Часть 2

***

Зайдя в тренировочный зал, Оэлун была удивлена увидеть там Ван Ю, стрелявшего из лука. «Если он здесь, а не на чаепитие с Её Величеством, то значит что матушка сейчас свободна и может поймать меня в любой момент » — досадно подумала принцесса, уже собираясь уходить обратно в свои покои. Однако, чуть приглядевшись, она увидела в руках бывшего короля Корё уже достаточно долго интересующую её стрелу. — Вы умеете стрелять из стрелы-малютки? — ноги девушки сами понеслись в сторону мужчины. Бывший король Корё поклонился. — Да, Ваше Высочество. — Попадаете совсем точно! Как у вас это удаётся? Улыбнувшись и опустив взгляд, словно вспоминая что-то хорошее, он ответил: — Важна техника и учитель. — Тогда научите вы меня! — от этого Ван Ю заметно удивился, но возразить императорской сестре не посмел. — Это большая честь для меня, —коротко поклонился он. — Вот, держите. Оэлун взяла стрелу, натягивая лук и направляя на мишень. Ван Ю отступил на пол шага, давая принцессе пространство. — Внимательно слушайте: натяните тетиву. Представьте, что это большая гора. Ведущую руку держите крепко, как скалу. Когда соберётесь выстрелить, тяните стрелу легко, словно тигра за хвост. Оэлун слегка изумилась от необычной инструкции, но решила послушаться слов бывшего короля. Но к большому сожалению девушки – выпущенная стрела даже не долетела. — Видимо, я погладила хвост, а не натянула, — смущённо рассмеялась Оэлун, сама не понимая как она могла так опозориться перед Ван Ю, ведь в стрельбе из лука она всегда была лучше своих братьев. — Ваши метафоры меня слегка удивили. — Позвольте вам помочь, — Ван Ю непозволительно встал рядом, прижавшись своим телом к её спине, вызывая у принцессы ещё больший румянец. Держа лук вместе, стрела достигла своей цели. Характерный звук попадания принёс девушке неудержимую радость и она захлопала в ладоши, вручая лук обратно Ван Ю. Бывший король поспешно отстранился от принцессы, услышав шаги и увидев знакомый силуэт боковым зрением. — Генерал! Смотрите! Я попала в мишень! Как вам? — указывая пальцем на стрелу, начала хвастаться девушка: — Не без помощи Ван Ю, но попала ведь! Тал-Тал стоял всё с тем же невозмутимым видом, лишь иногда поднимая брови — то ли в знак непонимания такой радости от одного попадания, то ли из-за того, как близко друг к другу стояли принцесса и Ван Ю. — Потрясающе. Мне нужно идти, — чуть помолчав, небрежно бросил он, быстро поклонившись на прощание и уходя в другое помещение к солдатам. Оэлун на это хмыкнула. — Надеюсь, матушка ещё не достала вас вечным предложением взять в жёны одну из принцесс императорской семьи? На вашем месте я бы уже уехала в Корё. — Вдовствующая императрица настойчива, но как я смею быть недовольным её заботой.

