I. X. I'll make the world safe and sound for you

— Мама, а куда ты меня собираешь? Ксено не сразу ответила дочери, погружённая в свои мысли. Только прикосновение к своему плечу маленькой ручкой вывело её из транса. Ксено посмотрела на дочь и её сердце дрогнуло. Ада выглядела беспокойно, а её глаза выражали непонимание и страх. Она может и не знала, что происходит, но чувствовала напряжение мамы. Ксено никогда так быстро не ходила по комнате, не бормотала и не складывала судорожно некоторые вещи. Женщина села на корточки перед дочерью. — Ада, ты должна меня очень внимательно выслушать, — сказала Ксено. Девочка немного отшатнулась от такого волнительного тона матери. — Что-то плохое произошло? — спросила Ада. — Нет, не совсем… — ответила Ксено. Она не знала как начать разговор со своим ребёнком. Как сказать ей, что нужно уйти вместе с Луной и Челси достаточно далеко и без мамы? Ксено не представляла, что Ада стерпит это спокойно. Ещё недавно она росла с мамой и папой в их маленьком обществе, а тут она оказалась на другом материке с чужими людьми и вдали от отца. Ада знала, что их похители, пусть даже эти люди не так плохи, они добрые и по-своему заботятся об их безопасности. Но она хочет домой. Очень хочет в их «дворец» к Броуди, Луне, Майе и Шарлотте. Ада всегда была рядом с Ксено: мама носила её с собой, привязанной широким подобием шарфа к спине, даже в лаборатории или в поле, где шло производство взлётной полосы, потом, когда она научилась сидеть, Ада просто сидела в лаборатории с мамой. Научившись ходить, она с родителями уже спокойно перемешалась по их небольшому городку, сопровождая на ферму с коровами, или к Доктору Броуди, или смотреть как папа летает на самолёте. Ада всегда была с Ксено и Стэнли. А сейчас Ксено нужно с ней разлучиться. Для неё самой, скорее всего, навсегда. — Ада, скоро в этом месте будет опасно. Тебе… нужно будет покинуть его на время вместе с Луной и доктором Челси… — сказала Ксено, поглаживая дочку по голове. Ада вздрогнула. Она смотрела на маму с неверием. — Как покинуть? А ты? Зачем тебе здесь оставаться, если тут опасно? — спросила Ада. — Со мной ничего не случится… — ответила Ксено. Ада взяла руку женщины, которая гладила её по голове и сжала в своих маленьких ладошках. — Это потому что сюда скоро прийдет папа? И он будет… драться? Ксено подумала, что ее дочь действительно умная и проницательная девочка. Такая маленькая, а зрит в корень. Такую так просто вокруг пальца не обведёшь. Это хорошее качество, поможет ей в будущем. — Это одна из причин. Я бы не стала никуда тебя отправлять, ведь папа никогда не навредит нам, но я не хочу чтобы ты видела, что здесь будет… Тебе будет лучше переждать это с Луной и Челси. А потом вы вернётесь… — сказала Ксено, выдавливая из себя слова. Ада изучила её мимику, понимала, что маме грустно и тревожно. Если она сейчас расплачется, то наверное маме станет только хуже. Комок в горле уже подступал, но девочка смогла сделать усилие и его проглотить. Потом она расплачется у мамы на плече, когда они встретятся вновь. Девочка подошла к маме и обняла ее за шею, почувствовала такой родной и терпкий запах ее волос, пропахших машинным маслом и ещё какими-то странными ароматами, которые витали у них в лаборатории. Даже путешествие по океану и через леса Амазонки не смогли выветрить этот запах. Ксено села на колени и Ада уместилась на них, позволяя маме прижать её и начать укачивать. Никто из них не плакал, хотя Ксено ждала этих слёз, но Ада либо понимала, что сейчас это не поможет, либо не понимала, что происходит. — Потом я вернусь к тебе, да? И мы с папой снова будем вместе у нас дома? — тихо спросила Ада. Ксено затаила дыхание. Нужно солгать. Сейчас нужно это сделать. Пускай в будущем она ненавидит её за это, пусть зовёт лгуньей. Главное, что она будет жива, а какой останется Ксено в её памяти — не так важно. — Да, так и будет. Ксено передала Аду в руки Луне с её собственным маленьким портфельчиком, который женщина заполнила вещами дочери. Ей этот портфель больше не понадобится. Луна взяла девочку за руку, и они пошли вслед за Челси, которая излучала радость и позитив, шутила и улюлюкала с Адой. Дочь обернулась на Ксено и помахала ей ручкой. Ксено сморгнула слёзы и помахала в ответ.

