Не связывайся с Хёнджином!

Вот уже два с лишним года Миюн была влюблена в Хёнджина. Она была зелёной первокурсницей, которая впервые после узких школьных коридоров попала в стены Университета Искусств. Девушка испуганно оглядывалась по сторонам и, дёргая выбившуюся из причёски прядь, слепо шла в сторону аудитории. Миюн бродила по этим запутанным лабиринтам уже минут десять, тщетно пытаясь найти нужную дверь. Дальше всё случилось, словно в пресловутой романтической дораме. Миюн зазевалась и споткнулась на ровном месте. Она уже думала, что нелепо встретится с полом в первый же день учёбы, но тут её подхватили чьи-то сильные руки и удержали, а возле уха послышался приятный мягкий голос: — Нужно быть осторожнее. Ты же не хочешь оставить ссадины на своём красивом личике? Миюн в руках незнакомца развернулась и замерла. Он был настолько красив, что её сердце, словно остановилось на несколько долгих мгновений, а после с удвоенной силой забилось в груди. На его фигуру падал яркий свет из окна позади, а Миюн казалось, будто она видит ангельский нимб у него над головой. Время замедлилось только для них двоих. Миюн подняла глаза и стала завороженно разглядывать незнакомца. Его лицо с фарфоровой кожей обрамляли чёрные, отросшие почти до плеч волосы. В лёгком прищуре необычных глаз угадывалась добрая насмешка. А пухлые, какие-то непозволительно мягкие, насыщенно розовые губы были растянуты в улыбке. — Хёнджин, это твоя новая девушка? — раздалось ехидное позади, и к ним подошёл какой-то парень, внимательно разглядывающий парочку. — Чунхо, ты разве не знаешь моего главного правила? — вопросом на вопрос ответил по-видимому Хёнджин. — Да-да… Никаких серьёзных отношений, — монотонно проговорил он. Хёнджин заливисто рассмеялся с выражения лица собеседника, а Миюн поймала себя на том, что отчаянно краснеет и не может оторвать взгляд от своего случайного спасителя. — Всё хорошо? — спросил Хёнджин участливо, переводя взгляд на её растерянное лицо. — Может, тебе помочь? — Я… я не могу найти нужную аудиторию, — пролепетала Миюн еле слышно. Хёнджин вежливо проводил её до двери, а потом, на радость девушке, спросил её имя. Миюн с волнением назвала его и поспешила скрыться в кабинете, не замечая, как губы сами собой растягиваются в улыбку до ушей, а взгляд становится глуповато-влюблённым. Вскоре Миюн удалось узнать у местных сплетниц, что Хван Хёнджин — студент второго курса факультета изобразительных искусств. Этот парень был кем-то вроде университетской знаменитости. Его знали и любили все, но никто не мог с ним сблизится, несмотря на дружелюбие и открытость Хёнджина. Он держал людей на расстоянии, и только небольшая группа ребят входила в его ближайшее окружение. Но самой лучшей подругой Хёнджина была Кан Хеджин. Они дружили с детства и смогли сохранить общение до самого университета. Многие подвергали сомнению их дружеские отношения. Уж слишком они были близки… Но Миюн решила не делать поспешных выводов. Она училась в университете мечты, в который поступила с таким трудом, и с любопытством ждала появления Кан Хеджин в его стенах. Ей хотелось увидеть, какая девушка смогла так надолго задержаться возле Хёнджина. Те же самые сплетницы, которые, казалось, знали о жизни окружающих всё, сболтнули, что Хеджин всегда появляется учебном заведении с опозданием. Она ещё около двух недель после начала учёбы пропадает на курортах. Вот она какая, богатая жизнь! И вот в один из дней, когда с самого утра всё не задалось, Миюн впервые встретила Кан Хеджин… Её будильник не сработал, потому что вернувшаяся с очередной попойки мать отключила телефон дочери от зарядки. Миюн страшно опаздывала и поэтому не накрасилась. Она оделась в первые попавшиеся вещи и помчалась на остановку, забегая на ходу в отъезжающий автобус. Миюн появилась на пороге университета перед самым началом занятий. Она скрипнула зубами, когда увидела целую очередь на входе. Да что ж это такое! Миюн, извиняясь направо и налево, пробивалась вперёд и вдруг случайно столкнулась с впереди стоящей девушкой. Она не заметила