Глава 6

Он зашёл в комнату без стука, и сразу же его внимание привлекла фигура Грейнджер, склонившаяся над котлом. В воздухе витал запах трав и чего-то сладковатого, создавая атмосферу таинственности и сосредоточенности. Гермиона, с её густыми каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, осторожно мешала зелье, её лицо было сосредоточено и серьезно. На звук открывающейся двери она обернулась, и их взгляды встретились. Серые глаза юноши отражали любопытство и немного тревоги, а в её карих глазах читалось удивление и, возможно, даже лёгкое раздражение. В комнате повисло молчание, словно время остановилось, и оба понимали, что этот момент был чем-то большим, чем просто случайной встречей. Никто из них не проронил ни слова, пока в конце концов тишину нарушила Гермиона. Её глаза сузились, и гнев, словно огненный поток, наполнил её голос. — Малфой? Что ты здесь делаешь? Я тебе в прошлый раз сказала, что сюда тебе нельзя, — произнесла она, сложив руки на груди. В её позе читалась решимость и непреклонность, как будто она была готова защищать своё пространство от любого вторжения. Малфой, с лёгкой ухмылкой на губах, вольяжно шагнул в комнату и сел на стул, словно не обращая внимания на её гнев. Его уверенность была почти раздражающей. — Грейнджер, успокойся, я пришел поговорить, — сказал он, его голос звучал спокойно и уверенно. Он склонился вперёд, изучая котел с интересом. — Что за зелье ты готовишь? Тот самый яд? Гермиона мгновенно напряглась. Она обернулась к нему, её лицо было сосредоточено и насторожено. — Тебя это волновать не должно, — ответила она, её голос стал холодным и отстранённым. Она сделала шаг назад к котлу, потянувшись к своей палочке, как будто готовилась к защите. В воздухе витала напряжённая атмосфера — между ними возникло столкновение двух миров: её решимости и его наглости. Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь тихим шипением зелья в котле. Гермиона, всё ещё напряжённая, продолжала держать палочку наготове, когда Малфой, с легкой усмешкой на губах, поднял руки вверх, демонстрируя свою безоружность. — Успокойся, Грейнджер, я пришёл с миром. Да у меня даже палочки с собой нет, — произнес он, его голос звучал уверенно и игриво. Гермиона с недоверием посмотрела на него, её брови нахмурились. — Я тебе не верю, Малфой, — отрезала она, но всё же убрала палочку в карман. Её гордость не позволяла ей показывать страх, но внутренний голос подсказывал, что нужно быть настороже. Она повернулась к нему спиной, как будто желая завершить этот разговор. — Какая ты грубая, — усмехнулся Драко, его тон был полон лёгкого презрения. Но вскоре его лицо стало серьёзным, и он продолжил: — Мне нужна твоя помощь. Гермиона обернулась так быстро, что волосы распахнулись вокруг неё, словно создавая вокруг неё невидимую ауру. Её глаза расширились от удивления и недоумения. — Что? — воскликнула она, не веря своим ушам. Внутри неё закипали эмоции: от гнева до растерянности. Как он мог прийти к ней за помощью? Это было совершенно неожиданно и противоречило всему тому, что она знала о нём. Малфой встретил её взгляд, и на мгновение между ними возникло напряжение — она искала в его глазах хоть каплю искренности, а он, казалось, был готов открыть ей свои тайны. Гермиона стояла, сжав кулаки, её лицо отражало смесь гнева и недоумения. Драко Малфой, скрестив руки на груди, смотрел на неё с выражением, которое колебалось между раздражением и сарказмом. — Господи, Грейнджер, прекрати делать такую мимику, — произнёс он, сузив глаза и отвернув голову в сторону. Его голос звучал холодно и пренебрежительно, но в его тоне проскальзывала нотка обеспокоенности. — Малфой, что тебе надо от меня? — не унималась она, её голос был полон вызова. Она не собиралась уступать, несмотря на его попытки вывести её из равновесия. Гермиона сделала шаг вперёд, её уверенность была почти осязаемой. Драко повернулся обратно к ней, его брови поднялись в знак удивления, но в его глазах блеснуло что-то более серьёзное. — Ты же понимаешь, что Уизли — твои драгоценные друзья — отправляются на верную смерть? — произнёс он, его голос стал более напряжённым. В этот момент он выглядел не так уверенно, как раньше; в его словах звучала искренность, которая заставила Гермиону замереть. Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Внутри неё разразилась буря эмоций: страх за своих друзей смешивался с недоверием к словам Малфоя. Его лицо отражало внутреннюю борьбу: он выглядел одновременно раздражённым и уязвимым. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, её голос звучал резко, но в глубине души она ощущала, как страх за своих друзей поднимает волну тревоги. Драко тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями, его движения были медленными и обдуманными. — А ещё говорят, что ты умная, — пробормотал он себе под нос, его тон был полон сарказма. Взгляд его холодных серых глаз встретился с её, и в этот момент Гермиона почувствовала, что между ними возникло нечто большее, чем просто противостояние. Драко продолжил, его голос стал более серьёзным: — Они вдвоём не справятся с моим отцом, даже если я вам помогу. Каждое его слово было как удар молнии, пронизывающий её уверенность. Она знала, что он прав — отец Драко был опасен и безжалостен. Но мысль о том, что они могут оказаться в ловушке, вызывала у Гермионы внутреннюю борьбу. — А я не могу сражаться за вашу сторону, — продолжал он, — отца вы не убьёте, и он сразу доложит Тёмному Лорду об этом. И уже не только вы будете в бегах. Слова Драко повисли в воздухе, как тяжёлые облака перед бурей. Гермиона почувствовала, как её сердце забилось быстрее. В её голове проносились мысли о Роне и Джинни — о том, что они могли оказаться в ловушке из-за её решения. — В твоих словах есть доля правды, — наконец произнесла она, её голос стал более тихим и обдуманным. — И что ты предлагаешь? Драко замер на мгновение, его глаза искали ответ в её лице. Между ними возникло молчание, полное напряжения и ожидания. Гермиона понимала, что от этого разговора зависела не только их судьба, но и судьба всех тех, кого она любила. Комната была освещена тусклым светом, и тени танцевали по стенам, создавая атмосферу напряжённого ожидания. Гермиона стояла, сжав кулаки, её сердце колотилось в груди, когда Драко, казалось, беззаботно произнёс свои слова. — Ты должна пойти со мной, — сказал он, пожимая плечами так, словно речь шла о чем-то обыденном, например, о погоде. — Ты же им нужна, и если я смогу отвлечь их тобой, то у нас всё получится. Его голос был ровным и спокойным, но в глазах читалась решимость. Гермиона же чувствовала, как внутри неё нарастает буря эмоций. Мысли о возможной гибели друзей и о том, что на кону стоит их жизнь, заставляли её сердце сжиматься от страха. — А если они меня убьют? — выпалила она, её голос дрожал от волнения. — Мерлин! Малфой, у нас другой план с моим участием! Она поняла, что ляпнула что-то не то, и прикусила язык, осознав всю серьёзность ситуации. Взгляд Драко стал более настороженным. Его брови слегка нахмурились, и он шагнул ближе, его лицо теперь казалось более серьёзным. — Только не говори, что в этом плане замешаны Блейз и Нотт, — угрюмо спросил он, сжав кулаки так, что побелели суставы. Гермиона почувствовала, как её сердце замерло. Она знала, что это не то, что он хотел услышать. Но, собравшись с силами, она ответила: — Да, Малфой, в этом плане они замешаны, — произнесла она с лёгким колебанием в голосе. Её слова звучали уверенно, хотя внутри неё всё бурлило. Она была рада, что не разболтала весь план — это было бы слишком рискованно. — Не переживай, Паркинсон будет здесь с остальными в безопасности. Драко закатил глаза, его терпение иссякло. Он шагнул ближе к ней, его голос стал низким и угрюмым: — Соплохвосты тебя дери, Грейнджер! — процедил он сквозь зубы. Его слова были полны ярости и отчаяния. — Ты нужна мне для моего плана! Если всё пойдёт крахом, то меня и твоих дружков Уизел убьют! В этот момент Гермиона ощутила всю тяжесть ситуации. Она знала, что их жизни висели на волоске, и каждая мелочь могла привести к катастрофе. Драко смотрел на неё с такой настойчивостью, что она почувствовала, как внутри её разгорается решимость. Гермиона, сгорая от волнения, воскликнула: — Вот же Мерлин! Её глаза метались по комнате, пока она бросала взгляд в котел, где бурлила странная жидкость. Цвет варева напоминал мутную зелень, как будто кто-то смешал травы с ядовитыми грибами. Внутри котла шипело и искрилось, создавая атмосферу нарастающего напряжения. — Мне срочно нужно поговорить с Гарри! — произнесла она, не дожидаясь ответа. Её голос звучал решительно, но в нём проскальзывала нотка паники. В одно мгновение она выскочила из кабинета, словно фурия, оставляя за собой лишь шлейф энергии и смятения. Драко, стоя у котла, лишь покачал головой, чувствуя, как его раздражение нарастает. Он