ЧЕЛОВЕК-ЛОСЬ. Высшие и склонившиеся

      Ярик нервно сглотнул и медленно развернулся, не вставая, сил в теле все еще не было, чары шамана держали его крепко. Осознавая всю слабость свою и беззащитность, он тут же боязливо припал к земле, пряча лицо перед одним из семерых сыновей Ена, Создателя Мира. Лось стоял над ним согнувшись, бережно внюхиваясь в волосы ангела, спутавшиеся от длительного нахождения в лесной местности. Божество мягко положило грузную ладонь на голову застышвего Ярослава, слегка потрепало локоны, из них посыпались маленькие веточки, листья и иголки. - Дичаешь… - У меня ничего не выйдет… Я хочу домой. - Я знаю.       Дух гордо выпрямился и посмотрел в сторону, куда совсем недавно уходил пам. Он поднял руку, вырисовывая небольшие символы, через мгновение в воздухе легким мерцанием отразились другие руны, видимо, они вели небольшую беседу.       Ярик приподнялся, но вставать с колен не спешил. Вблизи Лось не казался таким страшным, каким запомнился на берегу. Причудливые узоры на длинной рубахе без пояса складывались в сюжет: о богах, о людях, об умерших и еще нерожденных. Закатанные рукава оголяли сильные, крепкие руки, толстая смуглая кожа была вся в мелких порезах, ссадинах, на пальцах остались следы недавно заживших мозолей. Длинные, нечеловечески длинные ноги, сильные и уверенные, твердо стояли босые, словно вкопанные, непоколебимые ни ветром, ни словом. Шерсть на голове лоснилась, блестела в лучах солнца, бархатные раскидистые рога протерлись корой деревьев и сами выглядели так, словно были могучей кроной. Яркие ленты еле заметно колыхались, сверкали драгоценные камушки, отражая разноцветных солнечных зайчиков на все вокруг. Одного из них - желтого, Ярослав смог ухватить в кулак. Обереги не двигались, но все равно от них исходил слабый звон и свист, будто они пели. - Твой отец создал мир за семь дней, - Начал Лось, - А у моего отца семь сыновей. В мире моего отца три земли - для богов, для живых и для умерших. В мире твоего - три: для богов и праведных, для живых, для грешных. Твоему отцу помогают люди-птицы, кольца и оборотни, миром моего отца правят людоликие звери, стихии и человек… Каждая праведная вознесшаяся душа под крестом в ответе за свою ношу, и к ней приходят за советом и помощью, как каждое божество главенствует над определенным явлением. Души детей твоего отца не пропадают бесследно, они обретают новую вечную жизнь. Вечная жизнь детей моего отца - это цикл рождения и смерти… - Ваши шаманы колдуют и молятся, как наши монахи возносят блага святым и совершают ритуалы… Наши иконы, все одно с вашими идолами… Наш Бог един… - Как мои дети и братья едины с природой.       Ангел устало рухнул на землю, стыдливо закрывая лицо и поджимая израненные, испачканные кровью и грязью крылья. Лось присел рядом с ним на корточки, бережно поглаживая. Маленькое бледное тельце в хрупких сияющих доспехах дрожало под его твердой ладонью. Колчан вместе с луком сполз с плеча, стрелы рассыпались с характерным звоном. Ярик не успевал вздохнуть, слезы катились из глаз без остановки. - Почему… Каждый, с кем я здесь встречался, имел мудрости столько, сколько мне не познать никогда в жизни… Все связано: лес, земля, люди, звери, трава, смерть… Приходить сюда и рвать нити судьбы одну за другой… Как же это глупо! Почему мы должны сражаться? Все это не имеет смысла… В каждой вере столько надежды, столько важного и нужного людям! Я устал думать об этом, устал слышать о том, что все мы необходимы и правильны, и спорить… бесконечно спорить, сражаться, приносить боль… Сколько еще будет жертв… Зачем?! Зачем я это… - Так