в её руках стаканчик с кофе и, только когда его содержимое выплеснулось прямо на футболку, Миюн поняла, как была невнимательна. Незнакомка обернулась к ней и окинула жалкую фигурку Миюн острым взглядом. А она уставилась на девушку в ответ и замерла, не ожидая, что увидит перед собой живое воплощение женской красоты. Незнакомка была похожа на ледяную принцессу. Такую прекрасную, но такую холодную. Ни один мускул на идеальном фарфоровом лице не дрогнул, когда кто-то сзади сначала толкнул её, а потом пролил на себя кофе, который она лениво попивала из картонного стаканчика. Тёмно-карие, слегка прищуренные глаза с равнодушной внимательностью скользнули по лицу Миюн. Она уже собиралась что-то сказать, остановив взгляд на расползающемся по ткани кислотно-зелёной футболки пятне, но не успела. Рядом с ней остановился тот, кого Миюн ожидала здесь увидеть меньше всего. — Хеджин, ты где пропадала? — обеспокоенно начал Хёнджин, положив девушке на плечи свои большие руки и заглядывая ей в глаза. — Сама сказала, что уже возле аудитории. Я тебя жду, жду, а ты всё не появляешься! Бегал по всему универу, еле нашёл тебя. В голосе Хёнджина недовольство смешалось с обеспокоенностью, а внимание его было приковано лишь к одному человеку в этой огромной очереди. К Кан Хеджин. “Так вот она какая…” — пронеслось в голове у Миюн. Сплетницы не врали. Хеджин действительно была той, кем хотелось восхищаться. Идеальной во всём. Каждое её движение было наполнено кошачьей грацией и изяществом балерины. А красивые глаза и даже милые на первый взгляд улыбки — полностью пропитаны арктическим холодом. Лишь останавливаясь на лице Хёнджина, взгляд ледяной принцессы слегка теплел. В нём даже можно было разглядеть особую привязанность к близкому человеку. — Кажется, мой кофе стал причиной неприятностей, — отстранённо проговорила Хеджин, ни к кому конкретно не обращаясь, и снова посмотрела на Миюн. Хёнджин проследил за её взглядом, и его глаза расширились в удивлённом узнавании. — А, первокурсница, которая искала аудиторию! — воскликнул парень и пощёлкал пальцами перед своим лицом, стараясь припомнить имя девушки. — Миюн… — подсказала она. — Точно! Так вот, Миюн, тебе не стоит ходить так весь день. У меня есть в мастерской запасная футболка для работы. Пойдём, я тебе её отдам. И Хёнджин, не слушая её возможных возражений, взял под руки обеих девушек и, словно таран, потащил их сквозь толпу в сторону мастерских скульпторов и художников. Миюн уже поняла, что опоздает на первую пару. Но она ни капли не жалела об этом. Время, проведённое с Хёнджином, и его бескорыстная помощь ей были важнее. В этот день она щеголяла в свободной чёрной футболке с розово-фиолетовыми разводами на груди и поминутно улыбалась. А как было возможно сдержать улыбку, когда университетский красавчик, в которого влюблены все поголовно, помог лично Миюн с её небольшой проблемой? Но осознание своего везения омрачало какое-то незнакомое и очень неприятное чувство, зародившееся глубоко в сердце. Оно, словно плющ, оплетало своими липкими побегами всё внутри. И этих побегов становилось всё больше от одного только взгляда на Кан Хеджин… Что это было за чувство? Тогда Миюн не смогла дать ему определения… Вернувшись домой после занятий в университете и нескольких часов подработки официанткой в кафе, она снова застала дома знакомую до боли картину: спящую на диване маму почти что в обнимку с пустой бутылкой соджу. Раньше мама не пила беспросветно. В детских воспоминаниях Миюн она была жизнерадостной и весёлой, хорошей женой и любящей матерью. Только вот всё резко изменилось, когда ей стало известно о многочисленных изменах своего гулящего мужа. До этого она, скорее всего, предпочитала закрывать глаза на очевидные вещи. Но больше обманывать себя не имело смысла… Мама с папой развелись, когда Миюн было всего десять. С тех пор всё изменилось. Никаких совместных походов в парк развлечений или в кино по выходным. Никаких сказок на ночь и помощи с домашним заданием. Девочка была предоставлена самой себе, а мама топила горе