***

Оэлун молилась в храме вместе с Будашири. — Ваше Величество, вы верите в то, что всё это — проклятье покойного хана? — Оэлун наблюдала за тем, как Будашири на коленях молится золотой статуе Будды. — Эль-Тэмур — ужасный человек, а ужасные люди всегда отвечают за свои поступки. Я верю, что хан Хошила помогает нам с небес, и совсем скоро мы сможем добиться справедливости, — она поднялась и повернулась к Оэлун, так же спокойно и холодно продолжая: — Оэлун, ты ведь сама знаешь все злодеяния канцлера. Он убил твоего отца. Оэлун отвела взгляд на пол. «Но ты всё равно обвинила в его убийстве Бабуш-хатун и казнила её». Будашири подошла к статуе Будды и начала поправлять благовония. — Будешь молиться? — Устала. Позвольте уйти в свои покои. Вдовствующая императрица одобрительно кивнула и принцесса вышла из храма. «Думает, что я поверю в её сказки о проклятье покойного хана. В Юань больше не найти той, кто умеет так красиво лгать, как она», — бормоча себе под нос в крайне нехорошем настроении, Оэлун направилась в свои покои в сопровождении Нугая. — Госпожа, берегитесь! Оэлун повернула голову на крик. Человек в чёрном одеянии напал на евнуха. Быстро среагировав, Оэлун достала спрятанный под слоями ткани меч и присоединилась к сражению. — Кто ты такой?! — пока напавший был отвлечён Нугаем, Оэлун ранила его в ногу и тот схватился за неё. Принцесса жестом руки приказала Нугаю не убивать его. — Кто тебя сюда прислал? Отвечай, если не хочешь лишиться головы! — она выбила из ослабевших рук меч. — Никогда! — прошипел тот. Оэлун метнула взгляд на Нугая, и тот вырубил наёмника, вызывая у девушки короткий писк. Удар получился слишком сильным, от чегл принцесса подумала что евнух убил человека. — В следующий раз бей осторожнее. Не хватало ещё, чтобы мы оказались без каких-либо доказательств, — дала замечание Оэлун. — Тащи его в Холодный дворец. — Виноват, — поклонившись, он ловко взвалил тело на плечо, и они направились в самое тихое и страшное место дворца. Много лет назад одна из наложниц императора там покончила с собой, и с тех пор никто не осмеливался туда заходить без очень важной и особой причины. Ходили слухи, что призрак мученицы жаждет мести и что каждый, кто войдёт туда, будет убит, а если и останется в живых — сойдёт с ума и больше никогда не обретёт счастья.

***

Оэлун скинула с себя накидку на пыльную тумбу, с хлипкого карниза сдёрнула шторы и покрыла ими деревянный стол. Нугай положил мужчину на приготовленное место. — Что будем делать, госпожа? — Допросим, а потом… — Оэлун прикусила губу и покачала головой. — Вы же не хотите… — Нугай быстро заморгал и начал качать головой. — Госпожа! Будда, да как же так! Вам нельзя таким заниматься. — Я лишь допрошу. Узнаю, кто его послал, и всё, — перебила его девушка. — Если тебя так волнует Будда, то завтра проведу весь день в храме, моля Небеса меня простить, — она посмотрела на напавшего, уже раздумывая, что будет с ним делать. — Его пора разбудить. Нугай одним действием привёл наёмника в чувства. Мужчина сначала даже не понял где он и начал что-то бормотать себе под нос, но руки Нугая, крепко державшие его за запястья за спиной, быстро объяснили ему, что к чему. — Зачем вы меня сюда принесли? Я всё равно ничего не скажу! — Выяснить, кто ты, я смогу очень легко. Будет нехорошо, если вся твоя семья будет казнена только из-за того, что ты так верен своему господину. — У меня нет семьи! Я ничего не боюсь! Достав лезвие из ножен, Оэлун приставила меч к его горлу. Тот задрожал, но ничего не сказал. Девушка изучающе прищурилась и ухмыльнулась, а потом переместила лезвие к руке. — За каждое твоё «не буду» и «не скажу» я буду лишать тебя пальца. — Нет! Я всё расскажу! Не надо! — бысто сдался он. — Ну так рассказывай. Кто тебя подослал? — Я не знаю его имени. Но это был очень богатый человек, насколько я знаю — наместник, — голос дрожал, и оттого он повторял слова по несколько раз. «Наместник Лоан» — сразу догодалась Оэлун. Он был наместником провинции Хэнань. Поместье Туг-Тэмура и Хошилы, в котором выросла Оэлун, со своими привилегиями части императорской семьи соседствовало с поместьем главы Лоана. Тот, в свою очередь, часто заходил к ним под предлогом того, что он «просто исполняет свой долг хорошего наместника и следит, чтобы все в провинции чувствовали себя хорошо и ни в чём не нуждались». Но на самом деле этот старик мечтал взять в жёны маленькую Оэлун, вызывая у девочки неумолимое отвращение и неприязнь. — Он приказал тебе убить меня или похитить? — решила уточнить принцесса. — Похитить. Прошу, отпустите меня! Я и так рассказал вам всё, что знаю! Умоляю! — Спасибо за честность, — принцесса отдала приказ евнуху и тот перерезал горло мужчине. Девушка сделала короткий выдох, приходя в себя. — Принеси деревянную коробку и ткань. Сделаем подарок наместнику. — Как прикажете, — Нугай быстро вышел.

