II. I. Believe in Myself

1,2,3,4,5,6......

367,368,369,370…

23 789, 23 790, 23 791…

220 752 000 секунд.

Треск.

Треск.

Треск.

Первое, что увидел Сенку — было солнце. Его тело обретало подвижность, а каменная корка осыпалась на землю, разбиваясь. Затем он увидел, что перед ним кто-то стоит. Это была девочка, чуть ниже его ростом, закутанная в старую, местами оборванную одежду, с яркими золотыми волосами. — Извини, что так сильно задержалась, — проговорила она, — Ты меня, наверное, теперь даже и не узнаешь… Сенку резко развел руки в стороны, разбивая остатки каменных оков. — Ты как всегда на высоте, Суйка! Девочка почувствовала, как её глаза наполняются влагой. Как долго она ждала этого момента, чтобы вновь увидеть и поговорить со своими друзьями. Как долго она старалась воссоздать оживляющую воду с нуля. Неудача следовала за неудачей. А плохое зрение только добавляло проблем, но со временем она свыклась с этим и научилась ориентироваться. Девочка подалась вперёд и обняла Сенку, который когда-то стал для неё наставником и учителем. Он был старше неё, но теперь разница в возрасте между ними была невелика — всего четыре года вместо прежних шести. — Прошло всего семь лет. Быстро управилась! Отличная работа, Суйка, — сказал Сенку. Вместе с юным учёным производство чудо-воды пошло гораздо быстрее. Суйке потребовалось целых семь лет, чтобы создать одну порцию. А Сенку понадобился… один день. Юноша объяснил это тем, что у них «просто разные методы». Им для начала нужно было шестнадцать порций для раскаменения ключевой умственной и рабочей силы их команды. Так к жизни вернулись: Рюсуй, Франсуа, Челси, Луна, Тайджу, Укё, Ген, Хром, Касеки, Карлос и Макс, Цукаса, Хьёга, Хомура. Но тут возникла весьма непростая проблема. — А что же нам делать с Адой? — спросила Суйка. Статуя маленькой девочки стояла за спиной Луны. Видимо она проснулась от взрывов, и девушка спрятала её за собой, чтобы та ничего не видела. Было очевидно, что укрыть её от луча невозможно, но Луна сделала это скорее по внутреннему побуждению, которое призывало защитить того, кто младше и слабее. — Раскаменить, конечно, — ответила Луна. — Да, это будет правильно. Мы пообещали доктору Ксено, что возьмём Аду под своё крыло, — сказал Рюсуй. Остальные согласно закивали. — Ох, нехорошо будет оставлять ребёнка в таком состоянии. Но нам будет трудно объяснить ей почему её мамы тут нет… — размышлял Касеки. — Ксено сказала нам, какую легенду предложить Аде, чтобы она поверила нам. Но у меня есть другие беспокойства… — сказал Сенку, привлекая к себе непонимающие взгляды. — Я думаю, рано её раскаменять. — Что? — удивилась Луна, но потом её выражение лица стало серьёзным. — Но мы же обещали Ксено! Да и вообще, Ада — всего лишь ребёнок. Нельзя её так бросать. Я сама займусь ее воспитанием, чтобы она никому не мешала, если дело в этом. — Луна, дело не в том, что она будет мешать. Просто подумайте: если мы раскаменим её сейчас, когда у нас ничего толком не готово, это будет проблемой. Она маленькая, значит будет плакать и капризничать, за ней нужен глаз да глаз. А нам сейчас нужно как можно больше рабочих сил, как бы это грубо не звучало. С ребёнком мы возиться не можем. Кто-то хотел возразить, но понял, что Сенку говорит разумные вещи. В конце концов, они всегда смогут раскаменить девочку и когда они будут готовы к такой непростой миссии, как воспитание ребёнка, потерявшего обоих родителей в столь юном возрасте. Однако Сенку казалось, что-то не договаривал. — Бедная, Ада. Всё это время она не знала покоя, ждала своего папу. Ей было очень страшно. Сложно представить, что она чувствовала в те последние дни, — сказала Суйка, поглаживая каменную голову девчушки. — Мы выполним обещание Ксено и сделаем даже больше, — твердо сказал Сенку. У них было много дел: нужно было добыть еду, одежду, вернуться к тому уровню развития, которого они достигли за четыре года. Это были ближайшие планы. Пока же они разожгли костёр, приготовили еду и вино. — С завтрашнего дня мы продолжим наше путешествие и оживим всех людей во всём остальном мире! — торжественно объявил Рюсуй, поднимая бокал. — Но сегодня…пируем за победу! Пока все предавались веселью и радости от возвращения своих друзей и любимых, Сенку направился к мельничному колесу, куда некоторое время назад ушёл Цукаса. — Сенку, а ведь многие даже не поняли, что в тот день от умерли от рук солдат Стэнли, — сказал Цукаса. — А ты довольно проницателен. На самом деле, у меня уже давно была одна теория, которую удалось проверить