Глава 6. Силвер: направление в правильную сторону идет свои ходом.

Пукси тяжело нёс на своих плечах безжизненный, окоченевший груз тела Рея, из которого уже давно ушла вся теплота жизни. Из зияющей, насквозь пробитой крестом раны в груди Рея непрерывно сочилась тёмная кровь, скользя по бледной коже мёртвого и стекая густыми струйками на спину Пукси. Она уже не жгла, а лишь липко холодила его плоть, оставляя багровые следы на одежде и коже. Весь исцарапанный, ссадины покрывали его кожу, а ноги Пукси едва слушались, подгибаясь от усталости и боли, когда он плёлся среди старых, покосившихся могил. Наконец, сквозь пелену отчаяния, он различил контуры серого, безмолвного бетонного Лабиринта, куда он и двинулся. Внутри него, казалось, время остановилось; он блуждал, потеряв всякое ощущение направления, долго ходя туда-сюда по одинаковым коридорам, не помня, по какой дороге шёл раньше. Голова гудела, и воспоминания о пройденном пути сливались в один мутный кошмар. Наконец, в очередной попытке найти выход, он резко свернул за угол и со всей силы врезался во что-то плотное. От удара Пукси потерял равновесие, и безжизненное тело Рея выскользнуло из его рук. Они оба рухнули на холодный, пыльный бетон, а крест, что он держал, с оглушительным металлическим лязгом отскочил от стены и упал рядом, эхом отдаваясь в узких проходах. Оказалось, он столкнулся с Артом, который тоже пошатнулся и теперь испуганно отшатнулся. Лицо Арта исказилось в немом крике: его глаза были широко распахнуты и полны шока, рот приоткрыт в беззвучном восклицании, а кожа побледнела, словно все краски жизни разом покинули его. В этот момент, из глубины Лабиринта, послышался голос Фнафера. –Арт! Ты в порядке?,-окликнул он, подходя ближе. Шаги Фнафера стихли, когда он, завернув за угол, увидел жуткую картину: Пукси, лежащего среди обломков, измождённого и окровавленного, и рядом с ним – бездыханное тело Рея. Его глаза расширились, а губы скривились от ужаса, слова застряли в горле. Переведя взгляд с одного на другого, Фнафер медленно, словно в забытьи, похлопал ошеломленного Арта по плечу, пытаясь хоть как-то вывести его из ступора, а затем, опустившись на колени, склонился над Пукси. Фнафер, припав на одно колено, быстро потянулся к шее Пукси, его пальцы с едва заметной дрожью искали пульс на сонной артерии. Арт, все еще потрясенный, но словно бы на автомате, опустился рядом с телом Рея. Собственными пальцами, повторяя каждое движение Фнафера с бессмысленным упорством, он начал искать пульс у Рея — сначала на запястье, затем, не найдя ничего, переместил руку к его шее. Тяжелый вздох вырвался из груди Фнафера, когда он отстранил руку от Пукси. –У него есть пульс, -произнес он, в его голосе смешались облегчение и глубокая усталость. Но радость была недолгой. Его взгляд упал на Арта. Тот, с лихорадочной настойчивостью, продолжал безуспешно прощупывать холодную, безжизненную плоть Рея в самых разных местах -на шее, за ухом, под ключицей, словно пытаясь найти хоть крошечный отголосок жизни. Лицо Фнафера, до этого искаженное тревогой, вытянулось в чистом, неразбавленном ужасе, когда Арт, словно в последней отчаянной попытке, осторожно, но решительно перевернул тело Рея. То, что открылось их взглядам, было неоспоримым приговором. Зияющая, несовместимая с жизнью рана, прямо на уровне сердца, была страшным, неопровержимым свидетельством. Крест пробил Рея насквозь, оставив входное и выходное отверстия, и эта дыра в груди говорила сама за себя -он был мертв, без всякой надежды, без возможности возврата. Пукси с неимоверным усилием приоткрыл затуманенные, отяжелевшие веки, и в его расфокусированный взор медленно вошла фигура. Саундби. Он помнил её ярко-жёлтую мантию, точнее, это было платье... ах да, смутно припоминалось, что под ним виднелись мини-шортики, и еще какая-то кофта с капюшоном. Точно он уже не помнил, детали ускользали, растворяясь в мучительном тумане. Голова раскалывалась на тысячи осколков, каждый удар сердца отдавался острой, пульсирующей болью, прокатывающейся по всему измученному телу. Особенно неприятно и назойливо пульсировали протез правого глаза, словно внутри