***

К счастью, по дороге в свой павильон Оэлун никого не встретила. Мин Ли, увидев плохое настроение и запачканное платье принцессы, забеспокоилась и сразу повела госпожу в ванную, тщательно умыла и зажгла успокаивающие благовония. Джэн, поняв, что одежда уже никуда не годится, да и у служанок возникнет слишком много вопросов, завернула платье в комочек и сожгла его на заднем дворе. К этому времени уже пришёл Нугай. Переодеться он, кстати, успел. — Мне уже отправить «подарок» или будут ещё поручения? — Я устала. Отправляй так.

***

Пробуждение было неприятным и весьма болезненным. Во рту пересохло, а в нос ударил приторный запах. Немного привыкнув к яркому солнечному свету, она наконец поднялась с кровати. Мин Ли перестаралась: благовония горели всю ночь, и теперь в покоях всё пропахло фруктами. Волосы лезли на лицо, которые тоже были чем-то натёрты. Приказав провинившимся служанкам выветрить покои, Оэлун села за стол, разглядывая своё усталое отражение. Пока Джэн делала ей причёску, принцесса решила скрыть следы усталости пудрой. Она всегда считала пудру неестественной – ханьской навязанной привычкой. «Покрывают лицо белым порошком и называют это красивым» — считала она. Оэлун нравился её смугловатый оттенок кожи. Не аристократично бледный, как у Будашири, а именно смуглый – от отца. Поэтому, чтобы никто не видел этой «красоты», она выбрала простое коричневое платье и тёмно-синюю накидку из лисьего меха с капюшоном, который прекрасно скрывал лицо. — Вдовствующая императрица уже ждёт меня. Поторапливайся, Джэн. — Готово, — Джэн до идеала расчесала волосы госпожи и украсила их шекеликом. Оэлун ещё раз оглядела себя в зеркале и вышла из спальни, но к ней подбежала запыхавшаяся Мин Ли. — Ваше Высочество! Во дворце нашли изуродованный труп! — она упала на колени и проговорила это дрожащим голосом как можно быстрее. — Нашли?!

***

Когда принцесса приблизилась к месту где нашли труп, она увидела склонившихся над землёй за северными воротами Тал-Тала, Байана и капитана Ём Пён Су. — Кто мог так изуродовать человека? — сказал Байан, прикрывая нос. — Одет в чёрное. Возможно, наёмник. Но без лица мы не можем утверждать, что он не один из солдат, — сказал Тал-Тал, пытаясь не приближаться слишком близко из-за зловонного запаха. Неудивительно, что в отличие от других, стоя подальше от воротон, он первым заметил направляющуюся к ним принцессу. «Только не она». — Смотрите, Её Высочество идёт. Что она здесь забыла? — также заметил Пён Су. Когда принцесса приблизилась, генералы поклонились. — Зачем вы пришли сюда, Ваше Высочество? Это не место для вас, — морщась и улыбаясь, спросил Пён Су. — Во дворце нашли тело, а я должна сделать вид, будто ничего не произошло? Императору уже известно? — Да, мы известили императора, Ваше Высочество. — Не двор, а беспорядок. Это уже второй по счёту труп. Куда только стража смотрит? — девушка косо посмотрела на капитана гвардии. — Виноват, — поклонился Ём. Закатив глаза, Оэлун намерилась подойти к трупу. — Нельзя! Это ужасное зрелище, вам нельзя туда идти! — тряся головой, запретил Ём. — Как ты смеешь преграждать мне путь? Мне казнить тебя, чтобы ты мне не мешал? Брысь! — среагировала принцесса. Ём Пён Су осёкся и отступил. — Советую прикрыть нос и рот, — посоветовал Байан, которому очень хотелось спать, а не заниматься каким-то убийством. Прислушавшись к совету, Оэлун прикрыла лицо капюшоном и приблизилась к телу. Как и сказал Ём, зрелище было не из приятных. Принцесса внимательно изучала тело. «Прошло совсем немного времени, а вонь действительно невыносимая». Оэлун выпрямилась и повернулась к генералам. — Есть хоть какие-то предположения о том, как это произошло? — Лишь то, что это убийство. Труп нашли спрятанным неподалёку от территории дворца, — констатировал Тал-Тал. — Вот это да! А я думала он так же, как и Копсол, совершил самоубийство, — ответила сарказмом девушка. — Вероятно, это наёмник! — выпалил Ём и тут же наткнулся на злобный взгляд Тал-Тала, который явно означал: «Это моё предположение, бездарь». «Правильно думаете». Оэлун начала поправлять капюшон и заметила Нугая, получавшего нехилые подзатыльники от маленькой Джэн. — Ох, совсем забыла! Время пить чай! Вдовствующая императрица ведь ждёт меня! — несовсем к месту сказала Оэлун и поспешила в другую сторону. «Это что сейчас было?» — ошарашенные генералы остались стоять с открытыми ртами.