***

Челси и Луна отошли от лагеря достаточно далеко. Они ушли вглубь тропического леса, прикрытые большими зелёными листьями пальм и приглушенные пением птиц и стрекотанием насекомых. По дороге Ада начала замедляться и Луна взяла её на руки, где девочка благополучно уснула. Было немного тяжело нести и большой походный рюкзак и четырёхгодовалого ребёнка, но Челси бы это сделать не смогла, потому что несла драгоценные мешки с оживляющей водой и портфельчик Ады. — В выборе пути положись на меня. Я же географ, как-никак! — громко говорила Челси, за что получила шипение от Луне, напоминая о спящем ребёнке. Челси продолжила шёпотом. — А я… я… Челси внезапно захлюпала носом и начала всхлипывать. — Челси, ты чего? — спросила удивлённая Луна. — Ой, блин, извини, я что-то расклеилась. Даже наш маленький путешественник не проронил слезинки, а мне самой с себя смешно… — Челси утирала слёзы, пытаясь вернуть голосу прошлое состояние. — Просто всем уже и так понятно… что не успеют доделать устройство… От этих слов Луна вздрогнула и чуть не свалилась с ног, но удержалась. — Точная огранка алмазов — невероятно сложный процесс. Касеки и Хром из кожи вон лезут и всё бестолку. Но они продолжают попытки, пока есть время. Все понимают, что мы не бойцы, вот они и отослали нас подальше. Даже Ксено это поняла, поэтому и отправила с нами Адочку. Она просто хочет, чтобы её малышка выжила. Этого же хотели и остальные, в отношении нас, — продолжала плакать Челси, сжимая край своих походных коричневых шорт. Луна дрожала, ей хотелось броситься назад к лагерю, где сейчас могут под обстрелом оказаться её друзья. Но девочка, спящая на руках останавливала её от опрометчивого поступка. Всё что сделала девушка, это обернулась на лагерь. Челси схватила её за рюкзак, ожидая резкого порыва Луны. — Они же там умирают… — сдавленно прошептала Луна. Тут тишину леса разразил грохот. Потом ещё один, и ещё. Затем вслед за ними появились вспышки, которые могло вызвать только огнестрельное оружие.

Они нашли их.

Стэнли и его люди прорвались сквозь оборону, разрушив крепость из брёвен. Самое главное было для тех, кто остался в крепости — не подпустить их к Касеки, Хрому и Сенку. — Стрелять на поражение! Во всех кроме Ксено и Ады! — отдал приказ капитан Снайдер. Выстрел. Звук упавшего на землю тела. Кажется, кого-то задело взрывом. Единственное, что увидели солдаты, это их бывшего пленника Гена рядом с парнем, которого выдавали за доктора. Пытался сдержать оборону. Ушёл как герой. Ксено была рядом с Рюсуем, которого вооружили пистолетом. Она даже не смотрела сторону взрывов и выстрелов — знала, чем всё закончится. — Царство науки против царства науки. Хорошая битва, элегантное сражение с помощью науки скоро подойдёт к концу, — бесстрасно сказала женщина. — Если бы вы наконец пришли в себя… то может быть, кто-то из вас смог бы выжить. — Скажите, Ксено, такого ли мира вы хотели для Ады? — спросил Рюсуй, заставив Ксено посмотреть на себя. — Вы же хотели лучшего будущего, так? Так ли оно должно быть создано? Ксено усмехнулась, но проговорив этот вопрос в голове, поняла что имеет в виду этот юноша. Должна ли Ада жить в мире, построенном на костях? Нет, Ксено не планировала таких жертв, но была готова к завоеванию. Когда они начали вставать на путь возрождения к цивилизации, то она сказала, что её наука и способности Стэнли помогут им получить власть над миром. А став его правителями, создав гегемонию над всеми, она могла бы сделать идеальный мир для Ады. Она была готова. В конце концов, в их мире именно так решались проблема. Чёртова политика лишь прекрывалась демократией и миром, а на деле все были готовы перегрызть друг другу глотки. Так решались вопросы. Так