поджал губы и произнес про себя: — Ненормальная... Словно в замедленной съемке, он подошел к котлу и заглянул внутрь. Жидкость продолжала бурлить, её цвет был похож на что-то зловещее и непонятное. Драко тяжело вздохнул. Собравшись с мыслями, он вышел из кабинета следом за ней, чувствуя, как холодный воздух коридора обжигает его лицо. *** — Гарри! — крикнула Грейнджер, врываясь в кабинет Поттера, не потрудившись постучать. Её волосы торчали в разные стороны, словно после сильной бурь, а дыхание участилось, выдавая её волнение. Гарри и Джинни стояли рядом, обсуждая что-то важное. Гарри, с нахмуренным лицом, как будто готовился к чему-то серьёзному, вдруг отвлёкся на Гермиону. Джинни тоже посмотрела на неё с тревогой, её выражение лица мгновенно изменилось с сосредоточенного на обеспокоенное. — Гермиона? Что случилось? — спросил Гарри, принимая серьёзный вид. Его голос стал низким и настойчивым, как будто он уже предчувствовал беду. Он шагнул вперёд, готовый поддержать подругу, его зелёные глаза искрились беспокойством. Гермиона остановилась на месте, её руки нервно теребили край свитера. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. В комнате повисло напряжение; даже воздух казался густым от её волнения. Гермиона, стоя в центре кабинета, излучала решимость и напряжение. Она не стала тратить время на прелюдии и сразу перешла к делу. — Когда вы собираетесь пойти на поимку артефакта? — спросила она, её глаза блестели от волнения и сосредоточенности. Гарри, стоящий рядом с Джинни, чуть нахмурил брови. Он знал, что этот вопрос был важен, но его мысли всё ещё были заняты деталями их последней встречи с Малфоем. — Малфой должен связаться со своим отцом через неделю, — пожал он плечами, его голос звучал устало, как будто он уже предчувствовал все возможные последствия. Но Гермиона не собиралась сдаваться. Она сделала шаг вперёд, её уверенность словно наполнила комнату. — У меня есть другой план, Гарри, — произнесла она, и в её глазах зажглись искорки надежды. Это был тот самый блеск, который Гарри не видел уже долгое время. Он и Джинни обменялись взглядами, понимая, что сейчас будет что-то важное. — Зелье будет готово только через месяц, — продолжала она, её слова вылетали из уст на одном дыхании. — А если вы сейчас пойдёте с Малфоем за артефактом, а через месяц — к Волан-Де-Морту, то план обречён на провал! Её голос звучал решительно, и в комнате повисла тишина. Гарри и Джинни внимательно слушали, осознавая всю серьёзность её слов. Они знали, что каждый шаг в этом опасном пути мог стать решающим, и теперь всё зависело от того, как они будут действовать дальше. Комната наполнилась напряжением, когда Джинни, с интересом наклонившись вперед, спросила: — И что ты хочешь этим сказать? — Малфой подкинул мне идею.. — Гермиона, чувствуя поддержку, готовилась объяснить свою идею, но её перебил Гарри, его голос звучал резко и настойчиво: — Ты общалась с Малфоем? Гермиона! Это опасно! На его лице отразилось беспокойство, и он шагнул ближе, как будто надеясь защитить её от невидимой угрозы. Гермиона, однако, не собиралась сдаваться. Она возмущенно подняла руку, словно пытаясь остановить поток его слов. — Гарри, послушай, дай мне договорить! — её голос звучал решительно, в нем чувствовалась скрытая сила. — А что если через месяц Малфой, я, Джинни и Рон пойдем к Люциусу, а Блейз и Нотт — к Волан-де-Морту? Мы точно сможем их запутать, где настоящая я! В её глазах сверкали искры уверенности. Она быстро обводила взглядом комнату, словно искала одобрение. Джинни прищурила глаза, обдумывая предложенный план. Гарри же продолжал выглядеть озадаченным, его мысли метались между страхом за Гермиону и надеждой на успешный исход. В воздухе витало напряжение — каждый из них понимал, что их дальнейшие действия могут изменить ход событий. Гермиона сделала шаг вперед, её голос стал ещё более уверенным: — Если мы сможем создать путаницу, то у нас появится шанс. Я знаю, это рискованно, но нам нужно действовать! Джинни кивнула, её интерес всё больше перерастал в решимость. Гарри же всё ещё колебался, его внутренние демоны терзали его. В этот момент все понимали: от их решения зависело не только будущее их друзей, но и их собственное. — Гермиона… мы договорились, что ты будешь сидеть здесь и никуда не вылезать, — произнес он с настойчивостью, которая не оставляла места для обсуждения. Гермиона, её глаза полны ярости и отчаяния, воскликнула: — Я