***

— Ты о казни мечтаешь?! У тебя была единственная задача — избавиться от трупа! Какого чёрта его нашли через пару часов?! Может, ты сам его им в руки принёс, а?! — Оэлун прижала Нугая к ближайшей стене за углом и изо всех сил сжимала воротник его формы. — Я был уверен, что спрятал тело как надо! Я не хотел впутывать вас в неприятности! Я бы не посмел! Я не знаю, как это произошло! Пощадите!

***

В Юань последнюю неделю стояли прекрасные деньки. Солнце светило ярко, освещая всё своими нежными лучами, а небо было особенно прекрасно. Лишь иногда по небу плыли облака, унесённые лёгким ветерком, приносящим прекрасный аромат цветов из сада, который когда-то посадила покойная Бабуш-Хатун. Вдовствующая императрица предложила всей императорской семье пообедать в дворцовой беседке. Тогон, как всегда, пытался в лишний раз прикоснуться к Нян, Данашили почти не ела из-за потери аппетита при виде беременной наложницы Пак. Вдовствующая императрица строила планы на ближайшее время. Маленькая Джэн, как и Нян с Ли, сегодня помогала господам: наливала чай, накладывала на тарелки вкусности и носила туда-сюда посуду. — Было бы неплохо съездить в летний дворец. Мне очень хотелось бы увидеть, как там всё устроено, — предложила Оэлун. — Да! Мне тоже! Матушка, из нас всех только вы были там! Так нечестно! Мы тоже хотим отдохнуть там! — держа в одной руке куриную ножку, сказал император. Смотрелось это крайне несерьёзно, но мило, и оттого Будашири рассмеялась. — Мы все обязательно туда поедем. Пока все отвлеклись, некто выпустил стрелу. Принцесса оглянулась, надеясь, что лучник ни в кого не попал, но зря. Все закричали. Стрела попала бедной Джэн прямо в грудь. Оэлун сразу кинулась к девочке. — Джэн! Джэн! Как же так? Смотри на меня, нет, не закрывай глазки. Не смей умирать. Я вылечу тебя! Нугай! Сюда! Где ты?! Джэн, её надо нести к лекарю! — прижимая к себе теряющую сознание Джэн, кричала Оэлун. — Помогите! Умоляю! Джэн! Нет! Открой глаза, милая! Открой, открой же! — текли слёзы, Оэлун начала скулить и всхлипывать ещё сильнее, прижимая к себе уже неживое тело девочки. Девушка уже не слышала остальных. Она смотрела на лицо своей служанки, пытаясь притянуть её к себе. «Нет, не трогайте. Не забирайте её! Она жива, она дышит!» Придворные с большим усилием отцепили Её Высочество от умершей Джэн и унесли её на руках по приказу Вдовствующей императрицы.

***

Оэлун лежала в постели, свернувшись в комочек. Простыни измяты, подушка совсем мокрая от слёз — её можно было бы выжать руками. На уже бледном лице выражалось ужасное чувство боли.

«Я закричала. По-звериному. Задыхаясь. В попытке исправить, оживить, сделать то, что не смогли сделать другие. Опустив голову, продолжала горько плакать, убиваясь в истерике. Единственное, что мне сейчас хотелось, — умереть. Догнать её везде. Везде, где бы она ни была. Я бы спасла её, я была бы рядом».