решалось, кто главный. А нужно ли было ей идти этой протоптанной дорогой? С каких это пор Ксено Хьюстон Уингфилд, учёный мирового масштаба, идёт по уже изученному пути. А какой был ещё? Она даже не думала о другом пути. Построить мир без завоевания? Стать лидером-диктатором без крови? Это невозможно. По крайней мере, она не знает такого способа. Она не знает. Возможно, впервые за долгое время, Ксено чего-то не знает. — Чтобы ответить на твой вопрос, мне нужно больше времени. А его у нас нет. — Рано, хороните, Ксено. Кто сказал, что уже всё кончено, а? — спросил Рюсуй, будто не замечая как всё вокруг рушится — Сенку и его научное царство движутся в научное будущее. Вы не забыли, доктор Ксено? Ведь суть науки в том, чтобы шаг за шагом медленно, но верно, торить тропу в будущее! Или не так? Мы обратимся в камень, но будем спасены… Наукой будущего и доктором Стоуном! «Был ли другой путь? Есть ли мир, где Ада будет счастлива? Где я и Стэн будем видеть это и подерживать её. Мир, который она познает с помощью науки и при этом не будет топтаться на костях? Такая наивность в его словах? Но не такой ли наивной вере в успех исследования вёл учёных на протяжении всего развития человечества?» Выстрел. Рюсуй с улыбкой на лице падает рядом с Ксено. Она смотрит на него с нечитаемой эмоцией. Примесью понимания происходящего и сожаления. Со стороны Северной Америки, откуда они приплыли, прошлась волна уже знаомого зелёного света: такой же свет был 3700 лет назад. Он окаменил всё человечество и в этот раз собирается сделать тоже самое. — И всё-таки у тебя получилось Сенку… — прошептала Ксено, смотря на зарождающийся на горизонте изумрудный цунами. Её ученик смог доставить сообщение через тысячи километров без радиоприёмника. Просто удивительно. Невероятно элегантно и по научному. У него видимо был ещё один передатчик, помимо уничтоженного. Но не здесь, а в Северной Америке. Но как он передал команду? Неужели передатчик ловил не только радиоволны с земли, но и с Луны? А гость на Луне говорит одну фразу голосом Сенку…

1 second 12,800,000 m

— Я тебя недооценила, доктор Сенку, — сказала Ксено, наблюдая за зелёным светом, который постепенно приближался. Тут она почувствовала как с неё падает верёвка, и руки снова приобретают способность двигаться. Ксено увидела перед собой руку в белой перчатке. Подняв голову, она узнала человека перед ней. Такой родной. По которому она так скучала. Не давая волю лишним чувствам, леди вложила свою тонкую кисть и поднялась. Мужчина осматривал её на предмет ранений, но не увидел ничего кроме уставшего взгляда. — Как ты? — спросил Стэнли. — Я почти сто дней тебя ждала. Думала, ты приедешь пораньше, — усмехнулась Ксено. — Или специально не торопился, потому что спасать нужно не принцессу, а лишь какую-то учёную, к которой ты привязан? — Помолчи, Ксено, — сказал Снайдер, ответив ей такой же улыбкой. — Не время для тёплых объятий, у нас окаменительный луч на подходе. — Ты прав, нам нужна сумка заложников, там оживляющая вода. Используем её в нужный момент и пробудем в камне не больше пары минут, — сказала Ксено, поправляя плащ. Заложников солдаты вели с собой, как и их сумку, даже долго искать не пришлось. Хорошо, что не выбросили по дороге, но Стэнли бы это не сделал, зная, что Ксено будет негодовать. Женщина заметила вопросительный взгляд Стэна. — Аду я отправила подальше от этого места вместе с Луной и доктором Челси, долго объяснять кто это, но главное, что всего этого она не видит. Майя начала обыскивать ранее отнятую сумку, но обнаружила, что она пуста. А одна из пленников, та самая малявка пропала, от неё остался только арбузный шлем. — Бутылки исчезли, — сказала она. Солдаты увидели маленький силуэт, который