путём случайного эксперимента и вот у меня есть доказательство, что окаменение может излечить даже смерть, — ответил Сенку. Цукаса посмотрел на него с неподдельным интересом. Какое удивительное открытие. Сенку даже из своего собственного окаменения смог извлечь выгоду и открыть совершенно новые карты. — А это значит, что доктор Стоун Ваймен — научное табу, не предназначенное человечеству. — Значит ли это, что человечество сможет стать бессмертным? — спросил Цукаса, отвлёкшись на подозрительный шелест кустов. Казалось, кто-то активно помогал им двигаться. Внезапно из зарослей выпрыгнуло нечто размером с человека, издающее голос Хрома. — Это же офигеть как круто! Получается, дед Касеки теперь не умрёт. Можно будет окаменить его, а потом раскаменить, когда это нужно будет! — кричал Хром, неистово жестикулируя. — Ну, в общем-то, да. Спасибо нашему Ваймену, — сказал Сенку, отойдя от легкого испуга после внезапного появления Хрома. — А я его боялся! Думал, говнюк! А он ничего такой, да? — воскликнул Хром. — Хотя, он ведь пытался нас всех окаменить. Фиг поймёшь этого Ваймена. — Единственный способ развеять наши сомнения: спросить у него самого, пока медузы снова не ударили по Земле, — сказал Цукаса. — Ага. Осталось только до Луны добраться, — сказал Сенку, поднимая голову к небу, к волнующему его спутнику Земли. — Ну и как мы туда полетим? — спросил Хром. — Нам нужна ракета. И, к счастью, среди нас есть спец по этому вопросу, — ответил Сенку, смотря на каменную статую наставницы, застывшую в триумфальной позе. Первое, что увидела Ксено было довольное лицо её бывшего ученика. Она хотела бы удивиться такому раскладу событий, ведь вообще-то не рассчитывала, что её раскаменят. Сенку передал ей в руки уже хорошо знакомый камень изящной, изогнутой формы. — Свет бессмертия. Он поистине элегантен. А эта нечестивая наука попирает законы мироздания, — заворожённо говорила женщина. — А что прям совсем плохая? Ведь никто больше умрёт! Нужно об этом всем рассказать! — воскликнул Хром, уже собираясь бежать к друзьям с радостной вестью, но Цукаса схватил его за плечо. — Вечная жизнь может быть даже страшнее смерти. Представь, если люди перестанут умирать. Рано или поздно нашу планету заполонят миллиарды или триллионы стариков, — предупредил друга Цукаса. Хром замер. Такую перспективу он не рассматривал. — И это не считая того, что ресурсов на обеспечение такого количества людей просто не хватит, — подхватила Ксено. — Неизвестно, помогает ли оно от клеточного старения. Сейчас проверить мы не сможем, наши медузы остались без батареек. Если людей станет слишком много, а ресурсов будет не хватать, неизбежно возникнет преступность, а значит, и убийства, а это уже хаос. В таком случае прийдётся прибегнуть к массовому уничтожению… — Лучше держать это в тайне между нами четырьмя, пока со всем не разберёмся, — прервал её рассуждения Сенку. — Если люди узнают о бессмертии, то земной уклад полетит к чертям, и никто не знает, сможем ли мы это контролировать. — Я полагаю есть причина, по которой вы меня раскаменили и рискнули рассказать, — сказала Ксено. Она уже была готова провести вечность в камне, но её вернули к жизни. Если её вернули, значит, и Аду тоже. Только Ксено хотела задать этот вопрос, как Сенку протянул ей радионаушник в виде серёжки. Ксено надела его и…ничего не услышала. — Раньше старина Ваймен на этой частоте зудел свою заевшую пластинку. Я настроился на ту же частоту, так что можешь послушать передачу с Луны. — Я ничего не слышу. — Вот именно, стоило людям перестать шевелиться, как окаменяющий голос Ваймена тоже замолчал, — объяснил Сенку, но его перебил Хром. — Всё ясно! Не знаю, правда, зачем, но Ваймен пытается окаменить всех до последнего человека на земле! — В новой эпохе законы человечества изменились, и теперь мы живём при диктатуре. Пусть мы и стали бессмертны, но заплатили за это каменным пленом, — сказал Сенку. — Теперь понятно, что нам нужно, Ксено? Женщина улыбнулась. То, что они собираются сделать граничит с фантастикой. Но Сенку уже доказал, что может сделать невозможное, опираясь на науку и используя её в своих целях. Так неужели сама доктор Ксено не сможет сделать то же самое? — Нам нужно вести переговоры непосредственно на Луне. — Зришь в корень, Ксено! — ответил Сенку. Он вспомнил как пару минут назад перебил наставницу. — Ты хотела у меня что-то спросить? Это касается Ады? — Да. Что с моей дочерью? — спросила Ксено, скрывая грусть и напряжение. Очевидно, её план по спасению Ады от камня не сработал, и