Часть 25

Дорн. Солнечное Копьё. Принц Доран Мартелл сидел в своей башне, когда вестники прибежали с берегов. Его лицо оставалось спокойным, но руки, лежавшие на подлокотниках кресла, напряглись. Из высоких окон дворца открывался вид на море, где нечто странное и величественное подходило к их берегам. В глубинах воды двигались чудовищные силуэты — гигантские морские твари, несшие на своих спинах остовы кораблей, словно играючи заменяя флот. Над морем же парили тени — чёрные крылья, разрезавшие небо. Драконы. Но не просто драконы: на их спинах сидели всадники, и это зрелище вгоняло в холод даже самых смелых. Берег содрогнулся, когда чудовищные твари остановились у порта. Гордые дорнийские воины, привыкшие к жару пустыни и битвам с соседями, теперь смотрели с ужасом и благоговением на чудеса, которых Вестерос ещё не видел. От остова одного из кораблей отделился небольшой челн. Он плавно двинулся к пристани. На глазах собравшихся горожан и солдат из него вышли послы. Их предводитель шагнул вперёд, и его голос, чистый и громкий, разнёсся над площадью. — Мой принц, — произнёс он, склонившись в почтительном поклоне. — Я посланник Дейнерис Бурерождённой, из дома Таргариенов, законной наследницы Железного трона, Матери драконов, Неопалимой, Разрушительницы оков. Он выпрямился, и за его спиной крылатые тени в небе пронзительно закричали, словно подтверждая каждое его слово. — Мы прибыли не только с дарами, но и с силой. Чтобы доказать серьёзность наших намерений. Чтобы показать: Дорн не один в своей вражде с Ланнистерами. Если вы станете союзниками Королевы Дейенерис Таргариен — то увидите, что её слова не пустой звук. Она не просит милости. Она предлагает союз, основанный на крови и на победе. Толпа шепталась, лица воинов каменели, а взгляд Доранa оставался непроницаемым. Но в его глазах отразилось силуэты драконов, тянувшихся над городом. Красный Замок. Малый зал Совета. Длинный овальный стол был залит светом факелов. Вокруг него сидели те, кому дозволено знать государственные тайны: король Джоффри, Серсея, Тайвин Ланнистер, Варис, Мизинец, а также представители дома Тиреллов. Варис встал, поправил свои широкие рукава и произнёс мягким, но отчётливым голосом: — Мой король. Мои пташки подтвердили ужасные новости. Дейенерис Бурерождённая действительно собрала войско чудовищ. Он сделал паузу и посмотрел на каждого присутствующего, прежде чем продолжить: — В Дорн прибыли сотни драконов с всадниками на спинах. А в морских глубинах двигались существа столь огромные, что они несли на себе целые остовы кораблей. Тишина накрыла зал. Тайвин, сидевший напротив Джоффри, едва заметно сжал кулак. Его лицо оставалось каменным, но внимательный глаз мог уловить напряжение. Серсея резко вскочила со своего места: — Это ложь! — её голос звенел от гнева. — Полная чушь! Варис, твои пташки, должно быть, сошли с ума. Евнух лишь слегка поклонился. — О нет, моя королева, — ответил он спокойно. — Это достоверная информация. Джоффри, сидящий во главе стола, побледнел. Его взгляд метался между матерью и дедом, а пальцы нервно барабанили по дереву. — Если у неё сотни драконов… — его голос дрогнул, — если она ведёт морских чудовищ… как мы можем это победить? Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. И тут Варис добавил, будто оброняя камень в уже переполненную чашу: — Мой король, согласно последним донесениям, Дорн подписал союз с Дейенерис Таргариен. Он развернул свиток, перевязанный красной лентой, и протянул его Джоффри. Тот замер, но прежде чем протянуть руку, Серсея выхватила свиток, её пальцы сжали его так, будто она готова была разорвать послание на куски. Тайвин же слегка наклонился вперёд, его голос прозвучал низко и холодно: — Читай. От Принца Дорно, Дорана Нимероса Мартелла, защитника Солнечного Копья и чести рода Мартеллов, К Его Величеству Джоффри Баратеону, королю Семи Королевств, предводителю дома Баратеон и его советникам, — мир. Ваше Величество, Дом Мартелл, держащий в руках судьбу Дорна и чтивший память предков, извещает корону о важном и обдуманном решении, принятом по итогам долгих обсуждений и в интересах мира и порядка