убегает в сторону полуразрушевшегося Форта. Стэнли отдал команду стрелять в землю, не попадая в ноги. Девочка упала и все бутылки полетели вниз, разбившись. Только одна чудом уцелела и её успел поймать Хром. Он перекинул её Гену, который водрузил бутылку на своеобразный пьедестал на вершине Форта Медузы. — Зачем? — спросила Ксено, не ожидая ответа. — Зачем тащить воду на приёмник башни медузы? Её голову прсетила мысль, но она не могла быть реальностью. Нет, слишком рискованно, гарантии того, что план сработает ближе к нулю. Ксено в раздумьях даже не заметила, что недалеко от неё лежит Сенку, который готовиться испустить последний вздох, но держиться, чтобы увидеть воплощение своего плана. Он так же увидел и замешательство своей наставницы. — Дошло наконец, Ксено? Когда человечество окамнеет могут пройти дни, месяцы, прежде чем звук животного или гром… или другой звук природы… окатит нас научным дождём чудо-воды. Сенку чувствовал как жизнь покидает его. Как болят раны, как его парализует и он перестаёт различать окружающий мир. Но он боковым зрением видит блондинистую маленькую голову. — Суйка, теперь только ты… можешь добраться до подножия башни… — прохрипел Сенку. Девочка, из последних сил, не полагаясь на плохое зрение, практически на ощупь добралась до верхушки форта и встала под бутылкой чудо-воды, вытянув руку вверх. — До свидания, Ксено. Может через дни, может через годы человечество снова оживёт. Но мы ещё встретимся, обязательно. А пока — до скорого… — сказал Сенку, но его последние слова были прглушены, окутавшим его наполовину камнем. Ксено, вздрогнула при последних словах своего ученика. Он всё-таки своего добился и их покроет окаменительный луч. Вот только неизвестно, когда они проснутся. Зелёная волна была уже совсем близко. Ещё немного и всех их поглатит окаменение. Так ужасно и одновременно… прекрасно. Убийственно прекрасный свет науки. «То же бедствие, что и тысячи лет назад. Поистине элегантен. О, этот разрушительный свет!» — Сенку, мы с тобой… могли бы править этим новым миром. Могли бы вести его в будущее, но всё же… Знаешь, мы с тобой с самого начала бы были очень похожи, — сказала Ксено, подходя ещё ближе к своему ученику. Она знала, что Сенку работал с совсем юнного возраста со своим другом. Взрывы, маленькие травмы, взлёты и падения. Так как же как и Ксено, в свои детские годы, ещё до начальной школы работала со Стэном. Ох, её Стэнли, рядом с ней даже на пороге окончания мира. Снова. Чем она его заслужила? Специально ли они сошлись, чтобы он помог ей сохранить остатки человечности? Они так похожи с Сенку, своей судьбой, мышлением, рвением вылететь за пределы атмосферы и познать необъятное космическое пространство. — Так почему же мы идём не одним путём? — Много лет назад я сказал тебе, что мне на миллиметр ни интересно править остальными. Просто мы с ребятами полны желаний, — прохрипел Сенку. — Вместо того, чтобы захватить существующий мир для себя, мы лучше создадим мир будущего. — Создадите мир… — сказала Ксено, она уже чувствовала как начинают камненеть её ноги и часть тела. Ксено, пока она ещё могла посмотрела на Стэнли. Он целился в последнюю бутылку живой воды. Но поймал взгляд Ксено. Спокойный, принимающий. — Надеюсь в этом мире будет место для Ады, Сенку. Ты всё-таки мне пообещал… «Человечество почти наверняка обречено. Но это наш единственный шанс победить. Не выстрелю — мы проиграем. А выстрелю…» — думал Стэнли, не решаясь нажать на курок. Он увидел как на него смотрит Ксено. Она уже наполовину окаменела, но продолжала что-то говорить. — Прости меня. Прощай, мой дорогой Стэнли. Стэнли не опускал оружие, целясь в эту злосчастную бутылку с оживляющей водой. Просто нажми на курок, просто