в зелёных бутылках с прозрачной отравляющей жидкостью. Миюн долго не могла понять мать. Почему её так легко сломил уход недостойного человека? Почему она расклеилась и сдалась? Теперь девушка её понимала. Несмотря на поступки отца, мать продолжала его любить. И уход из её жизни любимого человека сыграл с ней такую злую шутку. Теперь Миюн сама любила. Пусть для Хёнджина она и была всего лишь знакомой первокурсницей, имя которой не задержалось в его памяти, Миюн не могла отпустить свои глупые чувства. Они с каждым днём всё сильнее и сильнее овладевали ей. И вид его счастливой улыбки при взгляде на лучшую подругу заставлял её чувствовать почти физическую боль. Она понимала, что в его сердце есть место только для Кан Хеджин, поэтому Миюн восхищалась ей и старалась стать на неё похожей. А ещё она завидовала Хеджин… И не “белой завистью”, а самой что ни на есть чёрной. Злоба и ревность копились в её душе и оплетали её сердце всё новыми и новыми смертоносными побегами. Зависть сдавливала грудь и сжимала горло в удушающем захвате. Миюн иногда так сильно ненавидела Хеджин, что чувствовала в себе силы для самого настоящего убийства… Ведь если её не станет, то Хёнджин сможет посмотреть на Миюн не просто, как на очередную девушку на одну ночь или на подругу. Он увидит в ней свою судьбу… Миюн в ужасе трясла головой, прогоняя страшные мысли из своей головы, но они всё чаще возвращались, как бы она ни старалась от них избавиться. Кан Хеджин стала её навязчивой идеей. Её кумиром и проклятьем. Её мечтой и той, кого хотелось лишить жизни.

***

Миюн так и не сомкнула глаз этой ночью. Сон совершенно не шёл, а стоило только прикрыть веки, как в темноте, словно выжженная на подкорке, снова и снова вставала картина. Картина двух сплетённых в страстном наслаждении тел. А до ушей сквозь фантомные стоны удовольствия всё время доносилась одна и та же фраза: “Милая, я люблю тебя”. “Милая, я люблю тебя”. “Милая…” “Люблю…” “Люблю, люблю, люблю!” — Какая к чёрту милая?! — со злостью рыкнула Миюн и вскочила с постели. Она больше не собиралась делать вид, что спит. Миюн выбралась из палатки, с остервенением застёгивая за собой заевшую молнию на входе. Она даже не взяла кофту, хотя на улице всё ещё было холодно и промозгло от влажности прошедшего дождя. Миюн бил нервный озноб. Крупные мурашки гуляли по дрожащему телу, а зубы выстукивали какой-то бешеный ритм. Ноги сами понесли её по тихому, всё ещё спящему ранним утром лагерю в сторону палатки Хван Хёнджина. Щёлочку между двумя полотнами ткани так никто и не закрыл. Миюн с какой-то маниакальной надеждой прислонилась к ней лицом, всматриваясь в узкое пространство перед собой. Но вся её наивная надежда оказалась погребена под картиной жестокой реальности. Хеджин так и не ушла к себе спать. Она ночевала у своего друга, если его можно было так назвать после всего случившегося. Девушка всё ещё не проснулась. Хеджин лежала на спине, раскинув руки в стороны. Одна из её ладоней покоилась на бедре Хёнджина, прикрытом тонким пледом. Лицо во сне было расслабленным и спокойным, лишённым привычной надменности и холода во взгляде. Сейчас Хеджин выглядела, точно самый прекрасный невинный ангел. Хёнджин лежал на боку, подложив под наклонённую голову ладонь. Он успел проснуться и теперь внимательно, как-то завороженно или даже восхищённо рассматривал лицо Хеджин. На его губах застыла такая нежная покорная улыбка, которая меняла лицо парня до неузнаваемости, но одновременно с этим делала его ещё прекраснее. Влюблённый Хёнджин — самая чудесная картина, которую когда-либо видели глаза Миюн. И она стала бы счастливейшим человеком на всей Земле, если бы эти красивые глаза смотрели на неё таким преданным, околдованным взглядом. Но это было возможно только в её глупых мечтах, ведь сейчас Хёнджин нежно проводил кончиками пальцев по щеке Хеджин. Сейчас он заботливо поправлял сползшее покрывало на её теле. И сейчас Хван Хёнджин замечал среди всех людей только Хеджин. Она была его собственной Вселенной, в которой он вновь и вновь тонул без остатка… Миюн