Имя боли - будущее.

POV: Гермиона Щелчок двери, как отсечённая мысль. Дамблдор вышел, оставив за собой только тишину. Непривычную, густую, как дым от потухших свечей. Она висела в воздухе, оседала в лёгких, стягивала горло и всё, чего хотелось в этот момент, это сбежать. Хотя бы на шаг, хотя бы на вдох. Но выхода не было. Комната словно сузилась. Потолок стал ниже, кресла ближе, взгляды - тяжелее. Семь человек. Один секрет. Её. Лили сидела чуть поодаль, прямо, с прижатой к коленям ладонью. Казалась спокойной, но это было то спокойствие, что держится из упрямства, а не из мира в душе. В глазах её стоял вопрос. Один, но огромный. Ремус молчал, как и всегда, но в этом молчании была не пустота, а ожидание. Он наблюдал, как слушатель, которому важно не доказательство, а правда. Джеймс и Сириус - по обе стороны. Оба напряжённые, оба привычно играющие мускулами, но на этот раз - не в шутку. Джеймс сжал руку в кулак, Сириус покачивал ногой. Оба были на взводе. Регулус не смотрел на неё. Северус смотрел. Как будто видел сразу всё: её лицо, её ложь, её страх, её тайну. Как будто уже знал, что она скажет - но хотел услышать именно из её уст. Гермиона стояла в центре, будто заключённая в круг. В её пальцах дрожала палочка, хотя она давно её не держала. Дрожали не руки - дрожала решимость. - Ты хотела рассказать, - первым заговорил Ремус. Тихо. Осторожно. - Кажется, сейчас самое время. Она кивнула. Медленно. Как человек, который собирается вскрыть собственную грудную клетку - не потому что хочет, а потому что иначе не дышит. - Я действительно скрывала правду. Я не училась в Бобатоне. И никогда там не училась. Я из другого времени, из будущего. Я попала сюда по ошибке и не могу вернуться обратно. Путь закрыт, - голос был хриплый, словно она не говорила весь день. - Я родилась 19 сентября 1979 года. Через два года после того, как вы… Пауза. Не закончила. Не могла. - Через два года после чего? - резко спросил Сириус. Он будто обжёгся её словами. Она подняла взгляд. Впервые - уверенно. Пусть и из последних сил. - После того, как некоторые из вас умерли. Тишина, разрезанная по живому. - Что? - Джеймс пошатнулся вперёд, как будто кто-то толкнул его невидимой силой. - Что ты только что сказала? Умерли? - Вы все умираете, - повторила Гермиона. - Я пришла из 1998 года. Я жила в мире, где вас больше не было. Где ваше время стало легендой. Где мы - дети той войны, выросли без вас. Без памяти. Без права знать правду. Она посмотрела на Джеймса. - Ты погиб 31 октября 1981 года. Вместе с Лили. Волдеморт пришёл в ваш дом. Он знал, где вы. Потому что вас предали. Тишина сгустилась. Джеймс побледнел. - Кто? - Питер, - ответила она. - Питер Петтигрю. Он стал шпионом. Он продал вас. Подставил Сириуса, инсценировал свою смерть… и исчез. А Сириус… Она повернулась к Блэку. Он не отрывал от неё взгляда. - Тебя бросили в Азкабан. Без суда. Без возможности оправдаться. Ты провёл там двенадцать лет. И когда сбежал - тебя всё равно не простили. Не поверили. Только Гарри. Он знал. - Гарри? - Твой крестник. Сын Джеймса и Лили Поттер. Гермиона замолчала на миг. - Ты стал ему отцом. Другом. Единственным родным. А потом… - Потом? - Сириус хрипел. - Ты погиб. От руки Беллатрисы, твоей кузины. В Министерстве. Прямо на наших глазах словил аваду и упал в арку смерти. Сириус сжал челюсть. Пальцы побелели. - Что за… мра… - Он не договорил. Только опустил голову. - Постой, если Гарри наш сын, то где он был в тот момент, когда Волдеморт напал на нас? - прервал разговор Джеймс, напряжение в голосе словно раскалённый