малышка была так же заточена в каменную тюрьму. — Пошли. Сенку, Цукаса и Хром двинулись к источнику света — костру. Приблизившись, Ксено увидела круг ранее знакомых лиц. Женщина напряглась. Было очень сомнительно, что все они так же радушно как Сенку, примут злобного гения, который пытался их убить. — Ксено! — вскрикнула Челси и помчалась к женщине. Она едва не сбила её с ног своими объятьями и уткунулась лицом ей в листву, которой всё это время была прикрыта Ксено. Остальные обернулись к источнику радости юного географа. От женщины не скрылось удивление и мгновенное подозрение. Кто-то потянулся к рядом лежащему оружию. — Спокойно, ребята, доктор Ксено за нас. Она нам нужна, чтобы построить ракету на Луну, — опередив все вопросы сказал Сенку. Оружие осталось на прошлом месте. — Ты уверен, Сенку? — спросила Кохаку. — Откуда нам знать, что она не предаст нас, не будет делать подлянки и мешать строительству? — Доктор Ксено — человек науки, скорее реки пойдут вверх к небу, чем она будет препятствовать прогрессу. Кроме того, у нас общие цели: нам нужно провести переговоры с Вайменом и предотвратить очередное окаменение. А кроме неё ракету строить некому, моих знаний недостаточно, а доктор Ксено делает это лучше, чем заваривает себе кофе. Как бы ни было тяжело признать, но он прав. Им нужна Ксено и её знания. Так они гораздо быстрее построят ракету. Им потребуются материалы, а чтобы их добыть придётся отправляться в путешествие — значит им всем придётся снова разделиться. И Сенку поедет — это сто миллионов процентов. А ракету должен кто-то строить. Ну, а кто если не учёный двадцать первого века, который долгие годы на этом специализировался? Выбор Сенку как всегда точен. — Рюсуй, давай тащи нашу драгоценную ношу, — сказал Сенку. Юноша встал с насиженного места и куда-то ушёл. Через несколько минут он вернулся, бережно неся в руках небольшую статую и осторожно поставив её на землю. Глаза Ксено распахнулись в изумлении. — Ада… — выдохнула она, опускаясь на колени перед изваянием. На лице девочки застыл страх. Последние мгновения её жизни были пропитаны ужасом. « Всё таки, я явно не самая хорошая мать…» — Сенку, так ты знал, что раскаменишь Ксено и поэтому попросил нас перенести Аду сюда и подождать с её окаменением? — спросила Луна. Девушка, с едва сдерживаемыми слезами наблюдала за Ксено, которая гладила холодную статую по голове и лицу. Только рядом с дочерью раскрывалась её трепетная, уязвимая сторона. Всегда хладнокровная и расчётливая, она преображалась в обычную женщину, нежно щебечущую над своим ребёнком. Конечно, щебетала она о законах мироздания и науке, но Аде нравилось. — Можно и так сказать. Просто если бы не принесли Аду, то Ксено ночью отправилась бы на её поиски. Мы лишь сократили путь и минимизировали риски потерять нашего доктора, — пояснил Сенку, по своему обыкновению, почёсывая мизинцем ухо. Суйка принесла к статуе Ады бутылку с живительной водой и вылила всё содержимое. На девочке вместо листьев была маленькая накидка и юбочка, чтобы лишний раз не нервировать ребенка. От жидкости одежда немного намокла. Прошло несколько минут, и камень начал трескаться. Сначала отпала корка с головы, затем с лица, и только к концу раскаменели ноги малышки. Она стояла, жмурясь от света, пыталась понять, где она находится и кто перед ней. Взгляд тёмных глаз зацепился за знакомые белые волосы и такие же глаза, как у неё самой. Родное лицо выглядело обеспокоенным, но в то же время полным облегчения. Осознав, кто перед ней, девочка начала всхлипывать, сдерживая слёзы. — Мама! Ксено прижала дочку к себе так крепко, как только могла, будто бы боялась, что она исчезнет. Девочка плакала в её плечо, говорила что испугалась, когда они были в лесу, а потом их накрыла зеленая волна и она больше ничего не видела. Ксено шептала ей успокаивающие слова и укачивала на своих коленях. Снова. Только в этот раз она её не отпустит и опасности никогда не подвергнет. — Прости меня… — прошептала Ксено, вдыхая запах Ады. Всё тот же сладковатый аромат, смешанный с морской солью, впитавшейся во время путешествия в Южную Америку. Гораздо приятнее, чем запах машинного масла, который постоянно исходил от самой Ксено. — Мама, ты сказала, что я вернусь, и я вернулась… — уже тихо проговорила девочка. Вскоре она уснула на руках у матери, уставшая от переизбытка эмоций или просто желая подольше побыть рядом, слушая её голос. Как в раннем детстве, когда она дремала у неё на груди под тихий шёпот о каких-то элементах, железе и полезных рудах.