сделала несколько шагов назад, стремительно развернулась и побежала в сторону леса. Она, не разбирая дороги, неслась по еле заметной тропинке между густой сетью ветвей. Они больно царапали Миюн по рукам и ногам, задирали просторную футболку, оставляя на одежде дыры, но девушка не останавливалась ни на секунду. По разгорячённым щекам наотмашь били порывы ветра, а глаза заслоняла туманная пелена слёз. Миюн не знала, плачет ли она от физической боли или душевной. Эмоции и чувства внутри неё кружились в сумасшедшем вихре, перемешиваясь и разделяясь вновь. Миюн не понимала, на кого ей злится. На Хеджин, которой всегда всё легко доставалось из-за того, что она родилась в богатой влиятельной семье? На Хёнджина, так беспечно отдавшего своё сердце той, кому оно было совсем не нужно? Или на саму себя за то, что так и не смогла отпустить свои болезненные, выгрызающие всю душу чувства? Она не знала и поэтому продолжала убегать от своих мыслей всё дальше и дальше. Казалось, если Миюн остановится, то эти страшные думы нагонят её и загрызут здесь, как голодные волки. Миюн споткнулась о неизвестно откуда вылезший коварный корень и на полной скорости свалилась на мокрую землю, ободрав колени и ладони. Она взвыла от усилившейся боли и в отчаянии заскребла пальцами по чёрной почве, ещё сильнее пачкая свои израненные руки. Миюн жалобно заскулила, словно покалеченный зверёк, и с трудом отползла в сторону. Она присела возле большого дерева, опираясь спиной об его ствол. Неожиданное падение привело её в чувства. Мысли остановили свой хаотичный полёт, а истерика сошла на нет. Вместо боли от несправедливости внутри зияла пугающей чернотой пустота. Миюн успокоилась окончательно, только изредка всхлипывая по инерции. Из-за состояния аффекта, в котором находилась ещё несколько минут назад, она не чувствовала боли от царапин и ран, но теперь действие адреналина в крови закончилось, и боль вернулась с удвоенной силой. Тяжело дыша, Миюн обхватила ствол дерева и поднялась с влажной земли. Теперь она отчётливо ощущала ужасный холод, который схватил её в тиски. Ослабшее тело дрожало, каждый шаг давался Миюн с трудом. Девушка растерянно оглядывалась, пытаясь вспомнить, в какой стороне находится их лагерь. Она решила пойти по той же еле заметной тропинке, по которой бежала сюда. Помогал не потерять надежду тот факт, что остров очень маленький, соответственно она в любом случае выберется из устрашающего своей непроглядной темнотой леса и выйдет на берег реки. Миюн медленно побрела по тропинке. Сюда она добежала за какие-то считанные мгновения, а обратно приходилось идти, по ощущениям, несколько часов. Всё вокруг было однообразным до безумия: одинаковые, поросшие мхом стволы деревьев, чёрная земля под ногами в ярких шлёпках, её мерные шаги и стук редких капель мелкого дождя. Стёртые в кровь колени и ладони саднило, неприятно щипало царапины по всему телу, а ещё невероятно хотелось отмыться от засыхающей на теле грязи. Словно она могла пробраться внутрь сквозь кожу и отравить. Ей невероятно повезло. После своих долгих скитаний девушка наконец вышла в лагерь. Всё ещё было довольно рано, да и погода совсем не радовала, поэтому его обитатели до сих пор спали. Ну или не хотели покидать своих уютных палаток. Миюн, никем не замеченная, искупалась в прохладной реке и даже успела выстирать свою многострадальную пижаму. Она закуталась по самое горло в тёплую кофту, а на ноги надела спортивные штаны и кроссовки, перед этим обработав свои многочисленные ранки. Миюн приготовила себе ленивый завтрак — какой-то очередной бутерброд — и села у “костра” с кружкой чая, которая своим жаром приятно обжигала её руки. На лице девушки застыла отстранённая маска, но злость и обида так и не отпустили. Просто они временно перестали с такой силой сжимать её сердце своими ядовитыми лианами и затихли. Но это было затишье перед бурей… Совсем рядом раздался шорох, и Миюн невольно повернула голову на звук, увидев, как из стоящей в отдалении палатки Джисона выбралась, крадучись, Юра. Она успела застегнуть