сделай это. Тебе же дали приказ. Выполни его, так как ты всегда делал. Не стреляй! Это был не голос Ксено. Нет, не её низкий, мелодичный, но требовательный голос. Это был его собственный. Голос, который он старательно прятал на миссиях, чтобы не мешал. Ему там не место. Это голос человека, который не находится в постоянном бою. Это голос человека, который ещё верит в существование чего-то хорошего в мире и в нём самом. «Почему Ксено извинилась? За что? Это не только её вина. Мы разделим её на двоих. Так всегда было. Мы делили печали и радости. Ксено что-то сказала про Аду. Её тоже заденет окаменяющий луч… моя девочка пробудет в камне долгие годы. А освободят ли её вообще? Ксено ведь не просто так отправила её далеко от себя. Не только потому что не хотела, чтобы она видела этот кошмар, а чтобы Ада потом вернулась. Ксено будто бы ждала окаменительного луча… знала, что он может их накрыть. Ксено спасла её, зная, что их не вернут к жизни. Значит, она доверила Аду тем, кто останется в живых… доверила её Сенку…» Должен ли Стэнли следовать приказам? Да, ведь он военный, это их работа. Но сейчас у него нет начальства, есть только их новый мир, который они хотели построить. Но он слушал Ксено, потому что только она смогла бы возродить цивилизацию. Безвольный ли он солдат, раз просто слушает её? Нет, он может не понимать действий Ксено, но он знает её с детства и она всегда мечтала познать мир и сделать его научным. Он был рядом, чтобы никто не разрушил её мечты и стремления. Просто хотел быть с ней и видеть её горящие глаза. Стэнли даже не надеялся, что Ксено чувствует к нему что-то кроме дружеских чувств, в то время как он любил её. Смирился, что ему придётся просто её любить, не вмешиваясь в жизнь своими чувствами. Стэн бы не пригвоздил её к земле своей любовью и требованиями вступить с ним в отношения. Нет, никогда. Только не Ксено. Парень был шокирован, когда Ксено предложила ему пойти с ней на танцы. Во-первых, он знал, что Ксено любила музыку и танцы, они раньше даже ходили на них как друзья. Во-вторых, он не ожидал, что при этом приглашении она будет краснеть до кончиков ушей и тупить взгляд в пол. Конечно, он согласился. Танцы были… ужасные. Они оба это признали, поняв, что не будет их любимой музыки и ушли, не дожидаясь конца. Уже был закат и Ксено повела его гулять по их родному Хьюстону. Даже не спрашивала, просто взяла за руку и повела по улице. А как он мог сопротивляться ещё более очаровательной чем обычно Ксено: в красивом наряде из бежевой рубашки, красного жилета и такого же цвета юбки? Когда Ксено одевалась в свою обычную, домашнюю одежду, иные могли принять её за худощавого парня. «Такая уж у меня физиология. Андрогинная внешность — не самая приятная черта, как иногда показывают в фильмах или мультиках. Хотя, некоторые актёры имеют такую особенность. Что касается меня, то мне как-то всё равно.» — говорила Ксено, когда Снайдер в очередной раз подрался с пацанами за то, что те задирали девочку. Именно тогда он узнал, что такое «андрогинность». Его самого это не смущало. Ксено — это Ксено и она прекрасна. А в тот вечер, одноклассники впервые «признали» в ней девушку. Ну да, стоило надеть серёжки-кольца и красивые чёрные туфли, в которых удобно танцевать, юбку, которая подчёркивает бёдра, то все сразу переобулись из тапочек в кроссовки. До этого никто из них даже и не попытался заметить, что их «гусыня» давно превратилась в «лебедя». По мнению Стэна, даже «гусыня» Ксено была по-своему элегантна. Тем же вечером, когда подходили к её дому, он чувствовал, что что-то изменилось. Ксено крепче сжимала его руку и практически не смотрела на него, пряча смущенный взгляд. Она остановилась, под одним из фонарей, освещавших