***

Утро следующего дня

— Так, кто ты? — спросила Ада, глядя на повзрослевшую Суйку. Девушка неловко улыбнулась ей, стараясь вспомнить перевод фразы «Who are you?». Ада немного подождала, ожидая ответа, затем ткнула пальчиком в девочку, повторяя вопрос. Суйка сложила два плюс два и поспешно ответила: — Я Суйка! — ответила блондинка, указывая на себя. Ада продолжала смотреть на неë с недоумением. Она помнила Суйку, но никак не могла сопоставить образ своей маленькой ровесницы с арбузом на голове и этой взрослой девушки, которая больше походила на Кохаку. — Неееет! Суйка маленькая! Как Ада! — возмутилась девочка. Бедная девушка нервно хихикнла, пытаясь успокоить ребëнка, который почему-то расстроился. — Я тебя всë ещë плохо понимаю, но всë хорошо! Я Суйка! Просто выросла! Девочка решила, что лучший способ разобраться — побежать к маме. — Мама! Почему эта девочка говорит, что она Суйка?! — Ада вцепилась в ногу Ксено маленькими ручками. — Она просто выросла за семь лет, что мы были в камне, — ответила женщина с лëгкой, немного усталой улыбкой. — А почему еë не было в камне? — немного успокоившись, спросила Ада, продолжая смотреть на Суйку, которая была смущена тем, что чем-то напугала ребенка. Девочка начала замечать, что у «Суйки» действительно есть сходства с маленькой подружкой: причёска, глаза и часть арбуза, которую та носит на шее. Ксено не сразу ответила на вопрос дочери. Очевидно сказать, что: «Мы все окаменели, потому что Сенку снова запустил окаменение, чтобы спасти своих друзей от твоего папы» — было не лучшей идеей. Поэтому она нашла более лакончтный вариант: — Ей повезло. Этот ответ, видимо, устроил Аду, так как теперь она изучала Суйку не с испугом, а с интересом и небольшой грустью. Они ведь были подружками, единственными детьми, которые могли играть вместе. А теперь что ей делать? Девочка отвернулась и только сейчас заметила, кто стоит перед мамой. — А почему папа в камне? — спросила Ада. Не так она ожидала воссоединиться с ним. Он застыл в такой позе, будто что-то подносил к губам, и Ада поняла, что папа в последний момент курил. Ей этот запах не нравился, но это делал он, так что ему простительно. Ада смотрела на него и ждала, что он сейчас оживёт, улыбнётся ей, опустится на колени и крепко обнимет её, а она прижмётся к его широкой груди. Ксено стояла рядом с ней и держала её за руку. От чего-то она улыбалась, глядя на статую мужа. — Ещё не раскаменел, — коротко ответила она. — Что же, господа, что скажем людям? Было ли нападение Стэнли Снайдера: а) ведением боевых действий по законам военного времени; б) попыткой убийства? — спросил Рюсуй, немного приглушив последние слова, надеясь, что Ада не услышит. Ему за это честь и хвала, но девочка всë равно не понимает японский. — Когда возродим цивилизацию и воскресим Стэнли, то все, наверное, проголосуют за первый вариант. Что считаете, док? — спросил Ген, в голове коря себя за то, что они обсуждают судьбу отца Ады, а она смотрит на них с истинным недоумением. С другой стороны, может, и хорошо, что девочка не разбирает их речь. — Мам, о чем вы? Вы о папе? — спросила Ада. Она посмотрела на Сенку, ведь знала, что он почти такой же умный как мама. А ещë, в отличие от того же Хрома, он говорит с ней на одном языке. Сенку, заметив её взгляд, кивнул. Девочка просияла и покрепче сжала мамину руку, привлекая к себе внимание. — Значит, в обмен на оживление Стэнли, я должна помочь вам построить ракету, — сказала Ксено, переходя на японский, что вызвало возмущённый вздох дочери. — Весьма элегантная сделка. — Сотрудничать с Ксено… ну, такое… — пробормотал Карлос. — Сомневаюсь, что Ксено нас предаст в таких условиях, — ответил Хром, указывая на Аду. Да, Ксено не станет рисковать возможностью вернуть Стэнли — своего мужа и лучшего бойца, талантливого военного, капитана, которого уважают и боятся другие солдаты. Да и свою дочку она под удар не поставит. Женщина подошла ближе к статуе мужа. Она посмотрела в его застывшее с улыбкой лицо. Чёрный налёт покрывал голову Стэнли, а одежда была наполовину разложившейся. К счастью, нижняя часть тела была прикрыта. Ксено смотрела на него с нежностью и благодарностью, сдерживаясь, чтобы не погладить холодное лицо. Но не могла удержаться от прикосновения — она отряхнула с его плеч и головы, упавшие листья и грязь. «О чём же ты думал, мой дорогой Стэнли, когда окаменение настигло тебя, раз улыбался?» Ада была счастлива услышать от мамы, что она сможет вернуть папу, если поможет Сенку со строительством какой-то «Ракеты». Она понятия не имела, что это такое, но была уверена — мама обязательно справится. Ксено не ожидала, что ей так быстро сошьют брюки, рубашку, белые перчатки и такой же чёрный плащ, который ранее у неё был. Видимо, Сенку, заранее спланировал еë раскаменение, прежде, чем рассказал остальным. Женщина нашла пояс Стэнли и решила позже отреставрировать его, чтобы носить, как напоминание о том, что они обязательно встрется. И чем скорее Ксено построит ракету, тем быстрее она воссоединит свою семью. «Ты всю жизнь спасал меня, Стэнли. Был и остаёшься моим невероятным, элегантным рыцарем. Но настала моя очередь. Пора написать новую историю, где королева спасет