, удачно женятся и род обзаведется еще множеством детей. Всё-таки век магов долог, можно столько всего успеть. Но драконья оспа не пощадила старшее поколение, сильно проредив еще не дряхлых, хоть и почтенных патриархов семей. А главное — как вовремя. В самый разгар противостояния между двумя, возомнившими себя богами, отщепенцами.       Элджернон досадливо передернул плечами. Реформаторские настроения витали в воздухе, а перемены на фоне только что отгремевшей войны не сулят ничего хорошего. Ни его обескровленному роду, ни тем, кто замарался по самую макушку.       Он равнодушно наблюдал как домовики готовят три новых места. Августа не пережила потерю сына. Она убивалась в палате Мунго над искалеченным телом, даже не глядя на соседнюю койку с Алисой. А потом пришла домой, села перед камином и больше уже не поднялась. Домовики подняли вой рано утром.       Сам Элджернон не собирался тратить капиталы семьи на содержание двух бездушных оболочек в Мунго. Он не был медиком, но уж понять необратимость пыток вполне был способен. Да и если лучшие целители сходу не смогли ничего сделать, то дальше всё бессмысленно.       Два заботливо подаренных букета пышных роз простояли на тумбочках молодой четы Лонгботтом ровно сутки, после чего убитый горем дядюшка заменил их на другие, которые сменили третьи. Никто уже не мог связать цветы и тихую смерть во сне. Да и не стал бы. Слишком много дел было у победителей в сомнительной войне. На кону стояло слишком много. И Элджернон Лонгботтом не собирался упустить своё.       Когда неказистый согбенный старец поднялся на своём месте, опираясь на массивную трость, зал Визенгамота мгновенно притих. И даже безумная Белла, рвавшаяся из кандалов, ненадого перестала орать.       — Я требую виру. — Тихо, но твердо прозвучал голос Элджернона.       Сколько бы ни грызлись чистокровные между собой, сколько бы ни пыжились своей победой маглолюбцы и прочее отребье, но законы они знали. И даже Дамблдор не смог отучить их помнить. Лонгботтом был в своём праве. Что такое две жизни, против целого клана волшебников? В прежние времена даже не нужно было требовать, все знали негласную цену и сами присылали переговорщиков, чтобы конфликт не затронул рода полностью. Кому какое дело, за что именно воевали благородные отпрыски, если дело дошло до большой крови? Это уже решается не судом, а лично. Только более масштабные конфликты могли решаться Визенгамотом. А здесь устроили показательные порки, да только выглядит всё как дешевый фарс.       Элджернон хорошо разбирался в политике, не даром всю сознательную жизнь просидел на этой скамье, протирая фиолетовую с золотом мантию. Решение своё он обдумывал заранее, хорошо все взвесив. Ни капли волшебной крови не должно быть пролито зря. Он, в отличие от противоборствующих сторон, действительно так считал.       Род Лестрендж сколько угодно мог быть виновен во всех пригрешениях, но прервать древнюю чистокровную линию не решился бы никто. Однако заключение в Азкабан как раз таковым решением и являлось, что бы там кто ни блеял про справедливость.       — Родить наследника, принести клятвы, помочь семьям пострадавших лично от Лестрендж. Такова моя вира.       Зал взорвался криками, репортеры застрочили в своих блокнотах, Дамблдор смотрел с грустным укором.       — Принимаю. — Усталый голос Рудольфуса на миг перекрыл какафонию.       — Свидетельсвуем!       Скрипнув зубами, на миг потеряв вид благообразного старца, председатель Визенгамота утвердил решение большинства.       Крауч нашел кого-то другого, кто стребовал правильную виру. Не откупился только Сириус Блэк. Но Элджернону было уже все равно. Он показательно не пришел на остальные суды, отлично чувствуя как прошел по самой грани.