3. после любовного отеля

Вакана в абсолютной тишине выбросил салфетки в мусорное ведро, а потом, немного помедлив, всё же медленно обулся и вышел на улицу, совершенно забыв о том, что уже переоделся в одежду для сна. Он чувствовал себя… просто ужасно. Ужасно смущённым, неловким, сбитым с толку. Ему определённо требовался свежий воздух, иначе сердце так и продолжит выбивать в груди бешеный ритм, не давая ни думать, ни дышать. С того самого момента, как это произошло… Ах! Стоило только вновь об этом подумать — и он тут же вспыхнул с головы до ног, словно кто-то вылил на него ведро кипятка. Как?! Как они до этого вообще дошли? Как он вообще позвонил случится тому, что они оказались в любовном отеле?! Достаточно было всего пары минут, чтобы забыть, где они находятся, и атмосфера в номере любовного отеля изменилась. Стала мягкой, зыбкой, будто сотканной из дыхания, взгляда, из звуков их голосов… И всё внезапно вышло из-под контроля. Лишь на мгновение. Лишь на пару секунд. А только ли в месте была причина? Или же она была в чем-то другом? Темноволосый юноша опустил взгляд на свои руки. Он уже ничего не знал и ни в чем не был уверен. Он стоял у дома, один, среди прохладного вечернего воздуха, и не понимал куда идти и что делать. Домой не хотелось. Бродить просто так по улицам - глупо. Голова была полна мыслей, и ни одна из них не давала покоя. Китагава… Китагава… Китагава… Всю дорогу от отеля до станции они молчали. Он даже не помнил, что сказал ей на прощание. Сказал ли вообще хоть что-то? Всё было словно в тумане. Он просто смотрел, как она уходит, и не сделал ничего. Идиот. Надо было хоть что-то сказать. Спросить. Пошутить. Задержать. Но он только молча смотрел ей вслед. А потом… потом уже было поздно. И сейчас секундный порыв. Ещё более быстрое решение. И вот он уже стоял, замерев, с телефоном в руке и пальцем над кнопкой вызова. Его ладони помнили тепло её талии. Он впервые в жизни был с девушкой так близко. И с той, которую он любил настолько, что от одного её взгляда у него сжималось сердце. Темнота гостиничного номера, костюм для косплея, её улыбка, лёгкий смех… и полное, ни с чем не сравнимое счастье. Он не хотел себе признаваться, но… он бы хотел пережить это снова. Идиот. Какой же он идиот. Что произошло дальше? Ему теперь было сложно сказать. Он помнил, как выключился свет. Помнил, позволил себе немного выдохнуть и расслабить ноги. Как они оба замерли в этой новой, хрупкой для них тишине. В комнате звучали только отдалённые крики из соседнего номера, но даже они не мешали. Напротив, вдруг стало спокойно. Почти уютно. Он ощутил, как и она расслабилась. Несколько секунд тянулись вечность, а потом… Потом он почувствовал, что они тянутся друг к другу. Он хотел её поцеловать. И ему показалось, что она тоже. Нет… Нет, он просто всё неправильно понял. Это была иллюзия, плод его воспаленного воображения. Он же… Он неловкий, странный, одинокий парень, которому проще разговаривать с куклами, чем с людьми. Девушка вроде Марин - яркая, свободная, сильная, просто не могла бы влюбиться в него. Не могла бы… потянуться к нему. Но тогда… в темноте, в ту единственную секунду… ему показалось, что она может. Что она уже. — Добрый вечер, Годзё-кун! — голос соседки Митояки-сан пронёсся словно грозовой разряд, и юноша вздрогнул так сильно, что едва не выронил телефон. Он сгоряча запихнул его в карман и развернулся, ошарашенно моргая. Соседка, как всегда, держала в руке миску с крышкой - из-под неё ещё поднимался пар. Она периодически ходила ужинать к еще одной пожилой соседке, которую оба Годзё очень хорошо знали и всегда носила с собой теплую еду. Она чуть склонилась в вежливом поклоне, но одновременно прищурилась, как будто пыталась понять о чем он думает. - Ты в порядке? - с лёгким беспокойством спросила она. - Стоишь тут уже минут пять, как статуя. Я уж подумала, вдруг плохо стало. Я еще через окно увидела как ты замер и даже не шелохнулся… - Н-нет! Всё хорошо, правда! - он выпрямился ещё сильнее, чем обычно, резко махнув рукой. - Просто… свежий