него бился чужеродный механизм, и механическая рука, распространяя ноющую боль до самого плеча. Саундби сидела смирно, сложив руки на коленях, её поза выражала спокойствие, контрастирующее с внутренней агонией Пукси. Но едва заметив, что Пукси приоткрыл глаза, она тут же протянула свою ладонь и нежно, но крепко взяла его за изувеченную руку. От неожиданности Пукси опешил, не ожидая такой близости, такого тепла. Но уже через мгновение Саундби опустила его руку, мягко отпустив, и потянулась к небольшому столику рядом. Она схватила странный листок, свернутый или сложенный необычным образом, на котором, как оказалось, был рассыпан мелкий, белый порошок. Саундби поднесла его к губам Пукси и тихо, почти шепотом, произнесла: –Выпей. Пукси, с трудом сглотнув, поднёс дрожащую руку Саундби с лекарством к своим пересохшим губам. Горький порошок, едва смешавшись со слюной, с царапающим ощущением проскользнул в горло. Он сцепил зубы, пытаясь подавить рвотный позыв, и, наконец, проглотил его. Саундби вновь опустила свою крохотную руку на свои ноги и мягко, успокаивающе погладила руку Пукси, которая все еще лежала на ней. Ее миниатюрные, почти кукольные пальчики и тонкое запястье смотрелись удивительно контрастно на фоне его массивной, израненной конечности – единственной целой руки, что у него осталась. Разница в их росте была просто поразительной; она казалась такой хрупкой и крошечной рядом с ним, словно миниатюрная фигурка. Через некоторое время, когда действие лекарства начало проявляться, Саундби тихо встала и, не говоря ни слова, направилась куда-то, исчезнув из виду. Ещё немного погодя, Пукси почувствовал, как мучительная боль начала отступать, а туман в голове рассеиваться, позволяя ему с усилием приподняться. В этот момент в комнате послышался стук, а затем дверь распахнулась, и на пороге появился Саня. За его спиной стояла Саундби, её взгляд был устремлен в пол, выражая какое-то странное смирение или подавленность. Саня, не глядя на неё, велел: –Закрой дверь за мной. А затем, уже обращаясь к ней, добавил: –Как выйду, зайдешь и посидишь с ним ещё немного. Он прошел в комноту. Саня вошел в комнату, и дверь за ним бесшумно закрылась. Саня подошел к кровати, на которой лежал Пукси, и опустился на край, заняв то самое место, где до этого сидела Саундби. –Как ты? Как самочувствие?-спросил он. Пукси отвечал очень кратко, выдавливая из себя отрывистые слова, как мог. Он все еще был далек от полного восстановления, каждая фраза давалась с трудом. Саня лишь понимающе кивал, не настаивая на более развернутых ответах. Затем он сделал паузу, а после, чуть изменив тон, спросил: –Что произошло тогда?-При этих словах Пукси отвел взгляд куда-то в сторону, его протезная рука и оставшаяся мялись, сжимая и разжимая пальцы. В его сознании стали проступать обрывки воспоминаний, фрагменты ужасной картины. Лицо Пукси изменилось. Челюсть сжалась так сильно, что заходили желваки, а по изможденным щекам начали медленно скатываться крупные, горячие слезы. Саня, видя его состояние, с трудом выдавил: –Рей... он мертв. Я хочу знать, что с ним произошло. Но Пукси был не в силах вымолвить ни слова, лишь беззвучно содрогался. Видя это, Саня отчаянно поднял голову к потолку, словно ища там ответы или силы. Затем он встал. –Саундби присмотрит за тобой пока что,-сказал он, его голос стал чуть глуше. Он подошел к двери открыв ее, и мягко погладил Саундби по мокушке и жестом указал ей войти. Саундби молча вошла в комнату, ее маленькая фигурка скользнула к кровати, и она осторожно села рядом с Пукси, заняв то место, которое только что покинул Саня. Саня проводил ее взглядом, в котором сквозила смесь тревоги и нежности, а затем, уже выходя из комнаты, крикнул через плечо: –Если что, сразу зови нас! И помни, ты у меня единственная дочка, береги себя! С этими словами Саня покинул комнату. Он прошел по узкому, короткому коридору, который соединял спальню с остальными помещениями, и вскоре вышел на кухню. Там, не задерживаясь, он тяжело опустился на старый, продавленный диван, словно весь груз мира давил на его плечи. Его взгляд был пуст, устремлен в никуда, а тишина кухни