металл. - Он был с вами, - тихо, как призрак, ответила Гермиона, - но выжил. - Выжил? - голос дрожит, будто ветка под тяжестью снега, - Но… но как? Почему его не убили? - А Гарри выжил, - продолжила она. - Потому что Лили защитила его. Встала между ним и Тёмным Лордом. И её любовь, буквально, стала щитом. Магия, о которой он и не подозревал, сломала заклятие. Гарри выжил. Но… Она перевела дыхание. - Он рос один. Сиротой. На попечении маглов, которые его не любили. Он ничего не знал о мире магии до одиннадцати лет. И ещё долго не знал, почему вы погибли. Лили отвернулась. Её губы дрожали, а в пальцах сжался подол мантии. Джеймс медленно опустился в кресло, будто ноги перестали его держать. На лбу блестел пот. Гермиона перевела взгляд на Регулуса. Он молчал, но теперь смотрел прямо. Взгляд спокойный, тяжёлый. - Регулус умер как герой, - сказала она. - Один из первых, кто попытался остановить Тома. Но никто не узнал. Даже ты, Сириус. До самого конца ты считал, что он пожиратель. А когда он пропал, все считали, что он либо умер, либо сбежал как трус. Сириус закрыл глаза. В его лице было что-то смятое. Неподъёмное. - И Северус… - Гермиона выдохнула. - Он пожертвовал всем. Стал шпионом. Ради Лили. Ради Гарри. Умер от руки Волдемортк. Так и не узнав, простили ли его. Северус не шелохнулся. Только в уголках губ дрогнула еле заметная тень. И вот - всё. Слова были сказаны. Правда - вывернута. Линия - пройдена. Они смотрели на неё. Кто-то с болью. Кто-то с молчаливым ужасом. Кто-то - с тишиной внутри. А она стояла. И впервые - не дрожала. С минуту никто не говорил. Тишина будто впиталась в стены. Только огонь потрескивал в камине, разрывая её на осколки. Сириус вскочил - резко, словно оттолкнутый гневом - и начал метаться по кабинету, от стены к стене. - Чёрт возьми, я не верю! Это всё бред! - прокричал он, сжимая кулаки. Джеймс нахмурился. Лицо бледнело, как будто в нём что-то ломалось. - Это не может быть правдой, - выдохнул он. - Ты лжёшь. Гермиона стояла неподвижно. Казалось, даже дыхание выровнялось. Только голос звучал с хрипотцой - от напряжения или от чего-то глубже. - Мне незачем вам врать, - сказала она. - Я всё это уже прожила. Я была на войне. В самой её гуще. Мы сражались с Волдемортом с самого первого моего курса. На четвёртом он вернулся полностью. А на пятом… на пятом мы уже сражались с Пожирателями. Она выдохнула, задрала рукав своей мантии - без театральности, спокойно. И всё равно в этом жесте было больше, чем просто объяснение. На внутренней стороне руки - шрам. Слово, вырезанное не остриём ножа, а самой магией. "Грязнокровка". Слово выглядело так, будто его нанесли вчера. Красное, чуть вздувшееся, чужое - и в то же время до боли её. Никто не шелохнулся. - Этот шрам я получила в поместье Малфоев, - тихо сказала Гермиона. - Нас поймали, меня и ребят, когда мы скрывались… Но егеря выследели и привели туда. Меня пытала Беллатриса Лестрейндж… она оставила это. Пальцы сжались в кулаки. Её качнуло на месте. - Это отпечаток чёрной магии. Он со мной навсегда. Это моё клеймо. Она замолчала. На секунду - для вдоха. Или для того, чтобы не утонуть в воспоминаниях. - У вас у всех теперь есть выбор. Я знаю многие ключевые моменты, благодаря которым мы можем остановить войну сейчас - до того, как погибнут люди. До того, как Гарри останется без родителей. До того, как Невилл лишится своих. До того, как братья Блэки потеряют друг друга из-за войны. До того, как вы все… умрёте. Слова оборвались. Воздух сделался вязким. И в этот момент к ней подошёл Регулус. Он не сказал ни