Девушка горячо рыдала, вспоминая, как впервые встретила Джэн. На день рождения Оэлун они вместе с Эль-Тугусом не могли дождаться сладостей и решили попасть на кухню без ведома старших. Попав на кухню, они нашли баоцзы, но заметили, как в углу сидит маленькая девочка, наверное, лет пяти. Хоть девочка была совсем маленькой, но глаза у неё смотрели так, будто она была намного старше самих проказников. Проказники немного смутились её и быстро засунули в рот остатки еды. Из коридора послышались шаги. Не успев ничего придумать, Оэлун с Эль-Тугусом спрятались под столом. Эль-Тугус ударился головой об стол, но Оэлун зажала ему рот, чтобы он не смог издать ни звука. Когда повара начали таскать всё из кухни, главный повар заметил пропажу баоцзы. Не зная, что в комнате находилась не только девочка, он сразу начал обвинять её в пропаже. Проказники переглянулись. И когда девочку уже хотели наказать, они вышли из своего укрытия. — Она не виновата! Это мы сделали! Повар чуть не упал, когда проказники вдруг появились из ниоткуда. — Ваши Высочества! Что вы забыли на кухне! Здесь вам не место, — спросил повар, прикладывая руку к сердцу. — Мы хотели поесть. — Так почему вы не попросили служанок принести вам еды? Зачем нужно было сюда приходить? Если бы вы поранились — нас бы всех казнили. — Простите нас, но не ругайте девочку! Она нас тоже не заметила, правда-правда! Повар наконец поднял хоть и расстроенную, но смиренно лежащую малышку, которая несколько минут назад была уронена на пол. — Тут много лезвий, горячих котлов, кипящей воды наконец! — причитая, говорил повар. — Куда вы её уводите? — Оэлун заметила, что девочку начали выводить из помещения. — Она дочь одной больной служанки. Ваша мать уволила её, так что и девочку нужно выпроводить из поместья. Оэлун почувствовала вину за решение её матери. «Её мать может умереть от болезни, а за ней и эта малышка от голода и холода. Так ведь нельзя.» — Постойте! Эта девочка теперь будет прислуживать мне. — Но она слишком мала для служанки, Ваше Высочество, — сказала служанка Нам Хи. — Пойдёт. Будет развлекать и играть со мной. Джэн, несмотря на свой возраст, была на удивление сообразительна. Оэлун сначала не давала ей работу, но через какое-то время, поняв, что девочка не так уж и проста, начала отдавать мелкие поручения: позвать братьев, застелить постель, принести или унести вещи. Оэлун всегда считала, что в свите должны быть только те люди, которым можно безоговорочно доверять и поручать выполнить всё, что вздумается господам. И так как у неё появилась новая служанка, нужно было научить её хотя бы грамоте. Ну, а что? Вдруг Оэлун понадобилось бы написать очень важное письмо, от которого зависела бы её жизнь или жизнь её близких, но у неё самой не было бы возможности это сделать и понадобилась бы помощь Джэн. Так они и начали вместе учиться. — Тебе только семь лет, а твои знания равносильны моим, — Оэлун потрепала служанку за волосы. — Благодаря вашим усилиям, госпожа. — Итак, на сегодня всё, но я очень прошу тебя прочитать эти учебники, чтобы не забыть пройденные иероглифы. Мне пора на тренировку с Эль-Тугусом. Когда я вернусь, приготовишь мне сменную одежду. — она поставила перед девочкой целую стопку и, услышав от девочки привычное: «Будет сделано», вышла из комнаты.