молнию на входе и развернуться, как вдруг столкнулась взглядом с задумчивой Миюн. Юра, застигнутая врасплох, невольно вздрогнула, но тут же расслабила напряжённые плечи и стремительным шагом направилась к девушке. — О, ты уже позавтракала? Доброе утро! — беззаботно воскликнула Юра. — Да. Мне не спалось, — натянуто улыбнулась Миюн. Она подумала о том, что рада видеть сейчас перед собой именно Юру. Если бы из другой палатки вышли Хёнджин с Хеджин, девушка бы не смогла удержать на лице отстранённую маску. — Сегодня без убийств? — как-то нервно улыбаясь, поинтересовалась Юра. Миюн перевела удивлённый взгляд на её лицо. Девушка перед ней была какой-то взвинченной и слишком жизнерадостной для человека, который только проснулся. Её состояние совсем не вязалось с вопросом, который задала Юра. — Сегодня нам повезло. Наверное, между двумя жертвами должен быть интервал? — предположила Миюн полушутливо. — Ты права… Скорее всего. Я пойду делать завтрак. Есть хочется зверски! Юра медленно отошла в сторону импровизированной кухни, что-то обдумывая. А Миюн задумалась над её странным поведением. Наверное, у всех психика по-разному реагировала на произошедшее. Кто-то, как Миюн, сначала впадал в шок и истерию, а после странно успокаивался. Другие, как Юра, предпочитали строить из себя сильных, хотя сами отчаянно боялись того, что станут следующей жертвой. Про реакцию и мысли остальных было сложно что-то сказать. Джисон стал ещё более молчаливым и задумчивым, чем раньше, после новостей об убийстве. По Хёнджину было видно, что он искренне переживал, но у него были свои способы успокоиться. А про оставшихся двоих — Хеджин и Чунхо — вообще было трудно что-либо понять. Одна всегда оставалась равнодушно-спокойной, а второй хотя бы внешне старался держать лицо и не впадать в панику. Спустя примерно полчаса голод всё-таки взял своё, и все затворники повылазили из своих палаток. Вскоре вся честная компания уже сидела вокруг так называемого костра и удивительно синхронно жевала. Никто не торопился начинать разговор. В воздухе повисло осязаемое напряжение и… какое-то всеобщее недоверие? Ещё вчера все старались сплотиться против общего врага, совершенно забывая о том, что этот самый враг прячется среди них. Но сегодня все резко об этом вспомнили и с подозрением всматривались в лица тех, кого совсем недавно считали друзьями. Миюн успела заметить, как до странного бодрая Юра и в противоположность ей сонный Джисон сели уж очень близко друг к другу и коротко о чём-то перешёптывались, поглядывая по сторонам. Они явно сильно сблизились после решающего события, произошедшего позавчера. Миюн кинула быстрый взгляд в сторону, в которую хотела смотреть в последнюю очередь. Хеджин и Хёнджин тоже сидели рядом. Они молча ели, но то, как парень, не задумываясь, застегнул кофту на ней, когда ветер подул особенно сильно, заставило Миюн сжать губы в тонкую линию. День протекал вяло и до тошноты медленно. Отдых при такой погоде и по явным неприятным причинам совершенно не приносил удовольствия. После завтрака все разбрелись кто куда. Юра с Джисоном пошли в сторону его палатки, чтобы снова зачем-то в ней запереться. Чунхо остался в лагере у “костра”, а Хеджин и Хёнджин обмолвились, что пойдут в лес погулять и подышать свежим воздухом. Миюн сразу же неизвестно зачем зацепилась за эти мимоходом брошенные слова и тенью последовала за ними. Сначала всё было вполне гладко и невинно. Они гуляли по тропинке в лесу, тихо высказывая предположения и строя теории по поводу того, кто же может быть убийцей. Парочка разбирала всех по косточкам, решая, кому же больше подойдёт эта роль. Они сошлись на том, что точно доверяют друг другу и убийство явно было давно спланировано, так как их всех собрали в одном месте, откуда нет возможности быстро выбраться. Хеджин сказала странную вещь, якобы лучше уж быть здесь запертой с убийцей, чем вернуться домой. После этих слов последовал не менее странный ответ Хёнджина: — Мы выберемся отсюда и сбежим вместе. Я увезу тебя далеко-далеко, где ничто не будет угрожать