казалась оглушительной после пережитых событий. На кухне, пока Саня сидел, погруженный в свои мысли, Фнафер нервно расхаживал взад и вперед, его шаги мерно отбивали ритм тревоги. Рядом с ним, в полной тишине, стоял Арт, его взгляд был прикован к полу, лицо бледное и задумчивое. Они ждали. Ждали гостей, надеясь, что те доберутся до дома без происшествий. Примерно через пять минут их окликнули. В дверном проеме показался Дилок, энергично машущий рукой, а рядом с ним, сохраняя привычное спокойствие, стоял Веня. Фнафер и Арт, почувствовав облегчение, быстрым шагом направились им навстречу. Когда они наконец встретились, Веня и Дилок тут же обрушили на них шквал вопросов: –Что произошло? Что там было? Все в порядке? Фнафер развел руками, выражая свою растерянность, а Арт лишь смог выдавить: –Пока ничего не знаем точно. Нужно пойти и спросить. Затем, с внезапной срочностью, он добавил: –Нам нужно поторопиться в квартиру Сани. Возможно, за нами может вестись слежка, так что медлить нельзя. Они быстро поднялись по лестнице наверх, к квартире Сани. Услышав приближающиеся шаги, Саня, сидевший на диване, мгновенно встал и выглянул в коридор. Его лицо озарилось облегчением и искренней радостью, когда он увидел их всех невредимыми. Когда Арт, Веня, Дилок и Фнафер подошли ближе, Саня, словно забыв обо всем, бросился к Фнаферу, обвив руками его шею и крепко обняв. Фнафер, хоть и немного удивленный такой открытой демонстрацией чувств, лишь положил свою руку на талию Сани, поддерживая его. Остальные, смущенно отводя взгляды, ждали. Затем Саня отстранился, его лицо приобрело серьезное выражение. –Ладно, всем нужно сесть,-сказал он, оглядывая каждого,-Нам нужно решить, что делать дальше. Все расселись. Веня и Дилок заняли места за кухонным столом, а Арт опустился на диван, рядом с тем местом, где только что сидел Саня. Фнафер и Саня остались стоять, наблюдая за собравшимися. Начало было за Саней. –Я так и не смог выведать у Пукси, что именно произошло,-мрачно сказал он, обводя взглядом присутствующих. –Он еще не в том состоянии, чтобы говорить. Ему нужно время. После его слов вперед выступил Фнафер. Его голос был напряженным и решительным. –Нам нужно держаться вместе и готовиться к обороне. Это нападение не было случайным. Савва не просто так спланировал это, он хотел убить Саундби и уничтожить библиотеку. И обратите внимание: он не убил Пукси. Это значит, что его главная цель -только Саундби. Мало того, что он сжег все книги "Короля в Жёлтом", чтобы Саундби, которая является действующем титульным королем Каркосы и частью этих книг, могла использовать их для связи с этим миром и для телепортации между другими. Это говорит о том, что Савва хотел избавиться от того, кто представляет наибольшую угрозу из нас всех. Угрозу, обладающую силой Короля в Жёлтом. В кухне повисла тяжелая тишина, пока все переваривали услышанное. Первым нарушил молчание Дилок, его брови сошлись на переносице. –Если у нее такая сила... почему она ею не воспользовалась? Почему не защитила себя? В этот момент вмешался Арт, его голос был тихим, но твердым. –У Саввы было что-то... какая-то жидкость. Похоже, он облил ею свой клинок. Когда он нанёс Саундби глубокий шрам на груди, эта жидкость, что бы это ни было, заставила её сильно ослабеть. Она потеряла силу в мгновение ока. Арт покачал головой, его лицо выражало смесь жалости и раздражения. –И к тому же, она мягкотелая и неспособна на драки. Слишком маленькая и хрупкая. Чересчур нежная. После заявления Арта о слабости Саундби, все взгляды в кухне немедленно обратились к нему. Наступила неловкая тишина. Арт, почувствовав на себе осуждающие взгляды, выпрямился, словно готовясь к обороне. –Не обижайтесь,-произнес он, слегка повысив голос,-но Саундби и вправду немощная. Она сама не раз это признавала, когда нам приходилось вытаскивать её из передряг. Она не боец. Саня резко перебил его, не давая развить тему: –Достаточно, Арт. Мы поняли твою точку зрения. Он обвел собравшихся серьезным взглядом: –У кого-нибудь есть предположение, что это была за жидкость? Что-то, что смогло так быстро нейтрализовать её силы? Веня, который до этого