своего рыцаря — как бы это слащаво не звучало». Несколько дней Сенку совместно с Ксено разрабатывали план строительства ракеты, определяли необходимые материалы. Кроме Рюсуя, Хрома и Касеки, никто не решался лезть под руку двум безумным учёным. Все, кому довелось наблюдать за процессом, ясно поняли: «Ксено — совершенно опасный враг, но незаменимый союзник». Было понятно, почему Сенку считал раскаменение наставницы необходимым — она взяла весь процесс под своё строгое руководство. Все чертежи она перепроверяла по десять раз, вносила постоянные коррективы и параллельно что-то объясняла Сенку, заставляя его проделывать ту же работу. Ксено не только руководила процессом, но и обучала Сенку: ему предстояло собирать ресурсы для топлива, скафандров и деталей самой ракеты. За Ксено оставалось самое главное — создание двигателя. Нехватка людей стала серьезной проблемой. Имеющихся сил было недостаточно для выполнения поставленных задач, поэтому Сенку пришлось вернуться к своему старому плану: как можно большему числу людей предстояло вернуться к жизни. Даже воскрешенные солдаты Ксено, составлявшие мощное ядро рабочей силы, не могли полностью закрыть потребность в рабочих руках. В план «Покорение Луны» были внесены коррективы. — Мы разделимся на три команды! — сказал Рюсуй. — Время работает против нас. Поэтому мы должны убить трёх зайцев одним махом. Первая команда останется в городе Супер-сплавов в Южной Америке: Ксено, Цукаса, солдаты из Северной Америки, Мацукадзе и остальные боевые единицы. Вторая команда оправится в Корн-сити — они помогут человечеству ожить, наладив производство кукурузы — Тайджу, Луна, Карлос, Макс, Укё и Хьёга. Третья команда — основатели новых городов — двинуется через Атлантику и дальше вокруг света, собирая материалы для ракеты, пока не вернутся в Японию. Это будут Сенку, Хром, Ген, Челси, Франсуа, Кохаку, Касеки, Суйка и, конечно, я! Прощания и слезы решили отложить, ведь времени катастрофически не хватало. Лишь Ксено в последний раз проконсультировала Сенку по поводу сбора материалов. Он, по своему обыкновению, поковырял в ухе и ответил: «Я знаю, Ксено. Вообще-то до нашей встречи я целый корабль на двигателе построил, не говоря уже о мотоциклах, фуникулёре и целой башне. Я знаю, что нужно делать!» Ксено видимо это убедило. — Значит с этого момента наши пути снова расходятся, — сказала Ксено. — Только не плачь, — усмехнулся Сенку. — Я скорее с того света вернусь, чем пропущу строительство ракеты. — Плакать не в моём стиле. Это не элегантно, — сказала Ксено. Сенку решил не упоминать её прощания с Адой, потому что это очевидное сравнение мухи со слоном. Сама девочка стояла рядом с мамой и внимательно их слушала. — Сенку! — позвала его Ада, потягивая край его одежды. Парень обратил на неё внимание и присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Ты извини за то, что капризничала и била тебя по коленке. Я это не со зла… Ты будь аккуратнее и возвращайся с материлами для ракеты. — Я не обижаюсь! — засмеялся Сенку. — Так что, мы теперь друзья? Парень протянул Аде мизинец. Девочка улыбнулась и повторила его движение. Она знала, что когда люди скрепляют мизинчики, это означает, что они теперь друзья. — А ты можешь Рюсую это передать? — спросила Ада, протягивая Сенку маленькую деревянную лягушечку. Парень сразу её узнал: Касеки, желая развеселить ребёнка, скучающего по дому, сделал ей несколько игрушек из дерева, в число которых входили самолёт, два маленьких кораблика, размером с ладошку Ады, мотоцикл и несколько лягушек. В Америке у Ады были лягушки, они ей очень нравились. Ада дорожила ими как самым ценным сокровищем и даже специально выучила «спасибо» на японском, чтобы отблагодарить старика. — А чего сама не передашь? — спросил Сенку. Лягушонка он мог спокойно удержать в одной руке: игрушка полностью помещалась на его ладони. Ада, услышав это предложение, закрыла свои заардевшие щёки руками и уткнулась лицом в колени Ксено. — Она немного стесняется, — усмехнулась Ксено. Ада что-то пробормотала, но в таком положении её было плохо слышно. Сенку засмеялся, но обещал выполнить поручение дочери наставницы. На этом прощание было окончено. Отважные путешественники на своём новом, улучшенном корабле с реактивным двигателем отправились через Атлантику за первым из тремя сокровищ, необходимых для высадки на Луну — Испания. Скафандр. Комический корабль. Ракетный двигатель. Эти сокровища, обыденные для XXI века, были жизненно необходимы им для того, чтобы встретиться с загадочным Вайменом. Ксено должна была руководить постройкой ракетного двигателя, но так же она была готова к тому, что понадобятся новые изобретения. Им необходимо развитие информационных технологий для создания связи между «Персеем», базой в Араше и Корн-сити, а значит, в скором времени Сенку дойдёт до создания компьютера, а основа любого компьютера — математика, отсюда следует, что они так или иначе заглянут в страну математики — Индию. Но до этого ещё нужно дожить. Просто так далеко мыслить в духе Ксено. Что не менее важно, ей нужно заниматься образованием Ады. Ракета ракетой, но нельзя же забивать на развитие своего ребёнка. Школ тут нет, так что этим должна заняться Ксено. Она