твоей безопасности. Никто… Слышишь? Никто больше не сможет тобой помыкать! Девушка на эту бравую тираду только неопределённо повела плечом. Она явно сомневалась в словах Хёнджина. Вместо чёткого ответа Хеджин предпочла потянуться к красивым сочным губам напротив. Поцелуи с Хёнджином успокаивали и дарили чувство безопасности, хоть и ненадолго. Миюн замерла за широким стволом дерева, лишь немного выглядывая из-за него. Она снова увидела то, что не должна была, но уйти сейчас Миюн не смогла бы ни при каких обстоятельствах. Ей оставалось только со странным то ли предвкушением, то ли отвращением наблюдать за этой картиной. Хеджин обвила тонкими руками шею парня и прильнула к его груди всем телом. Хёнджин замер на мгновение, словно не ожидал того, что она проявит инициативу, а после с трудом сдержался, чтобы не сжать талию девушки в тисках своих рук со всей силы. Вместо этого он нежно огладил её спину одной ладонью, а второй зарылся в её мягкие волосы. Сначала их поцелуй был неторопливый и даже невинный, словно у старшеклассников на первом свидании. Но вскоре Хёнджин от ласковых хаотичных движений её пальцев в своих отросших волосах стал распаляться всё сильнее. Он покусывал поочерёдно её губы, вбирал нижнюю, более пухлую в рот и посасывал, как самый вкусный десерт. Хёнджин жмурился от нестерпимого наслаждения и тихо мычал в поцелуй. Когда его ласки стали переходить во всё более откровенные, Миюн развернулась, будучи не в силах больше наблюдать за чужим удовольствием. Ветка под её ногой громко хрустнула, и она поспешила удалиться с места преступления, чтобы не быть застигнутой врасплох. Последнее, что она услышала, стремительно убегая, было: — Ты не слышал? Там как будто кто-то стоял… Скрываясь в своей палатке, Миюн клятвенно пообещала себе, что больше не будет выслеживать эту парочку и, словно мазохист с извращёнными повадками, наблюдать за ними издалека. Но случай решил всё за неё… В течение двух последующих дней эти двое, будто специально, постоянно появлялись в поле зрения Миюн. Куда бы ни пошла, она вечно натыкалась на Хёнджина и Хеджин. Они то просто бесцельно бродили по острову, то снова целовались, а однажды Миюн застала их в лесу за ещё более смущающим занятием. Как только она увидела девушку, оперевшуюся о ствол дерева, и парня стоящего перед ней на коленях с головой, скрытой под подолом её юбки, Миюн тут же ушла, не желая видеть эту картину. Она сама себя спрашивала, зачем нужно было подглядывать за ними в прошлые несколько раз, но так и не могла найти на этот вопрос чёткого ответа. Нервы Миюн были натянуты до предела и готовы были вот-вот лопнуть. Она приняла решение поговорить с Хеджин наедине. Но две ночи подряд палатка девушки пустовала: она снова ночевала вместе с Хёнджином. Миюн злилась, но приказывала себе быть терпеливее, ведь предстоял очень серьёзный и деликатный разговор. Наконец по каким-то причинам Хеджин легла спать в своей палатке. Как только везде погас свет и на улице перестали слышаться разговоры, Миюн направилась к ней “в гости”. Она остановилась у самого входа в палатку и прислушалась. Тишина… — Хеджин, — шёпотом позвала Миюн. — Хеджин! Можно к тебе? Несколько секунд ничего не было слышно, но, немного погодя, молния на входе со звуком “вжик” открылась и на Миюн посмотрели с немым вопросом тёмные глаза Хеджин. — Что случилось? — спросила она, не дождавшись пояснений. — Ещё убийство?.. — едва дрогнувшим голосом предположила девушка. — А… Нет-нет! — поспешила заверить Миюн и нервно улыбнулась. — Мне просто… страшно. Я не могу уснуть, а твоя палатка ближе всех к моей. Давай сегодня поспим вместе? Так будет не очень жутко… Миюн даже почти не лукавила. Она действительно все последние дни с ужасом ждала наступления ночи. А вдруг убийца выберет её следующей жертвой? Но, конечно же, не это было её первоочередной целью. Миюн прежде всего собиралась наконец-то переговорить с Хеджин. Девушка немного подумала, но всё же пропустила Миюн внутрь. Они легли рядом и укрылись большим лёгким пледом. Несколько минут подруги молчали. Никто