воздух. Я… хотел подышать. Ага. Свежо. Очень… свежо. - Угу, - протянула Митояки-сан с тем выражением лица, которое значило: "Мальчик, я на пятьдесят лет старше, ты не первый, кто мне тут такие сказки рассказывает." - ну смотри, Годзё-кун. Ужин не пропусти, а то с твоими костлявыми руками можно ветер ловить. И не заболей на сквозняке. - Спасибо, Митояки-сан, - он вежливо поклонился ей в ответ. Они обменялись ещё парой слов о здоровье дедушки, и она, наконец, ушла, оставив после себя аромат карри и парового риса, который на мгновение вернул Годзё в реальность. - Годзё-кун?.. Юноша вздрогнул. Отчётливый голос. Китагава-сан! Её голос. Совсем рядом. Он резко обернулся через плечо, потом в другую сторону. Пусто. Никого. Только вечер, улица и тёплый ветер вокруг. - Алло? Ты где? - повторилось в тишине, и только тогда он понял, что голос доносится не из воздуха. Из телефона. В кармане его штанов. Он мигом вытащил телефон из кармана и уставился на экран. Идёт вызов: Китагава Марин. Уже почти минуту! Он будто окаменел. — О-о-ой… — выдохнул он. Он не просто случайно нажал вызов - он оставил его включённым. - Годзё-кун?! Ты чего молчишь, ты тут? - теперь её голос звучал громче и в нём уже была тревога. - Всё нормально?.. Ты дышишь вообще?.. Ты... не упал в обморок?! Он машинально поднёс телефон к уху, чувствуя, как жар заливает лицо, уши, шею. - Я… э… я… эээ… - он захлебнулся воздухом. - ТЫ ПОЗВОНИЛ МНЕ И МОЛЧИШЬ?! - Марин уже почти кричала, - Годзё-кун, я думала, ты там умер или тебя похитили инопланетяне! Ты же почти никогда мне не звонишь! - Я не… я случайно, Китагава-сан! - выпалил он. - То есть не специально! Я стоял и… и… ты не специально прозвучала в моей голове… точнее, ты не в голове прозвучала, ты действительно… я не думал, что звоню!.. - Ты в порядке? - неожиданно спросила Марин, и её голос стал тише и серьезней, - Когда мы ехали домой, ты ни слова не сказал… - тихо добавила она. - Я… да! Всё хорошо! - слишком бодро откликнулся он, и тут где-то рядом с грохотом захлопнулся багажник чьей-то машины, и он осознал, что всё это время стоит посреди улицы. — Китагава-сан, можно я перезвоню через минуту? Я… э… я на улице. - Да, только обязательно позвони! - тоже слишком бодро ответила Марин, и между ними повисла странная, неловкая пауза. - Тогда… до скорого, Китагава-сан! - До скорого, Годзё-кун. Он слишком быстро развернулся и вернулся домой, пытаясь ускользнуть от закатных лучей и как можно скорее попасть в тишину своей комнаты. Он отодвинул дверь, быстро разулся, услышал, что дедушка разговаривает с кем-то по телефону и смеётся. Это было хорошо - значит, вопросов никаких не будет. На второй этаж вела всего двенадцать ступеней, и на каждую Вакана ощущал по два удара сердца. На ладонях всё ещё чувствовалось её тепло, в ушах звучал её голос. Можно ли любить кого-то ещё сильнее? Годзё отодвинул сёдзи и быстро зашёл в комнату, задвинув за собой дверь. Рука сразу потянулась за телефоном. В открытое окно подул первый ночной ветер, и небольшой фурин, прикреплённый к оконной раме, легко зазвенел на ветру. Она ответила почти сразу, будто всё это время не выпускала телефон из рук и ждала именно его звонка. - Годзё-кун… - Китагава-сан, - он заговорил поспешно, боясь, что передумает и не сможет собрать разбегающиеся мысли в слова, - прости меня за то, что сегодня позволил себе лишнего, - Вакана почувствовал, как к лицу приливает краска, дыхание стало прерывистым, но он продолжил, - такого больше не повторится! Я обещаю, что буду помогать тебе и останусь профессионалом, даже… даже… - Годзё-кун! - она резко перебила его, и в её голосе сквозила улыбка, - всё в порядке! Не переживай! Мы же были в любовном отеле, там может случиться и не такое, - рассмеялась она, и Вакана выдохнул с облегчением, но тут же покраснел и закусил губу, понимая, что она имела в виду. Он медленно прошёл в комнату и сел на футон. В последнее время случалось всё то, чего он и представить не мог, что может случиться с ним. На секунду его охватил страх - страх перед тем, что ждёт дальше, к чему ещё