довольно быстро смастерила пару тетрадей, карандашей и даже доску. Многие сначала удивились представившейся им картине: доктор Ксено параллельно с созданием основных элементов ракетного двигателя и руководством по этому же вопросу, объясняла Аде правила по грамматике. — Читай предложение, которое я написала, — говорила Ксено, соединяя своими когтями мелкие детали внутри турбины двигателя. — Ко-гда Мэ-ри Лен-нокс прис-ла-ли жить к дя-де, все го-во-ри-ли, что она са-мый неп-ри-ят-ный ре-бё-нок, ка-ко-го им ког-да-либо при-хо-ди-лось ви-деть, — прочитала Ада с паузами и повторениями, но вполне хорошо. Для четырёхлетнего ребёнка так тем более. Те, кто находились рядом с доктором, так сказать, на подмоге, даже поняли что она прочитала, ведь английский особо не знали. — Доктор Ксено, а это не слишком сложно для неё? — спросил Цукаса. — Ну она же смогла прочитать, значит, нет. Ада читает с трёх лет и с того же возраста считает в пределах десяти, — сказала Ксено. — Я пока не планирую сильно усложнять программу обучения, пусть сначала научится слитно читать словами и запомнит основные правила счета и сложения, а потом уже и к умножению с делением перейдем. — А вы не слишком её нагружаете, всё-таки ей всего четыре? — спросил на свою смелость Гинро, на что получил красноречивый взгляд Ксено. — В нашем времени дети в её возрасте уже приобщаются к чтению — это самый базовый навык, который лежит в основе развития умения писать и даже считать. Ада с раннего детства возится с моими записями, вот мы со Стэном и решили начать учить её, раз она так к ним тянется. Кроме того, она занимается всего лишь пятнадцать минут с перерывом. Так, по два-три подхода в день, — рассказала им Ксено, вызвав у присутствующих легкое подергивание глаза. «Вот она либо очень трепетная мать, либо просто домашний тиран», — подумали все, хотя телепатией не обладали. — Да всё хорошо, мне нравится читать! — воскликнула Ада. Затем она взяла один из листочков и показала его Цукасе и Гинро. Корявым почерком, видимо, она ещё слабо держала карандаш, там были написаны какие-то слова печатными английскими буквами. — Я написала здесь моё имя, мамино имя, папино имя. А внизу написала: «Мама строит ракету». — Ух ты, какая ты молодец… — сказал Цукаса, подавляя своё удивление. — Доктор Ксено, а вы её японскому научить не хотите? А то мы вас понимаем, вы тоже, а она в неведении остаётся. — Я думала об этом, но моих навыков японского недостаточно. Я знаю разговорный, а вот в кандзи пока ещё путаюсь. Думаю, для Ады хороший вариант — учиться воспринимать его на слух, — ответила Ксено, отворачиваясь к турбине. Она поймала себя на мысли, что забылась. — Хотите я её научу? — спросил Цукаса. Ксено посмотрела на него с неподдельным подозрением. Доверять обучение ребёнка человеку, который её похитил? С другой стороны, они вроде бы сейчас и не враги. — Ну, можешь попробовать, только начинай с простого и максимум пятнадцать минут. Если больше, то она утомляется, — объяснила Ксено. Так к основным предметам Ады добавился и японский. Стоит сказать, что всё пошло не так плохо, как ожидала Ксено. Ада уже через две недели могла произносить базовые фразы для знакомства и, хоть и не с первого раза, понимала, что от неё хотят. Но только если ей чуть ли на пальцах объяснить. Проходили дни, наполненные беспрерывным строительством и обучением Ады. На самом деле, Ксено не раз думала о том, что рада такой «прикольной штучке», как дочь. Если бы она не возвращалась к таким привычным, приземлённым делам, то сошла бы с ума в бесконечном ворохе расчётов, чертежей и соединении деталей двигателя. Радость Ады от удачно прочитанного предложения или правильно произведённого счета, вызывали у Ксено тепло в области груди. Это такая мелочь, но какая же она приятная. А капризы этой «штучки», когда она уставала вызывали усталый, но одобрительный вздох. И всё-таки Ксено — человек со своими чувствами, а не машина, как когда-то её называли в средней школе. А ещё заботы об Аде перекрывали переживания о Стэнли. Он так и стоит каменной статуей, ждёт своего возвращения, хотя сам об этом даже не знает. Он ведь, так же как и Ксено, был уверен, что навсегда останется камнем. Настоящая тоска приходила, когда Ксено глубокой ночью возвращалась в их домик. Аду она укладывала намного раньше, чем возвращалась сама. Опять же, не было бы Ады, Ксено бы и не спала, но необходимость проверить дочку и наутро проснуться рядом с ней, чтобы она не плакала и не боялась, убеждали её прилечь хоть на три-четыре часа. И тогда она засыпала с мыслями о любимом муже и том, что она спасёт его как можно скорее. Ей только нужно немного поспать, чтобы набраться сил. Недели и месяцы пролетали незаметно. Дни сменяли ночи, чертежи уточнялись, а задания для Ады понемного усложнялись, если Ксено видела прогресс и что она усвоила предыдущие уроки. Вскоре ей пришло долгожданное сообщение: «Люди из Корн-Сити вернулись к жизни. Мы передали им ваше сообщение. Начинаем строить компьютер!» Ксено в тот же день связалась с «Персеем I» в Корн-сити. На звонок ответила девушка, представившаяся Минами, говорившая по-японски. — Это Доктор Ксено из Южной Америки, с базы строительства ракетного