из них не пытался начать разговор. Хеджин по своему характеру была не особо болтлива, а Миюн просто усиленно подбирала слова. — Как дела со свадьбой? — как можно беззаботнее спросила она. — Всё продвигается своим чередом, — с холодным равнодушием ответила Хеджин. — Организацией занимаюсь не я, а моя мать. Она криво усмехнулась на этих словах, будто о чём-то вспоминая. Миюн немного помялась, чувствуя, что Хеджин не настроена поддерживать разговор, но всё же продолжила: — О твоей свадьбе объявили так неожиданно! — с наигранным удивлением воскликнула Миюн. — Я знала, что так будет, — в противовес собеседнице спокойно сказала Хеджин. — Брак по любви невозможен в нашей среде. Только выгода. Только расчёт. Так что помолвка с полезным для бизнеса родителей женихом была делом времени. Хеджин замолчала, будто исчерпала лимит слов на этот разговор. Она не планировала жаловаться или делиться с кем-то своими чувствами. Это только её переживания, которые девушка собиралась запереть внутри и хранить так долго, как только смогут выдержать её нервы. А они у неё за всю жизнь превратились в железные канаты. — Неужели у тебя нет никаких сожалений о своей прошлой свободной жизни? — тщательно подбирая слова, спросила Миюн. Хеджин рассмеялась. Да, просто откинула голову на подушку, закрыла глаза и расхохоталась во весь голос! Миюн замерла, не понимая, что могло вызвать такую реакцию. — Так ты хотела спросить про мою свадьбу? Думаю, что нет… — ответила на собственный вопрос девушка и продолжила: — Давай, спроси то, что тебя так интересует. Я же знаю, что ты пришла сюда уж точно не из-за страха. Хеджин была слишком проницательной. Она легко разгадала, что кроется за неуверенными движениями и словами Миюн. Миюн хотела в этом разговоре быть хищником, который раздавит свою добычу. Но она сама превратилась в жертву. А жертвой Миюн не любила быть сильнее всего… — Ну раз так, то давай без предисловий, — твёрдо сказала Миюн. В её голосе больше не было посторонних эмоций. Только решительность. — Я видела вас с Хёнджином. Причём не один раз. Девушка, которая выходит замуж, уж точно не должна водить шашни с другим. Тем более, когда этот “другой” — её лучший друг. Ты так не считаешь? Вопреки ожиданиям девушки, Хеджин ни капли не испугалась того, что ей стала известна эта информация. Она с неизменным спокойствием смотрела на неё, что наоборот ещё сильнее нервировало и распаляло саму Миюн. — Ох, чего только не должны бывают девушки всю свою жизнь! — философски заметила Хеджин. — И семье. И мужу. И детям. И внукам. Я уже столько раз слышала подобное, что эти слова потеряли для меня всякий смысл… — То есть, — перебила её Миюн, не желая больше слушать этот опус, — тебе всё равно даже на то, что об этом может стать известно всем находящимся здесь, а в особенности Чунхо? Он ведь после возвращения с лёгкостью расскажет всё своему брату, и ты потеряешь перед женихом всякое лицо. Хеджин выдавали замуж за Пак Джихо, старшего брата Чунхо. Они знали друг друга чуть ли ни с детства и всегда были готовы к тому, что их родители захотят поженить своих детей ради выгодного сотрудничества. Поэтому, когда отец объявил Хеджин о помолвке, она просто кивнула. Пак Джихо был лощёным и правильным до мозга костей. Хеджин хотелось выкинуть что-то из ряда вон выходящее, чтобы увидеть, как раздражение исказит его всегда отрешённое лицо. Она не знала, почему хочет разозлить “будущего мужа”, но сама мысль о том, что ей придётся спокойно пойти под венец, как послушной девочке, её дико раздражала. — Если бы меня это волновало, я бы даже не начинала всего этого с Хёнджином, — усмехнулась она. — Мне просто хочется наконец-то почувствовать себя свободной. И Хёнджин тот, кто даёт мне это ощущение. Миюн открыла рот и тут же его закрыла, совершенно не зная, что на это ответить. Слова Хеджин поставили её в тупик. Конечно, она догадывалась, что чувства парня односторонние и подруга его просто использует. Но одно дело предполагать, а другое — услышать подтверждение своих догадок. — Если бы у меня была интрижка