придётся быть готовым, если он действительно хочет продолжать находиться рядом с этой девушкой. Та самая девушка, которая ворвалась в его упорядоченный, простой мир и перевернула его с ног на голову. Она уже изменила его жизнь и, похоже, продолжает менять. Парень взъерошил волосы и улыбнулся. - Хорошо, Китагава-сан. Спасибо тебе! - Это тебе спасибо, Годзё-кун! Я только что еще раз посмотрела фотографии и они просто потрясающие! - она не переставала болтать, и Вакана почувствовал, как камень на душе стал значительно легче. - Я уже выложила пару штук и думаю выложить ещё сегодня… Но глубине души ему всё ещё было страшно. Страшно, что всё изменилось навсегда, что уже не будет так легко и непринуждённо, что она больше не посмотрит на него иначе, что назовёт извращенцем и всё закончится. Но, несмотря на страхи, в глубине души он уже знал - она не такая. Они ещё раз попрощались, снова немного неловко, даже слишком формально для двоих людей, которые почти два часа назад чуть не поцеловались. Годзё отложил телефон и на несколько секунд замер, просто глядя в экран, где мигало уведомление о завершённом звонке. Сердце всё ещё билось быстро, но теперь не от тревоги, а скорее, от странной, невесомой радости, которую он не знал, как удержать. Через пару минут экран снова загорелся. Сообщение. «Буду с нетерпением ждать завтрашней встречи! മ◡മ» Он перечитал его дважды. Завтрашней встречи? Они вроде бы ни о чём конкретном не договаривались. Он быстро пролистал чат, на всякий случай - нет, точно не договаривались. Но она написала, что будет ждать. Значит… значит, она хочет увидеться. С ним. И этого было достаточно. Он не ответил, а только положил телефон на татами и откинулся назад, глядя в потолок. Мыслей было слишком много. Но среди них одна была особенно ясной: он хочет быть рядом. Слушать её голос, ловить её взгляд, разделять с ней хоть какой-то кусочек дня. Не важно, куда они пойдут. Не важно, о чём будут говорить. Главное - быть вместе. Хоть чуть-чуть. Улыбка сама собой появилась на его лице, и он, чуть смутившись собственных чувств, быстро поднялся. В глубине груди что-то приятно потеплело. Хватит думать. Надо работать. Годзё включил настольную лампу и сел к столу. На белой ткани лежала свежая заготовка - нежно отшлифованная основа для куклы хина. Её гладкое, округлое лицо без единой черты, пустое, но ждущее, когда творец наконец-то коснется своего нетронутого полотна мягкими ворсинками кисти. Он провёл по дереву подушечкой пальца. В голове всё ещё стоял образ Марин: её взгляд, её улыбка, светлые волосы. Всё это складывалось в теплые и нежные воспоминания, ощущение, вдохновение. Он взял тонкую кисть, окунул её в черный пигмент. Руке требовалась уверенность, и она шла прямиком из сердца, не из головы. Первой появилась линия век - мягкая, плавная, как её прикрытые глаза в тот момент, когда в комнате гостиницы замер свет. Потом - изгиб бровей, нежный, чуть изогнутый. Он вспомнил, как она удивляется, когда он говорит что-то непривычно искреннее. Контур губ - не фарфоровый, не кукольный, а живой, будто сейчас вот-вот дрогнет от смеха. Каждое движение кисти было как легкое дыхание. Он даже не осознавал, что рисует не лицо куклы - он рисовал чувство. Момент. Марин. Не в точности, а в ощущении. Ту Марин, которую знает только он - не та, что позирует для глянцевого фото, не та, что весело шутит в компании, не та, на которую, сворачивая головы, смотрят парни. А та, что сидит рядом с ним в тишине, доверяя ему себя - и настоящую, и в образе. Прошло почти полтора часа. Вся комната затихла, за окном слышался шелест ночного ветра и мелодия одинокого фурина. Он отложил кисть и посмотрел на результат. Лицо вышло… особенным. Нежным, живым, в нём была искра, будто сама кукла вот-вот откроет глаза и скажет его имя. Он вздохнул. Устал, но по-хорошему. Тело немного ныло, но в душе царило спокойствие. И странное, тёплое предвкушение завтрашнего дня. Он не знал, что именно их ждёт. Но знал одно: если рядом будет она - значит, всё будет правильно. Все будет так, как должно быть.