молча обдумывал информацию, заговорил: –Если это не природное вещество, то, возможно, какой-то артефакт. Что-то, что было найдено или, что более вероятно, создано вручную специально для этой цели. Савва не стал бы рисковать, используя что-то непроверенное против такой угрозы, как Король в Жёлтом. Фнафер вдруг хлопнул себя по лбу, словно вспомнив что-то важное. –Постойте! Я вспомнил. Как-то раз Саундби упоминала, что из библиотеки пропали какие-то книги. Она говорила, что это были тома, связанные с алхимией и прочими оккультными вещами. Но она быстро забила на пропажу, потому что алхимия её совершенно не интересовала. Может быть, Савва использовал эти знания, чтобы создать эту жидкость? Дилок, не выдержав затянувшейся дискуссии, громко хлопнул ладонями по столу, привлекая всеобщее внимание. –Всё это, конечно, имеет вес, и все ваши подозрения, возможно, верны,-решительно заявил он,-Но у нас нет времени играть в детективов и разбираться в алхимических рецептах. Пока мы тут сидим и гадаем, враг может начать действовать. Рей мертв. Его убили. Он окинул всех тревожным взглядом: –Нам срочно нужно куда-то обратиться за помощью. Нам нужны союзники, которые смогут дать отпор Савве и его людям. Веня кивнул, соглашаясь с Дилоком, и добавил, глядя на Саню: –Насчет Сильвера. Предводителя Юпитерской Армейки. И будет хорошо, если они будут знать, что тут уже потихонечку гасят своих же. Если Савва перешел черту, пытаясь убить Саундби, то Сильвер должен быть в курсе, что один из наших людей использует запрещенные методы и угрожает равновесию. Мы все здесь члены Юпитерской Армейки, и мы обязаны доложить о предательстве и убийстве, пока не стало слишком поздно. За дверью, где ребята обсуждали детали плана, стояла Саундби. Голоса доносились приглушённо, но её собственный внутренний голос был громче. Она думала: на правду не обижаются, Арт прав, я слабая. Эта слабость была ощутима, особенно когда она вспоминала, как не смогла помочь Пукси, которого избил Савва. Она тихонько развернулась и вернулась в комнату. Пукси уже сидел на краю кровати, его внимание было полностью поглощено протезом руки - он изучал его, словно пытаясь найти в механизме ответ на свои проблемы. Саундби подошла и тихо спросила, что с ним случилось. Пукси лишь отрицательно кивнул, не желая начинать разговор. Она тяжело вздохнула и села на стул, ощущая, как напряжение давит на плечи. Десять секунд тишины казались вечностью. Наконец, Пукси нарушил молчание, его голос был низким и уставшим: –О чем говорили ребята? Саундби ответила ровно, стараясь скрыть эмоции: –Просто обсуждают план действий, что они будут делать. Пукси опустил грустный взгляд, и в его глазах появилась новая, острая боль. Он спросил о Рее. Саундби хотела было что-то сказать, но слова застряли в горле. Вся её сдержанность рухнула. Руки сами собой примкнули к лицу, закрывая его от света и от Пукси. Она стала тихо плакать в ладони, не в силах больше вынести ни вину, ни страх. Пукси подсел чуть ближе, так что их плечи почти соприкоснулись, и произнёс тихо, будто бремя слов было тяжелее его тела: –Из‑за меня мёртв Рей. Это я его убил. Комната как будто сжалась - воздух стал густым и влажным. Саундби взорвалась резкой вспышкой. Она присланив ладони к лицу рыдала на всю комнату свалившись с грохотом на колени. В эту же секунду в дверь влетел Саня. Он подбежал, схватил Саундби, его руки заметно дрожали. Ноги у него стали ватными, голос начал рваться: из сдержанного вопроса он перешёл в крик: –Что происходит?? Пукси пытался что‑то сказать, но не успел. Саундби, голос едва различим от плача, прошептала: –Нам нужно уйти В дверях появился Фнафер, услышав крик Саня, он подошёл и, недоумевая, стал смотреть на происходящее. Фнафер твёрдо ответил ей: –Нам нужно знать сейчас, что происходит? Саундби только молчала, не поднимая глаз. Он посмотрел на Саню в его взгляде смешались требование ясности и усталость. Саня, почти исхватившийся между паникой и решимостью, схватил Саундби за руку и потащил еë в ванну, чтобы отвести и дать ей успокоится. Фнафер подошел к Пукси и проверил его состояние. Убедившись, что все отлично покинул его. Комната