КРЕЩЕНИЕ. Слово и дело

      Как только встало солнце, Трофим направился к реке. Он потянулся, помахал крыльями, чтобы сбросить с них ночную прохладу и росу. Сылва еще пряталась в тени засаженного лесом противоположного берега, мелкая рыба то и дело тревожила мирную гладь взмахами хвоста, под его ногами тихо квакали лягушки. Ангел размял плечи и сел к воде, опуская в нее руки. - Рано же еще… - Недовольно бурчал Максиан за спиной, потирая лоб, - Только ближе к вечеру дай Бог соберутся. Еще идолов жечь. - Да это же недолго… Кинут пару поленьев, да и все…       Макс какое-то время молча наблюдал за тем, как его брат читает молитву, и от рук его по воде потекло слабое свечение. Трофа сидел, закрывши глаза и сам будто весь светился. Средний неловко шмыгнул носом, потоптался на месте, не зная, куда себя деть, сел рядом и уставился на противоположную сторону реки. - Думаешь, Ярик успеет к крещению? - Говорил, что успеет… Нам ничего не остается, только ждать… - Да мало ли чего он говорит. - Макс поджал колени и положил на них голову. - Маленький он еще. - Не идти же нам его искать. - Старший поднялся, понимая, что ему не дадут спокойно закончить обряд, и подвязал волосы лентой, чтобы они не намокли. - Сейчас уже времени нет. Нам нужно тут быть. - Это тебе надо. Благословлять у нас только ты умеешь. А мне-то что? Храм построили, икона у нас сильная, мне не обязательно там сидеть, пока ее вносят… - Он наблюдал, как Трофим стягивает с себя небесного цвета накидку, бережно укладывая ее на берег, спиной к нему постепенно заходит в воду, и протянул ноги. - Не хватало нам в первое серьезное совместное паломничество так позорно провалиться… - Каждый занимается своим делом, Макс. Когда ты храм строил, мы тебе под руку не лезли. - Бледные плечи дрогнули, он остановился, стоя по пояс в Сылве. - Яша сильный и сам со всем прекрасно справится… - Опять плачешь? - Ему не ответили. Он тяжело вздохнул. - Какая же ты нюня, Трофим. - Мне тоже тяжело, Максиан. Ничуть не меньше твоего я боюсь его потерять. Ты делаешь вид, что тебя волнует только результат, но мы оба знаем, что это не так. Я знаю, что для тебя это важно, но прошу… - Он развернулся к брату, - Не ставь гордыню выше любви, Макс. Ты тоже еще молодой ангел и многое тебе еще только предстоит понять. Дело твое - совершенно иное от того, чему Микаэль Ярика учил. Что ты знаешь о местных богах? Много ли ты их видел? Сможешь ли удержать меч в руке? Сам умереть решил?! - Может и смог бы, если бы мне дали оружие! - Не будь ребенком, Максиан! Мы все рождаемся со своей судьбой и предназначением. И не тебе Господа поправлять! Не тебе Архангелов учить, кто ты, и что делать должен! Даже если Ярослав погибнет - такова Воля Господня, и не нам в ней сомневаться! Направят другого ангела. И ничего мы не можем, кроме как смириться. - Я не хочу просто сидеть сложа руки! - И я не хочу, но у нас нет выбора! - Он плакал и слезы его яркими звездами отражали рассвет, падали в воду и растворялись, словно молоко. - У нас есть своя миссия, и мы должны ее исполнить! Каких бы трудов это не стоило, на какие нам не пришлось бы идти жертвы! Если и я умру, значит тому и быть! - Жертвы не должны быть напрасными! Мы нужны этим людям! Ты нужен им! И я не позволю и тебе просто пойти и исчезнуть! - Трофим закрыл лицо руками, пытаясь успокоится. - Я не переживу этого… Не надо… - Какой же ты… - Ангел не нашел подходящего слова, вскочил на ноги и направился обратно в поселение.       Трофим еще какое-то время рыдал в свои ладони, затем нырнул в воду с головой, не убирая руки от лица. Он вновь начал читать молитву, постепенно голос его становился громче. Он сжался в комок, обнимая сам себя, умеренное пение превращалось в отчаянный крик. Словно маленькое солнце, которого так сейчас не хватало реке, он начал светится ярче, очищая воду, заговаривая ее на силу и святость. Напуганные рыбы огибали его, вода словно остановилась, он сжимал свои плечи, сильно зажмурившись, вторя заветные слова, сам не особо понимая, для кого он просит спасения: для людей или для братьев. ***       Ближе к обеду приготовления были закончены, всех местных собрали на площади в центре крепости. Иодиний читал заключительную лекцию о процессе, символике и важности крещения. Велимир стоял с ним рядом, чуть поодаль - княгиня с Истибором на руках. Иегумены уже ждали у глубокого рва, куда сбросили идолов. Они были навалены друг на друга без разбора, как в какой-то дикой братской могиле, что Максиан посчитал крайне символичным и довольно улыбался. Князь сам лично бросил факел в груду резанных бревен, тут же отступая назад.       Долгое время пламя не хотело разгораться, а потом все истуканы вспыхнули разом, чернея и разваливалась на глазах. Какие-то девушки громко плакали, прощаясь с родными божествами, мужики молча стояли, наблюдая, как огонь пожирает древнюю святыню. В языках пламени каждый видел своего покровителя, серой птицей густого дыма поднимающегося в небо, склоняли головы, падали на колени. Почему-то все это время местным казалось, что этот момент не наступит никогда, а теперь, когда своими глазами они видели, как боги покидают это место, часть души их словно уходила вместе с ними. - Дело сделано, княже, - Тихо прошептал епископ, прижимаясь к плечу мужчины и легко похлопывая его по спине. - Ты поступил правильно. - Бог мне судья. - За такое не судят. Благославляют, родной. Благославляют… ***       Первым в воду зашел сам князь. Трофим перекрестил его и обнял, осторожно целуя в лоб и шепча ему на ухо. Тут же двое священников трижды окунули Велимира в воду, произнося таинственные слова. На выходе из реки Дионисий торжественно повесил крест на его шею. Остальных крепостных запускали небольшими группами, чтобы не толпились. Ангел расправил крылья и, закрыв глаза, громко благословлял по имени каждого, кто проскальзывал сквозь пышные белые перья. Макс остался на берегу и вел записи, чтобы никого не пропустили.       Перед тем, как икону с изображением Святой Троицы внесли в храм, Трофим подышал на нее и бережно протер рукавом, чтобы стереть пыль и морок, налетевший за время нахождения на языческой земле. Максиан покрывал стены здания изнутри и снаружи заговорами, затем сидел у алтаря и следил за установкой. Когда Иодиний начал ритуал освящения, Ангелы держались за руки и пели вместе с епископом, объединяя силы. То и дело Макс поглядывал на икону, с каким-то тревожным ощущением осознавая, что чего-то очень не хватает. Он сильнее сжимал руку брата, на что Трофим успокаивающе ответил схожим жестом.       Народу было много, покаяние тоже длилось длилось долго, и Максиан, вместе со священниками, внимательно выслушивал каждого, кто хотел в чем-то признаться. Он недовольно качал головой и цокал языком, заранее примеряя, кто из прихожан так и останется грешником. Список получился не очень большим, но он все равно сложил его к остальным бумагам и отправил в Верховенство для получения новых указаний и советов.       Всю ночь братья сидели на колокольне и всматривались в мрачную тишину леса, ожидая какого-то чуда, но оно так и не случилось.