не могу просто сидеть здесь и смотреть, как мои друзья умирают! — её голос звучал резко, как удар грома. Это было выше её сил. Она шагнула ближе к Гарри, её лицо было озарено решимостью. — Почему остальных ты отправляешь на верную смерть, а мне говоришь отсиживаться здесь? Я тоже член Ордена, и я много раз сражалась рядом с тобой! Каждое слово было пропитано гневом и обидой. Она не могла понять, почему её исключают из этой битвы. В её глазах сверкали слёзы — это была не просто злость, это была глубокая боль от чувства бессилия. Гарри, почувствовав её страсть и искренность, на мгновение замялся. Он знал, что Гермиона была сильной и смелой, но его страх за неё был слишком велик. Он открыл рот, чтобы сказать что-то успокаивающее, но она продолжала: — Тем более со мной будет Джинни и Рон! Они точно меня в обиду не дадут! — её голос звучал всё более уверенно. Она обвела взглядом комнату, где на стенах висели фотографии их совместных приключений, и в каждом из них была она — героиня своих собственных историй. Гарри вздохнул, его сердце сжималось от страха. Он понимал, что не может её остановить, но внутренний конфликт терзал его Комната, наполненная напряжением, словно замерла в ожидании. Гарри стоял, его плечи слегка опущены, а глаза полны заботы и страха. Он смотрел на Гермиону, которая, несмотря на всю свою хрупкость, излучала невероятную силу. В её взгляде горело пламя решимости, и это было одновременно пугающим и восхитительным. — Мерлин, Гермиона, ты им нужна, и мы не знаем для чего. Рон им нужен, чтобы воздействовать на меня, а ты… я не могу тебя потерять, — тихо произнес Гарри, его голос дрожал от волнения. Он шагнул ближе, словно пытался защитить её своим присутствием. Гермиона не отступила. Она сделала шаг вперёд, её глаза сверкали решимостью, а губы сжались в линию. Она знала, что эта борьба не просто о выживании — это было о том, чтобы защитить то, что они любили. — Ты потеряешь больше людей, если я не пойду, — произнесла она уверенно, её голос звучал как удар молота. Она подошла к Гарри ближе, их взгляды встретились. В этот момент между ними возникло что-то большее — понимание и связь, которые были сильнее любых слов. — Одна смерть против миллионов, и я просто так не умру. Я Гермиона Грейнджер, самая умная ведьма столетия, я справлюсь! — её слова вырывались из сердца, полные уверенности и силы. Она знала, что способна справиться с любыми трудностями, которые могут встать на её пути. Гарри почувствовал, как его собственные страхи начинают рассеиваться под натиском её уверенности. Он осознал, что она права — если они не будут сражаться вместе, они потеряют гораздо больше, чем одну жизнь. Но в глубине души он не мог признаться себе в этом. Гермиона заметила изменение в его выражении лица и поняла: он всё ещё борется с внутренними демонами. Но она была готова сразиться за свою правоту. Она сделала шаг назад и посмотрела ему в глаза с такой силой, что Гарри не мог отвернуться. И в этот момент он понял: она не просто его подруга. Она — его равная. И если она верит в себя так сильно, он тоже должен научиться доверять ей и её решениям. — Хорошо, будь по твоему, — произнес он с горечью, но в голосе проскользнула нотка нежности. Он посмотрел ей в глаза, и в этот момент между ними проскользнула искра понимания. — Но если ты умрешь, я убью Малфоя собственными руками. Гермиона приподняла брови, и на её лице появилась лёгкая улыбка, несмотря на всю тяжесть ситуации. Она знала, что Гарри не шутит — его слова были полны эмоций, и это трогало её до глубины души. — Ох, Гарри, — тихо произнесла она, протянув руки и обняв его. Её объятия были теплыми и успокаивающими, как солнечный свет после долгой зимы. Она чувствовала его напряжение и страх, но сама была полна уверенности. — Я просто так не умру. В этот момент её голос стал мягче, и на глазах у Гермионы заблестели слёзы. Она понимала, что время уходит — всего тридцать дней до того момента, когда её жизнь может измениться навсегда. Эта мысль давила на неё, но она старалась не показывать это Гарри. Вместо этого она улыбнулась ему, стараясь передать свою силу и уверенность. Гарри почувствовал, как его сердце сжалось от боли и любви к этой невероятной девушке. Он знал, что они стоят на краю пропасти, но её вера в себя давала ему надежду. Он крепче обнял её, словно пытаясь защитить от всего мира, и в этот момент они оба поняли — вместе они справятся со всем, что им предстоит.