опустела. Дверь захлопнулась, голоса за стеной стихли -и тишина стала давящей, как будто сама комната ожидала приговора. Пукси остался один на кровати, и всё, что произошло, снова и снова катилось по его голове будто круги от камня в водной глади. Мысли шли тяжёлой лавиной: они были рядом с ним так долго, а он - случайно. Они жертвовали собой ради него, Веня лишился глаза, Саундби чуть не убили, а в конце- Рей. Он был тем, кто привнёс смерть. Альт - кот, который для него и Дарк Вотча был семьёй -теперь точно стал чужим. Память бросала его к началу: как он только попал к Дилоку, как хотел найти Альтернатива, узнать правду. Но эти намерения растаяли - он понял, что играл ими, управлял Реем как куклой. Что, если это не предел? На что ещё он способен, на что ещё пойдёт? Внутри выросло желание исчезнуть; тут ему уже не место. Сердце стучало тяжело, но не в груди: стук отдавался в протезах, в пустоте вокруг. Протезы вдруг заиграли - сначала слабым импульсом, потом как будто синхронным пульсом. В глазу вдруг вспыхнула острая, резкая боль, словно сотканная из электрического ужаления. Он потянулся рукой, но рука не послушалась: она онемела, будто потеряла связь с телом. Паника разрасталась в горле, слова не наступали. И тогда он услышал звук. Сначала он не мог понять, что именно: что-то липкое и скользкое, как шелест плёнки, но густое, влажное. Звук шевеления доносился из угла комнаты, туда, где обычно прячутся тени. Его внимание, будто по команде, сосредоточилось на этом месте. В углу лежала тёмная, густая масса- нечто, что напоминало сгусток органического вещества: трудно было сказать, это ткань или просто тёмная глина, но ощущение было одно- это было "не своё", чуждое и липкое. От этого зрелища лицо Пукси побледнело; он не мог пошевелиться и даже крикнуть. Масса начала формироваться. Она подтянулась, вытянула из себя очертания сначала смутные, затем всё более отчётливые. Перед ним возникло существо в чёрной накидке, голова как бы составленная из влажных слоёв - и на ней два заострённых "рога", которые, присмотревшись, оказались ушами, похожими на кошачьи. Лицо было искажённым, но в буквальном кровавом смысле. Мессиво с пустыми глазницами. Существо усмехнулось -звук был тихим, но в него вплеталась странная харизма; голос, хриплый и в то же время удивительно приятный. Слова падали мягко, будто шёпот в ухо, но смысл их кольнул как нож: –Я не видал существа жалче тебя во Вселенной,-и оно подошло вплотную, пустые глазницы уткнулись в него. В следующую секунду послышалось шёпот, который ощущался как приговор: –Иди… и сдохни. Тебе тут нечего делать. Всех твоих друзей убьют, нет смысла пытаться что-то сделать. Эти слова врезались глубже, чем удары. Пукси почувствовал, как изнутри у него разваливается опора; слёзы снова навернулись, бессилие дрожало в теле. Существо не спешило оно медленно отступило в угол, кожа-накидка растянулась, очертания снова расплылись в ту самую липкую массу, и, как будто растворившись, та масса медленно сжалась и исчезла в тени, оставив после себя только холодную пустоту и стук его собственного сердца. Пустота теперь ощущалась ещё сильнее: слова существа стояли в воздухе, как приговор, и в этой тишине Пукси остался один со своим немым страхом, со стукающими в такт ему протезами и с мыслью, что, возможно, самое страшное ещё впереди. Взгляд Пукси был не просто отсутствующим – он был опустошенным до дрожи, безжизненным. Его глаза, казалось, смотрели сквозь саму реальность, в некое бездонное ничто, и от этого зрелища по спине пробегал холодный озноб. Тело его стояло неподвижно, застывшей статуей, словно время вокруг него замерло, превратив мир в безмолвную картину. Ни единый мускул не дрогнул, ни малейшего движения. В глубине этого оцепенения билась лишь одна мучительная мысль, одно жгучее, но бессильное желание: раствориться, исчезнуть, стать ничем. И вот, когда даже это желание сожгло последние крохи его сил, Пукси обмяк, его ноги подкосились, и он безвольно рухнул, погружаясь в спасительную темноту обморока. Саня, с изможденным лицом и тяжелым взглядом, провел последних людей по длинным, унылым коридорам. Эти "квартиры" были не более чем отголосками прежней гостиницы дряхлые комнаты в еще более дряхлом доме. Неудивительно, что сервис отсутствовал как таковой; даже местный "храм", если его так можно было назвать, представлял собой грязное, неухоженное подобие святилища. Оправдать Саню было легко: у него не было ни сил, ни материалов, чтобы превратить этот никому не нужный остов здания во что-то приличное. В одиночестве, которое грызло его изнутри, он нашел себе странное хобби попытку вдохнуть жизнь в мертвые стены дома. Он хотел, чтобы ему и его семье не было так одиноко. Или, скорее, ему казалось, что не одиноко. Это была всего лишь хрупкая иллюзия присутствия, эфемерное эхо жизни, отзывающееся в пустых комнатах. Теперь у каждого, кто остался, была "дозорная работа", как они договорились. Сменяясь каждые два часа, они караулили, прислушиваясь к каждому шороху. Идея была, откровенно говоря, бредовой, но она давала хоть какое-то ощущение безопасности, если кто-то бодрствовал и мог предупредить о нападении. Так они жили до самого утра. Точнее, по своим внутренним часам, ведь над головой всегда висело одно и то же кроваво-красное небо, никогда не меняющее свой зловещий оттенок. Саня застонал, поерзав в постели, его сон был беспокойным и прерывистым. Рядом с ним Фнафер выглядел так, будто просто дремал, возможно, тоже смог задремать, хоть и с трудом. Скоро, наверное, настанет его очередь нести дозор. Саня решил не вставать и не создавать лишнего шума. Пукси же в этот момент уже стоял на крыше здания, наслаждаясь свежим воздухом. Ему было наплевать на опасность, он сам считал себя олицетворением угрозы. Поэтому он решил, что ему лучше уйти, чем подвергать остальных опасности. Когда часы показали ровно восемь, он собирался спуститься и быстро проскользнуть вниз, чтобы исчезнуть подальше от них. Пукси, наслаждавшийся одиночеством на крыше, вдруг услышал низкий гул прямо позади себя. Резко обернувшись, он увидел, как на соседнем здании, словно по волшебству, возник вихревой порыв ветра, закручивающийся в плотный круг. Затем вспыхнул ослепительный свет, заставивший его зажмуриться. Прежде чем зрение полностью восстановилось, Пукси уже различал несколько силуэтов. К нему обратился тот, кто стоял впереди всех -высокий парень с гордой осанкой. Его короткие белые волосы развевались на ещё не стихшем ветру, из-за спины торчал акулий хвост, а по бокам головы виднелись уши. Воинственная накидка изящно обвивала его плечи. –Кто ты такой?-прозвучал властный голос. Пукси, не отвечая, продолжал разглядывать остальных. Позади стоял парень в длинном, почти до пола, чёрном пальто. Его волосы были такого же угольного цвета, а лицо выражало абсолютное спокойствие, словно ничего вокруг не могло его потревожить. Далее виднелась девушка - высокая, с длинными волосами и необыкновенно нежным видом, который, впрочем, резко контрастировал с крутыми солнцезащитными очками, скрывающими её глаза. В этот момент Пукси почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. От неожиданности он вздрогнул и резко обернулся, чуть не врезавшись в... Саню, который стоял прямо за ним, а рядом с ним Фнафер. Паника охватила Пукси. Он начал пятиться назад, а затем, не говоря ни слова, бросился бежать по лестнице вниз. На крыше соседнего здания Сильвер, наблюдавший за всей этой сценой, лишь недоуменно пожал плечами, провожая взглядом убегающего Пукси. Саня и Фнафер нервно переглянулись. Обстановка была напряженной. Они знали, что им нужно было поговорить с Сильвером и, что гораздо важнее, с Пукси. Тем временем, Саундби была совершенно бесполезна, она наотрез отказывалась повторять то, что рассказал ей Пукси, углубившись в чтение своих книг, словно пытаясь отгородиться от реальности. Наконец, Сильвер, Саня и остальные собрались вместе, их взгляды полные вопросов. Сильвер нарушил молчание: Зачем меня позвали? Саня вздохнул и начал рассказывать, что произошло: про странное поведение Пукси, про его уход, а затем про инцидент с Саундби, когда Савва напал на неё и Пукси. Сильвер внимательно выслушал, его брови нахмурились. –Значит, всё это началось после появления Пукси?