слова. Просто подошёл и взял её за руку. Лёгкое прикосновение - но от него по позвоночнику прошёл ток. Не магия, нет. Что-то другое. Человеческое. Тёплое. Тихое. Гермиона подняла на него глаза. Она не ожидала этого. Они не говорили несколько недель. Он сторонился, она молчала. И вот теперь - один жест. Больше, чем слова. Он не объяснял. Не спорил. Просто верил. И ей этого было достаточно. - Она не врёт, - раздался голос из глубины комнаты. Все обернулись. Северус вышел из тени, будто и не скрывался вовсе. Спокойный. Сдержанный. Его голос звучал ровно, но в нём не было ни сомнений, ни иронии. - Она дала мне магическую клятву. Гермиона не врёт. Магия с ней. А это значит - всё было именно так, ка она говорит. Джеймс вскочил. Брови сошлись, взгляд сверлил Снейпа. - С чего ты взял, что мы должны верить тебе? Ты слизеринец. Ложь - твой воздух. Северус усмехнулся. Без тени удовольствия. - Опять эти ваши предрассудки, - бросил он устало. - Мне, если честно, плевать, верите вы мне или нет. Я сделал то, что должен был: проверил. Потребовал клятву. И она выдержала. Он перевёл взгляд на Гермиону. Небольшой кивок - не одобрение, а признание: «ты была права». А в комнате всё ещё висело молчание. Густое. Чужое. Липкое, как пыль на забытых страницах. Но теперь оно было уже не её одиночеством. Они знали. Неожиданно заговорил Ремус. Он выпрямился в кресле, взгляд мягкий, но твёрдый, как шрам, который он прятал за спокойствием. - Если всё это правда… - начал он, - …тогда что ты хочешь от нас? Гермиона обернулась к нему. Ремус не сомневался. Он просто хотел понять. - Я не пришла отдавать приказы, - тихо сказала она. - Я не генерал. И не пророк. Я напоминание. Предупреждение. Возможность. - Возможность? - уточнил он. - Изменить ход событий. Спасти тех, кого можно спасти. Я знаю, где будут крестражи. Я знаю, где Волан-де-Морт ошибётся. Я знаю, кого он попытается обратить. Я знаю, когда магия дрогнет. И я здесь, чтобы мы не повторили всё это снова. - Ты хочешь… остановить его? Уже сейчас? - Ремус сжал пальцы. - Не дать войне начаться? - Нет, - прошептала Гермиона, - война уже идет. Я говорю о возможности остановить её. Пока время и информация на нашей стороне. Лили поднялась. Её голос дрожал - не от страха, от невозможности сразу поверить: - Почему ты не рассказала раньше? Гермиона посмотрела на неё. В её взгляде было столько боли, что Лили опустила глаза. - Потому что никто не был готов. Ни вы, ни я. Потому что вы бы сочли меня безумной. Потому что я боялась. И… потому что тяжело носить в себе смерти тех, кто ещё жив. Слезы блестели в уголках глаз Лили, но она не плакала. Только медленно подошла и взяла Гермиону за локоть. - Значит, ты знала, что мы умрём… и всё это время жила с этим? Гермиона кивнула. Один раз. Этого хватило. Джеймс шумно выдохнул и провёл рукой по лицу. - Это... всё слишком. - Он замер. - Но если хотя бы половина того, что ты рассказала, правда… мы не можем это проигнорировать. - Мы не будем, - сказал Ремус. - Я тоже с вами, - бросил Сириус. Он стоял всё там же, но уже не метался. Его взгляд был яснее. В лице - решимость. - Я не позволю кому-то подставить меня снова. И уж точно не дам Гарри остаться сиротой. Регулус не говорил. Он всё ещё держал Гермиону за руку. Но его взгляд был спокойный, сосредоточенный - он говорил сам за себя. Лили кивнула. Медленно. Словно проглатывала судьбу. - Тогда скажи, - произнесла она. - С чего нам начать? Гермиона выдохнула. Впервые - свободно. Не сдавленно, не в напряжении. Просто выдохнула. - С доверия, - сказала она. - А дальше… с плана.