двигателя. Могу я услышать доктора Броуди? — спросила женщина. Девушка на том конце провода, судя по невнятным звукам, немного смутилась, но вскоре позвала нужного человека. Через несколько секунд Ксено услышала знакомый низкий голос с характерной грубостью. — Доктор Ксено, рад вас слышать! С возвращением! — Доктор Броуди, взаимно, — ответила Ксено. — Как вы сработались с новыми союзниками? — На удивление, хорошо. Думаю, нам потребуется время, чтобы забыть, мягко говоря, неприятные для всех события, но у нас общая цель, так что мы сработаемся, — ответил Броуди. — Рада это слышать. Броуди ненадолго замолчал, подбирая слова для следующего, возможно неприятного вопроса. — Доктор Ксено, а что со Стэнли? На сердце Ксено снова упал камень, так происходило при каждом упоминании Снайдера, будто напоминая о её собственном бессилии. — Он останется в камне до тех пор, пока мы не достроим ракету, — призналась Ксено. Броуди на том проводе издал удивлённый звук. — Так вам предложили своеобразный обмен? — спросил мужчина. — Да, можно и так сказать. Но, как вы верно замеили, у нас общая цель — создать ракету для высадки на Луну, чтобы выйти на Ваймена и предотвратить возможное окамнение. — Понял вас, док. Сделаем всё возможное, — ответил Броули, возвращая в голос решительность и твёрдость. — А что насчёт Ады? — Она со мной. Могу её позвать, — сказала Ксено в шутку. Она знала, что мужчина смутится, ведь Ада его действительно обожала. В Северной Америке, если она была не с родителями и не с Шарлоттой, не искала животных, чтобы притащить их домой, то она находилась у Броуди. Он, несомненно, был её любимым дядей. Броуди делал ей первые игрушки, катал на шее, когда не работал над очередным оружием, и даже доверял ей собирать мелкие детали. Собственно, благодаря тому, что вокруг Ады всегда были изобретения в виде транспорта или конвейеров, а также поля и леса с обилием живности — она играла с самолётами, машинками, тракторами, мягкими игрушками животных. Отдельной любовью для неё стала ловля насекомых и наблюдение за птицами. Всё что она видела, становилось для нее развлечением и источником знаний. Про кукол она и слышать не хотела. Пробовали — не вышло. Свою первую и последнюю куклу она утопила на корабле. Случайно. Больше ей кукол не делали, остановились на животных. — Позовите, — ответил Броуди. Ксено улыбнулась и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, огладела помещение. В другом конце комнаты, вдали от механизмов, химикатов, сварки и прочих опасных инструментов, за своим столиком сидела Ада и старательно выводила новые слова. — Ада, — позвала Ксено, — тут Броуди на связи. Хочешь с ним поговорить? Не успела она договорить, как Ада вскочила с насиженного места и, чуть ли не падая, примчалась к ней. Женщина даже отшатнулась от такой космической скорости. Она протянула дочке наушники. — Привет, Броуди! — радостно сказала Ада. На том конце провода послышался смешок, который, казалось, скрывал тихое шмыганье носом. — Привет, птенчик. Что таскаешься за своей мамой-уткой хвостиком? — с улыбкой спросил Броуди, пытаясь скрыть свою радость от долгой разлуки за шуткой. — Мама не утка, она курочка-наседка, — засмеялась Ада. — Так папа сказал! Ксено не стала возмущаться, но это обязательно запомнит. В ответ ей послышался такой же заразительный громкий смех. — Хорошо, как скажешь! Тебя там не обижают? — Нет! Я тут читаю, пишу, считать учусь, пыталась собирать жуков. Они такие странные, таких в Северной Америке нет! Но мама говорит их выбрасывать, потому что они могут быть ядовитые, так что я их пока не собираю. Но я смотрю на птичек! — Молодец! Ты уже даже знаешь что такое Северная Америка? — спросил Броуди, заметив, голос девочки стал взрослее, буква «р» звучит и шепелявость пропала. — И Южная тоже! Мне Рюсуй объяснил, а ещё я знаю про Бананский канал и Эквадор! Мы были там, но сейчас мы в Ар… Арш… Араше! — хвасталась девочка новыми знаниями. Броуди услышал приглушенное «Панамский канал, Ада» от Ксено, но девочка не обратила внимание на исправление матери, потому что еë осенила внезапная мысль, которая показалась ей самой важной во всем разговоре, — Броуди, а ты кормишь моих лягушек?! На том конце раздался громогласный смех. Мужчина удивился, что Ада сразу не спросила про своих любимиц, которые в прошлом регулярно разбегались и прыгали по рабочему место Ксено, раздражая доктора. — Не переживай, они прекрасно живут на свежем воздухе, в пруду, — мужчина решил немного приукрасить реальность. На самом деле террариум был разбит и пуст. Значит, лягушки сбежали и, скорее всего, действительно обитают где-то в озере. — Они сбежали? Вот маленькие негодяи! — возмутилась девочка, вызывая очередной приступ смеха у своей любимой двухметровой няньки. — Ада, думаю, на сегодня хватит. Доктору Броуди нужно возвращаться к важной работе — от него зависит, как скоро мы построим ракету, — вмешалась Ксено, отвлекая девочку. Ада недовольно нахмурилась, но приняла это как должное. — Броуди, ты как закончишь, приезжай, я буду тебя ждать, — попрощалась девочка. — Обязательно, — ответил мужчина. Ада передала наушники маме, но на место не ушла, оставаясь рядом. — Доктор Броуди, вам понятно, как создавать