-задумчиво произнес он. Затем его взгляд стал решительным. –Его нужно найти. Спросить, что, черт возьми, здесь происходит. Тем временем Пукси несся по улицам, сломя голову. Каждое дерево, каждый столб проносился мимо, сливаясь в неразличимое пятно. Он бежал, не разбирая дороги, движимый инстинктом, страхом и желанием исчезнуть. Наконец, легкие горели, ноги отказывали, и он выдохся, сбавив темп до шага. Теперь он просто брел, не помня, откуда пришел и куда направляется. Время растянулось, и спустя неопределенный период долгой ходьбы он неожиданно оказался возле старого завода. Того самого завода, где ему когда-то поставили протез руки и глаза, места, связанного с его прошлым и неизгладимыми воспоминаниями. При виде знакомых стен, Пукси инстинктивно решил обойти его стороной, избегая прямого входа. Вместо этого, он двинулся по периметру, с необъяснимым, почти магнетическим притяжением, желая взглянуть на Бездну ещё раз. Это был не страх, а скорее тяжелое предчувствие, зов чего-то древнего и могущественного, что когда-то изменило его навсегда. Пукси медленно брел вдоль самого края Бездны. Огромный провал в земле дышал холодом и вековой тишиной, которая, казалось, поглощала даже звук его шагов. Но тишину внезапно разорвал свист ветра резкий, закручивающийся в тугой узел, точь-в-точь как тогда, на крыше. Из вихря пыли и воздуха возник один-единственный силуэт. Это был Сильвер. Пукси замер, глядя на него с недоумением. "Это и есть его сила? Телепортация? Перемещение с ветром?"- пронеслось в голове. Впрочем, в этом безумном мире, где каждый второй обладал странными способностями, удивляться было уже поздно. Но то, как быстро Сильвер выследил его, пугало. —Что тебе надо?-хрипло спросил Пукси, вглядываясь в волевое лицо парня с акульим хвостом.-И как ты меня нашел? Сильвер хранил молчание. Его короткие белые волосы уже не развевались, а взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь. Он просто стоял и ждал чего-то, глядя на Пукси так, словно видел в нем не человека, а сломанный механизм. —Как тебя хоть зовут?-выдавил из себя Пукси, пытаясь скрыть дрожь в голосе. —Сильвер,-наконец произнес тот. Голос его был холодным, как металл. —Мне всё рассказали. И о Савве, и о твоих секретах. Прежде чем Пукси успел хотя бы моргнуть или что-то возразить, Сильвер резко рванул вперед. Сократив дистанцию в один миг, он, не давая времени на защиту, нанес мощный, короткий удар кулаком прямо в челюсть Пукси. Голова последнего откинулась назад, а в глазах на мгновение вспыхнули искры, смешиваясь с чернотой Бездны, зияющей совсем рядом. От боли и ярости в глазах Пукси потемнело. Не давая Сильверу закрепить успех, он вложил весь свой вес и остатки сил в резкий, сокрушительный удар ногой прямо в живот противника. Сильвер, не ожидавший такой прыти, охнул и отпрянул назад, хватая ртом воздух. Но передышка была недолгой. Сильвер, словно не чувствуя боли, вновь бросился в атаку. Пукси, тяжело дыша, едва успевал уворачиваться от его кулаков. Каждый свист воздуха у самого уха напоминал о том, насколько опасен этот противник. Он старался маневрировать, медленно отходя от края Бездны одно неверное движение, и Сильвер просто вытолкнул бы его в пустоту парой точных ударов. Им удалось поменяться местами, но преимущество всё равно было на стороне Сильвера. Очередной тяжелый удар в челюсть сбил Пукси с ног. Он повалился на каменистую почву, чувствуя во рту металлический вкус крови. Сильвер навис над ним, уже собираясь что-то сказать то ли угрозу, то ли требование, но Пукси не собирался сдаваться. С рывком, который казался невозможным для избитого тела, Пукси вскочил и снова ударил Сильвера в то же место — в живот. Сильвер согнулся, и в этот момент Пукси обеими руками с силой толкнул его в грудь. Равновесие было потеряно. Сильвер, оказавшийся впритык к самому краю обрыва, замахал руками, пытаясь уцепиться за воздух. В этот момент из его кармана что-то выскользнуло маленькая вещь блеснула на свету и беззвучно полетела вниз, в пасть Бездны. —Нет!