тебя научили, птица. - Почему вы все просто не можете уйти?! Почему я должен… - Он посмотрел на свои руки, вспоминая, сколько крови пришлось стирать с них водой и тканями собственной рубахи. Он снова вжался в комок, хватаясь за живот, чтобы хоть немного привести себя в чувства. - Почему я должен… Истинная Вера может быть лишь одна, но с каждым новым Божеством я все больше теряюсь в собственных мыслях. Это невыносимо. Я боялся вас, но больше страха во мне нет, только стыд и ненависть к себе за каждый выигранный бой… Нельзя просто вас убить, я пытался, но глубоко внутри я чувствую, что, почему-то, это невозможно. Боги бессмертны, не то, что мы - ангелы… Так почему я должен пытаться? Зачем меня сюда отправили?.. - Так устроен этот мир. Бог жив там, где он есть, и этого ты никак не изменишь. Где есть любовь в сердце, что главенствует над всем остальным - в том месте и живет твой Бог. Там, где люди неразрывны с природой, останутся Дикие Силы этих лесов. Твоя судьба сложнее, нежели судьба других птиц, Яшма. - Я не понимаю… Я уже… - Твой брат и его человек принесли на эту землю крест. Я много слушал, что говорит этот человек. Он приехал из мест, где нет леса. Сейчас здесь ваш Бог бессилен. Здесь люди зависят от солнца и земли, они должны знать и чувствовать ветер, течение рек, пение птиц и дыхание зверя. Они будут просить нового Бога дать им дождь, растопить лед, поднять урожай… И все равно придется вам, птицам, родниться с Дикими Голосами. Только встретившись с ними можно увидеть, сколько в них запрятано. Только посушав их пение - понять, о чем они горюют. - Божество печально опустило голову, рука его остановилась на плече Ярика, слегка его сжимая. - Настанет время, когда этого леса не станет. Человек станет сильным и перестанет нуждаться в природе. Погибнет сам Лес, погибнет Сылва, Землю задушат домами, дорогами и храмами, Ветра остановят высокие стены. Тогда некому станет быть Богом Пармы. И тогда твой Бог займет сердца людей окончательно. - Мне дали приказ… Изгнать… Избавить от страха… - Голос его дрожал, слова сыпались с губ градом, ударяющим его самого, - Если вы все равно уйдете… Почему я должен… - Потому что твой отец слеп. Твой отец учит людей правильным вещам, но учение его дается с трудом, и не каждому под силу соблюдать все его наставления. Твой отец не прощает ошибок. Он не желает видеть иных людей кроме тех, кто обернул к нему свой взор и остался верен. А мы другие. Любой может прийти сюда, выпить воды из ручья, скрыться в тени древнего дуба, отловить и зажарить дичь. Мы не делим людей на своих и чужих, хоть и отдаем предпочтения некоторым. Если человечье дитя полно греха и ненависти, значит брат его полон любви и сострадания. И души их попадут в одно место после смерти. И возродятся обе души, и сам человек решит, какой будет его новая жизнь. Этого он в нас не принимает. Не любит, что мы прощаем грехи и забываем обиды, даже если этого не просят, ибо с каждым новым циклом душа рождается с новым лицом. Не любит, что более, чем он, мы полны любви к каждой душе, даже если она полна греха, и готовы мы дать ей лучшую жизнь раз за разом. Такова природа, таковы Дикие Боги. - Я не хочу больше никого ранить… В этом нет смысла… Какой бы не была вера, все, что от нее нужно - это счастье и надежда… Почему же этими словами я должен нести столько мрака… - Не нужно пытаться убить меня. Я не смогу умереть, я еще нужен местным людям. - Лось поднялся, мягко скользя рукой по бирюзовым крыльям и глубоко вздохнул.- Послезавтра человек твоего брата будет совершать большой обряд. Тебе стоит поторопиться. Осталось совсем немного.