с любым другим парнем, тебе бы было всё равно, правда? — словно демон-искуситель с мягкой улыбкой проговорила Хеджин. Миюн замерла. Это действительно было так. Её не волновала моральная сторона этого дела. Ей было всё равно на сам факт измены Хеджин своему жениху. Всё дело было только в одном. В Хёнджине. — Миюн, ты ведь влюблена в него? — всё также улыбаясь, спросила Хеджин. И она знала ответ на свой вопрос. Ей хотелось только услышать, как сама Миюн подтвердит давно известный факт. — Как ты… — у сбитой с толку и потерявшей всякую решимость девушки пропал дар речи. — Как я узнала о твоих чувствах к Хёнджину? Это было проще простого! Думаешь, мне трудно было увидеть, каким взглядом ты постоянно на него смотришь? — Хеджин говорила спокойно, но Миюн в её словах всё время слышалась глумливая насмешка над ней и её чувствами. — Я бы даже порадовалась, если бы вы начали встречаться, как хорошая подруга за своих друзей, но, к сожалению, он не посмотрит на тебя. По крайней мере пока что… Хёнджин слишком увлечён мной. Да, у него есть дурная привычка проводить свободное время с разными девушками и менять своих “спутниц”, как перчатки. Но для меня это лишь плюс. Никто из нас не будет в обиде, когда мы прекратим это, и многолетняя дружба не пострадает. Ведь у нас необычные отношения, в привычном понимании этого слова. Мы всё ещё друзья, которые просто по-особенному помогают друг другу. Хеджин усмехнулась своей удачной фразе, а Миюн усиленно размышляла. Похоже, Хеджин действительно думала, что у них с Хёнджином всё несерьёзно. Он же считал совсем по-другому, судя по услышанному Миюн признанию в любви. Это не было ещё одним из многих его увлечений. Чувства к Хеджин явно были давними и выстраданными. Миюн подумала, что в череде меняющихся любовниц Хёнджин, возможно, пытался забыть о своей любви к подруге и искоренить эти “неправильные” чувства, но у него это явно не получилось, и тогда он решил сделать вид, что у них всё временно и несерьёзно, чтобы просто остаться с Хеджин рядом. — Миюн, понимаешь, тебе стоит отпустить свои чувства. Если даже он и посмотрит на тебя, то, скорее всего, воспользуется и через пару дней бросит. Твои наивные чувства будут обмануты, а сердце разбито. Послушай моего совета: не связывайся с Хёнджином! Миюн почувствовала, как её глаза стремительно наполнились непрошенными слезами после слов Хеджин, а рука сама собой мгновенно взлетела к щеке девушки и оставила на нежной коже яркий след. Да, Миюн не поскупилась на силу, и пощёчина получилась звонкой. Хеджин застыла, удивлённо посмотрев на неё и механически приложила руку к пострадавшему месту. Миюн отвернулась, чувствуя, что внутри неё пылает лютая ярость. Такой невиданной злости она не чувствовала никогда. Хотя в словах Хеджин не было чего-то особенно обидного. Миюн уже открыла рот, чтобы высказать все претензии, которые у неё накопились, но Хеджин вдруг повернула голову в сторону выхода из палатки и пробормотала: — Ты слышала? — Чего? Думаешь, сможешь отвлечь меня таким нелепым предлогом? — зло хмыкнула Миюн. — Да нет! — отмахнулась Хеджин. — Мне кажется, я отчётливо слышу песенку… — Какую ещё песенку? — растерялась девушка. — Из старой музыкальной шкатулки… И чьи-то тихие шаги. Миюн и Хеджин переглянулись и одновременно ринулись к выходу. Они побежали на звук так быстро, что ветер свистел в ушах. Миюн сразу же забыла обо всех претензиях к Хеджин и сейчас воспринимала её как своего самого верного союзника. Она чуяла нутром, что в эту секунду может случится нечто опасное. И чутьё её не подвело… У больших деревьев на опушке леса на корточках сидела Юра, с интересом разглядывая стоящую на земле, непонятно откуда здесь взявшуюся старую музыкальную шкатулку с изящной фарфоровой балериной внутри. Она завороженно потянулась к шкатулке, словно маленькая девочка, увидевшая красивую куклу в магазине игрушек. А сзади над ней возвышался парень в длинном плаще с глубоким капюшоном, закрывающим лицо. Он бесшумно опустил руку с узким шнурком в ней и медленно потянулся к её незащищённому горлу.