улицу. Стэнли посмотрел на неё с удивлением и не поверил ушам, когда услышал вопрос: «Стэн, я твой друг или ты чувствуешь что-то большее?» Он даже не смог сразу сформулировать ответ. Хотелось сказать так много, но при этом слова застряли в горле. Снайдеру было немного стыдно вспоминать как он жался, потирал затылок и пытался что-то сказать. Как Ксено тогда его не засмеяла? «Стэн, я понимаю, что это может разрушить нашу дружбу, чего я совсем не хочу, но и не могу больше жить в неведении и беспокойстве. Я думаю, что влюблена в тебя. Причём довольно давно. Ты не обязан отвечать на мои чувства взаимностью, просто я не хочу больше ничего скрывать от тебя…» Девушка заправила выбившуюся прядь за ухо — нервничала. Не выдержав напряжения, она хотела пойти домой, промямлив, что зря она это сказала. Хорошо, что к Снайдеру вернулся его мозг, и заработав, он взял Ксено за руку, признавшись ей в ответных чувствах. Тогда в шестнадцать лет, после дурацких танцев, они впервые поцеловались. Тогда началась новая страница их жизни. Ксено своим желаниям не изменяла, всё так же была одержима наукой, но теперь Снайдер был рядом с ней не как друг, а как партнёр, который разделяет её желания. После школы они поженились, он ушёл в армию, а она ждала его, обучаясь в университете. Они многое преодолели, даже были мысли о возможном разрыве, но кризисы бывают у многих пар, ведь люди склонны с возрастом меняться. Но это всё такие мелочи по сравнению с их чувствами, которые даже любовью уже нельзя было назвать. Нет, любовь — это название периода в жизни и химических процессов бушующих в нем. А у них это продолжается целую жизнь. А потом в их жизни появилась Ада, которая стала ещё одним, самым важным элементом их совместного механизма. Раскрыть тайны космоса, используя науку, и вывести человечество на новый уровень — вот чего желала его Ксено. Да, она была не для всех: серьёзная, хладнокровная, не принимающая полумер, а также жалость и нытьё. Ещё и прямолинейная, что не делало её хорошей в глазах общества. Но никто не видел какая она агрессивно-заботливая по отношению к своим родителям и к нему, какая она трепетная мать, оберегающая Аду, как самое ценное сокровище. Её методы были новые и никто не хотел их принимать. Ксено не давали сделать эти открытия и обрывали ей крылья. Он так видел, он видел как затухает её звезда. И он желал помочь ей сиять, поддерживая её. Она жестокая? Для всех, да, но не для него и их дочери. Ужасна ли она? Возможно. Но и он не лучше. Он просто её любит, безпричинно, просто потому что это Ксено и она Солнце, способное либо освятить мир, либо сжечь его до тла. «Если их план сработает, то им понадобятся знания Ксено. Это естественно, они признают её как учёного, способного возродить мир. Они вернут к жизни и Аду, потому что не оставят невинного ребёнка в камне. Да и когда Ксено вернётся, она не слезет с них пока они не вернут ей дочь. Здорово же, я, может и проиграю… но Ксено оживёт, а вместе с ней и наука. И моя статуя станет вечным заложником, гарантом её содействия и жизни нашей Ады. Я старался быть хорошим отцом для неë, хотя и совершал много ошибок. Я ждал еë появления, хотя и боялся, что не смогу стать тем родителем, который правильно еë воспитает. Она была для нас неожиданной. Но желанной. Надеюсь, что у меня вышло и она запомнит меня как » Стэн чувствовал как к нему приближается окаменяющая волна. Накроет его с головы. Он скинул свою броню и зажёг последнюю сигарету. «Неплохо, совсем неплохо, мелочь. Вы победили в этой войне. Если Ксено доверила вам нашу дочь, значит и я могу это сделать. Вы уж позаботьтесь о моей звёздочке. Её будущее в руках Ксено, а теперь и в ваших. Ich werde neben euch sein, meine Sterne.»