- в отчаянии крикнул Сильвер, глядя вслед улетающему предмету. Его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что падает. Видя перед собой лишь наступающую тьму провала, Сильвер в последнем, безумном порыве ударил ногами вперед. Этот удар, в который он вложил всё своё отчаяние, пришелся прямо по Пукси, отбрасывая его прочь от края. Сильвер наволиося на него сдав свои холодные руки на его шеи. Пукси начал задыхаться; перед глазами поплыли темные пятна, пока Сильвер мертвой хваткой сжимал его горло, навалившись всем телом. В этот момент рука Пукси та самая, протезированная начала странно мерцать. Под кожей или металлом зажегся потусторонний огонь, и по телу разлилась мощная, почти приятная пульсация. Слабость мгновенно отступила, сменившись диким приливом адреналина. Пукси вцепился в руки Сильвера и, собрав все силы, рванулся, перекатываясь по каменистой земле и меняя их положение. Теперь уже он оказался сверху, но Сильверу было не до честной борьбы. Он резко ударил Пукси ногой в живот, заставляя того согнуться, и снова перехватил инициативу, подминая под себя. Пукси чувствовал, как воздух окончательно покидает его легкие. В отчаянии он изо всех сил уперся руками в грудь Сильвера и мощным толчком отбросил его от себя. Они оба не заметили, насколько близко подошли к черте. Земля под Сильвером осыпалась, и он с коротким вскриком стал скатываться в бездну. В самый последний миг ему удалось мертвой хваткой вцепиться пальцами за крошащийся край. Пукси рухнул на колени рядом, жадно и хрипло глотая воздух. Магическое свечение в его руке погасло, и силы вновь начали покидать его измученное тело. Сильвер же беспомощно раскачивался над пропастью; его мышцы, забитые после жестокой драки, дрожали и отказывались повиноваться. Он попытался найти опору ногами на отвесной стене, но лишь сильнее соскользнул вниз одна его рука не выдержала и сорвалась с края. В этот критический момент, когда Сильвер уже готов был кануть во тьму, Пукси рванулся вперед. Его рука стальной хваткой сомкнулась на запястье врага. Стиснув зубы от невыносимого напряжения и боли в мышцах, Пукси начал тащить Сильвера наверх, вырывая его из пасти Бездны. Когда Сильвер наконец оказался на твердой земле, оба и он, и Пукси обессиленно рухнули на камни. Грудные клетки ходили ходуном, а в ушах все еще стоял гул от адреналина и близости смерти. Некоторое время они просто лежали, глядя в серое небо, жадно глотая холодный воздух. —Что это было?-хрипло нарушил тишину Пукси, вспомнив блеснувшую вещь, улетевшую в темноту.-Что ты выронил? Сильвер тяжело вздохнул, его голос звучал надломленно. —Телепорт. Артефакт, благодаря которому я мог перемещать нас на огромные расстояния. Единственный в своем роде. Пукси замолчал, чувствуя, как внутри всё сжалось от горькой иронии. Эта вещь... она могла стать их спасением. Она могла в мгновение ока унести его друзей из опасности, забрать их подальше от всех бед. И теперь она на дне бездны из-за их глупой драки. «Опять я всё испортил,-пронеслось в голове.- Опять облажался». —Ты ушел слишком внезапно,- заговорил Сильвер, приподнимаясь на локтях.-Твой побег заставил нас подумать, что ты что-то замышляешь против нас. В этом мире доверие - дорогая штука. Пукси сел, обхватив колени руками. Его голос дрожал от накопившейся боли. —Мне просто невыносимо... С того самого момента, как я появился здесь, мои друзья только и делают, что страдают. Я приношу одни несчастья. Я хотел уйти тихо, исчезнуть, чтобы больше никто из-за меня не пострадал. Но в итоге всё стало только хуже... К его удивлению, Сильвер вдруг негромко рассмеялся. Это не был злой смех, скорее усталый и понимающий. Он посмотрел на Пукси своими пронзительными глазами. —Знаешь,-сказал Сильвер, вытирая кровь с губы,-ты ошибаешься. Ты несешь не несчастья, парень. То, что происходит вокруг тебя это не проклятие. Это долг. Тяжелый долг, который тебе еще только предстоит исполнить перед ними, перед всеми нами... и, возможно, перед всем этим миром. Мы здесь не потому, что ты опасен, а потому, что ты - часть чего-то гораздо большего, чем твой страх. Пукси посмотрел на край Бездны, понимая, что его путь не закончился здесь, а только стал сложнее. Теперь за его спиной стояли не только друзья, но и предназначение, от которого не убежать.