микросхемы для компьютера? Сенку специально для передачи этой информации факс изобрёл, даже от моего мастер-класса отказался, — сказала Ксено. — Ха! Не недооценивай меня, док! Мы тут уже занимаемся производством во всю! — ответил Броуди, принимая слова Ксено как вызов. — Отлично. Уверена, что всё получится элегантно. Если будут новости, вы знаете, как с нами связаться, — ответила Ксено. — Понял. До связи, Ксено. Женщина отключилась, но частоту связи оставила. Отлично, они ещё на один шаг ближе к ракете. — Ты устала? — спросила Ада. — Нет, просто рада, что у нас всё идёт согласно плану, — улыбнулась Ксено. — Может, ты хочешь отдохнуть от уроков? Иди на улицу, помоги ребятам со сбором фруктов, чтобы нам было чем поужинать. Ну или просто погуляй. Я думаю, ты найдёшь, чем помочь им. Только через некоторое время я позову тебя назад, — сказала Ксено, перебирая волосы дочери. Светлые, обрамляющие круглое личико, часто растрёпанные, как ни убирай их в хвост. Раньше она с трудом могла заплести ей волосы. Ксено могла бы назвать такой вид не элегантным и неряшливым, но еë дочь была забавной и очаровательной. Когда она только родилась, то Ксено часто говорила Стэнли: «Смотри какую милую штучку я сделала! » — гармоны били в голову как молот по наковальне. Но стоило признать, что Адочка осталась такой же. — Моя забавная штучка… — вслух проговорила шёпотом Ксено. Ада обернулась на неë с детским удивлением. — Я? — А у меня есть другая такая штучка? — Нет! Я одна такая! — Конечно, без сомнений, — всë это время на еë лице была слабая улыбка. Всë таки она немного устала. — Штучка… Забавное слово! Мне нравится! — Ада обняла еë и побежала к выходу, — Ладно! Я пойду к Гинро, он обычно ничего не делает, но его заставляет работать Цукаса. Думаю, я смогу чем-то помочь. Ксено вдруг осознала очевидное: волосы Ады заметно отрасли за эти месяцы. Впрочем, это было логично — она ведь и сама тоже росла. Кроме этих изменений во внешности, на лице у Ады после окаменения на левой щеке появилась «трещина», напоминающая летящую птицу. Хорошо, что не крест на половину лба, как у самой Ксено. Ада менялась и этот «шрам» становился вам заметнее. Она уже вырастала из одежды, и Ксено понимала, что скоро придется задуматься об обновлении гардероба. Ксено уже рассчитала, сколько времени им понадобиться на добычу материалов и строительство ракетного двигателя. Минимум два с половиной года, а с учетом возможных неудач и испытаний двигателя на работоспособность, то все три. Примерно столько же времени потребуется Сенку для кругосветного путешествия. Самое главное уложиться в срок и успеть закончить все одновременно. Ада вырастет, к тому моменту, когда Стэн проснётся. Это нормально и даже хорошо, что она развивается благополучно. Главное не растянуть эти сроки и уложиться в оптмальное время. А ведь Стэнли пропустит как минимум три года её взросления, что его сильно опечалит. Он был очень вовлечённым и заботливым отцом. Капитан Снайдер превращался в простого мужчину, мужа и отца — Стэна, как только переступал порог их с Ксено комнаты. Как бы Ксено могла сгладить такой большой, для них всех, разрыв? Тут ей на глаза попалась тетрадь в кожаном переплёте. Она была пока пуста; Ксено планировала продолжить записывать в ней результаты исследования, когда её первая тетрадь закончится. Но теперь она увидела другое применение. Женщина открыла тетрадь и написала на первом листе: «Дневник Ксено Х. Уингфилд-Снайдер о взрослении Ады Фрэнсис Уингфилд-Снайдер. Для Стэнли Снайдера, чтобы он не чувствовал разрыва между ним и нашей штучкой, которую мы сделали.» На следующей странице она начала первую запись: Дата: 5 июля 5750 года Вчера, пока я работала над трубиной ракетного двигателя, Ада вышла отдохнуть после занятия по чтению. Вернулась она с лягушкой в руках и всё бы ничего, если она не была похожа на Atelopus nanay или лягушку-арлекина. Я не уверена, что это была именно она, потому что спустя тысячелетия вид мог как размножиться и немного эволюционировать, так и вымереть из-за изменившихся условий. Впрочем в тот момент, я об этом не думала, потому что испугалась, что лягушка ядовитая. Пришлось её выбросить за порог, за что на меня потом обиделся этот юный натуролог. На целых десять минут. Потом мне удалось её убедить, что лягушки и жуки могут быть ядовитыми, и их опасно брать даже в перчатках. Если честно, я удивляюсь, как мы до сих пор не получили какой-нибудь укус. Видимо она, как и ты, Стэн, родилась в рубашке, учитывая, сколько раз ты был на грани смерти. Вечером она принесла мне маленькую капибару. Где она её отрыла, я не знаю. И знать бы мне не хотелось, но пришлось убеждать её вернуть малыша матери, чтобы она от него не отказалась. Боюсь узнать, кого она принесёт в дом следующим. Ада подросла. Ей уже почти пять лет. Она такая же безмерно любопытная, весёлая и болтливая. Но чем взрослее она становится, тем больше я замечаю, как мои уроки формируют в ней упорство и ответственность. О последнем тяжело говорить всерьёз, потому что она ребёнок и у неё на уме игры и животные. Однако зачатки уже имеются. Уверена, ты бы это тоже заметил, Стэн.

Подожди три года, Стэнли. Мы все должны встретиться через три года. »