***

Слухи о состоянии принцессы разлетелись по всей столице. Будашири пообещала, что вознаградит шестью сотными серебрынных того, кто сможет развеселить её дочь. Во дворец ежедневно приезжали актёры, фокусники, художники, музыканты, но каждый раз их выгоняли. Она не хотела ни слышать, ни видеть, ни чувствовать. Она засела в своих покоях уже на три мучительно долгие недели. Кушала совсем мало, лишь с рук Мин Ли. К себе она никого, кроме служанки, не впускала. Так что даже мать с братом могли лишь гадать, что с ней происходит. — Нам стоит рассмотреть план действий вновь, есть вероятность того, что канцлер догадается и поймает нас, — с особой серьёзностью пытался донести до императора Тал-Тал. Его крайне раздражало поведение государя в последнее время. «Убили просто служанку, а суматоха такая, будто самого императора!» — Ваше Величество, вы меня слушаете? Размышления о состоянии старшей сестры прервал холодный голос генерала. — Нет. Стоило назначить встречу чуть позже. Сейчас моя голова забита совсем другим, — нервно теребя край рукава, сказал Тогон. — Ваше Величество, беспокойство за здоровье Её Высочества — это, конечно, хорошо, но у нас есть дела гораздо поважнее — дела, касающиеся будущего империи, — жестикулируя руками, сказал Байан, который совсем не понимал, почему же император так медлит со своим решением. — Да, просто я ведь хорошо знаю Оэлун. Она всегда пытается казаться сильной, копит всю свою боль, но в один момент всё же срывается. Я боюсь, что она может... — не в силах закончить фразу, император развернулся к окну, пытаясь отвлечься от дурных мыслей, и начал рассматривать необычные узоры на нём. — К ней ведь никто и не зашёл за это время, а слуги просто качают головами с опечаленными лицами! «Так вот в чём дело» — осознав всю сложность ситуации, понял Тал-Тал. За три недели даже сам император не навещал принцессу. Неудивительно, что Тогон ходил таким обеспокоенным. С учётом всех фактов можно было подумать, что Оэлун могла нанести себе «вред», а слуги, боясь за свою шкуру, скрывали правду, чтобы их не казнили за беспечность. «Но что же делать?» У генерала возникло желание самому выбить эти чёртовы двери покоев принцессы, чтобы наконец разгадать эту загадку и вернуть императора в строй, но в правила двора это никак не лезло.

***

«Моя милая Джэн, я никогда не забуду твою прекрасную улыбку. В моих воспоминаниях ты навсегда осталась той маленькой девочкой. В тебе я никогда не видела просто прислугу. Ты заменила желанную мной сестру, была моей драгоценной сестричкой. Я с болью вспоминаю те беззаботные дни в Хэнани. Мы только начали знакомиться друг с другом. Я поделилась с тобою кусочком пирога, а ты уплела его в считанные секунды. С тех пор каждый день я оставляла тебе сладости, пряча в ящике с заколками. Чтобы дама Нам Хи ничего не заподозрила, ты начала делать мне причёски. Разве может ребёнок пяти лет делать нечто подобное? Я до сих пор не знаю, чем я заслужила такое прекрасное создание.

Я потеряла тебя так же внезапно, как и приобрела. Я пишу тебе не просто чтобы выразить свою скорбь. Я хочу пообещать тебе нечто важное. Я знаю, кто отнял у нас эту жизнь, кто лишил тебя возможности улыбаться так же прекрасно и быть рядом со мной. Знай, никогда, никогда не смогу забыть и простить себя за свою беспечность. Я недоглядела за тобой. И, подобно стреле, выпущенной из тетивы врага, я так же поражу его. Я буду помнить о тебе каждый день, и это будет придавать мне сил.

Это будет не простой и долгий путь. Наш враг не так прост. Месть заставит потерять себя в тьме ненависти. Но ты заслуживаешь справедливости, и я сделаю всё, чтобы добиться её. Я отомщу за тебя.

Твоя старшая сестра Оэлун».

***

«Истеричка», — подумала про себя принцесса, глядя на свою спальню. Комната выглядела так, словно по ней прошёлся ураган. На полу среди осколков лежали когда-то дорогие вазы: некоторые уцелели, но большинство разбились на мелкие кусочки. Стулья оказались перевёрнуты, постель не заправлена, а одеяло скомкано. В углу валялись подушки, а плед, некогда аккуратно сложенный руками служанок, теперь свисал с края софы. Комната словно замерла в том моменте, когда чувства выплеснулись наружу, оставив после себя напряжение. Оэлун вышла из своих покоев и направилась к заднему двору. Дойдя до изящного куста магнолии, она опустилась на колени и закопала письмо в землю. «Я выполню своё обещание, а для начала мне нужно стать сильней».

***

Каково же было удивление императора, а особенно генералов, когда они не успели даже развернуться в сторону дверей, как Колта сообщил о приходе Её Высочества. — Пришла Её Высочество Оэлун! — Что? — не веря своим ушам, промолвил Тогон. Он взглянул на Байана, который, так же как и он, был удивлён, и опомнился: — Впусти! — Ваше Высочество! — одновременно склонили головы военные. — Доброе утро, — улыбнулась Оэлун всем присутствующим.