на наших берегах. Дорн узрел, как силы с востока растут и сплотились под стягом Дейенерис из дома Таргариенов — не воображаемые сказания, но явление, подтверждённое свидетелями и посланниками. Мы видели крылатые тени над нашими водами, слышали рёв тех, кому несть числа, и потому решили — во имя безопасности Дорна и ради восстановления справедливости — вступить в союз с Дейенерис Бурерожденной, законной претенденткой на Железный трон, чья кровь и судьба тесно связаны с историей нашего континента. Мы не делаем этого с легкостью. В Дорне помнят смерть Эллии Мартелл и её дочери, что ранит наше сердце, и имена тех, кто отдал приказ и совершил зло, не забыты. Но наше решение руководствуется не только местью: мы ищем гарантии безопасности, признание прав и восстановление порядка, а также союзника, способного противостоять домогательствам тех, кто властвует ныне. Потому Дом Мартелл объявляет о следующем: Дом Мартелл официально заключил союз с Дейенерис из дома Таргариенов. Союз этот — политического и военного характера. Мы готовы предоставить ей поддержку в её стремлениях ради восстановления единой власти, при условии соблюдения взаимных обязательств, изложенных далее. Мы предлагаем короне мирное урегулирование спора. Чтобы дать шанс избегнуть широко размахнутой войны, Дом Ланнистеров и его приспешники должны немедленно: — поручить начало справедливого и открытого разбирательства по делам, связанным с гибелью Эллии Мартелл и других тяжких преступлениях, где причастны представители дома Ланистер. Мы указываем на политический факт: Дейенерис утверждает права на Железный трон по линии Таргариенов. Дом Мартелл вновь предлагает мирный путь к урегулированию — признать её притязания и заключить между домами договор о порядке престолонаследия и гарантиях для всех великих родов; в противном случае Дорн оставляет за собою право действовать в интересах своих людей и союзников всеми доступными средствами. Если Дом Ланнистеров откажется вести честный диалог и продолжит укреплять свою власть силой, Дорн и его союзники сочтут легитимным применять против Ланнистеров военные меры, согласованные с Дейенерис и прочими домами, вставшими на её сторону. Это решение не принято в порыве ярости, а выверено ради выживания и чести. Мы направили это послание не ради обиды и не ради мести; мы посылаем его в надежде на рассудок, на возможность переговоров и на восстановление приличий, которые делают правление устойчивым. Воскресившаяся Таргариенская сила не стремится бездумно разрушать — она ищет тех, кто готов создать порядок нового вида. Дорн готов идти этим путём, но не станет наблюдателем ни предательства, ни бесчинств. Если Вы готовы к честному и открытому диалогу, мы назначаем для переговоров уполномоченных представителей с обеих сторон в срок не позднее четверти луны с момента получения сего письма. В противном случае мы считаем себя освобождёнными от обязательств сдержанности. Да пребудут с Вами рассудок и честь. Писано и запечатано в Солнечном Копье, в день, когда крылья впервые бросили тень над нашими водами. С уважением и решимостью, Доран Нимерос Мартелл Принц Дорна, защитник Солнечного Копья, хранитель чести рода Мартеллов. (Печать дому Мартелл) — Что за нелепость? — воскликнула Серсея, вскакивая. — Дорн? Эти трусливые змеи никогда не поднимут головы! Варис мягко поклонился. — Увы, леди, это достоверные сведения. Письмо подписано рукой принца Дорана. Он называет Дейенерис законной королевой и требует, чтобы Ланнистеры отказались от власти. Джоффри вскочил, его голос сорвался на крик: — Пусть идут! Я лично прикажу сжечь Дорн и их пески вместе с ними! Их дети будут кричать, когда мои солдаты… — Довольно, — голос Тайвина был ледяным, и Джоффри осёкся, осознавая, что сказал лишнего. Тайвин медленно положил письмо на стол. — Если это правда, у нас есть серьёзная проблема. Дорн — не самая сильная держава, но союз с драконами… и этими чудовищами, о которых упоминает Варис… — он замолчал, но в его голосе слышалась напряжённость. — Это чепуха! — Серсея ударила ладонью по столу. — Нет никаких чудовищ. Это сказки, которыми вас кормят, Варис. — О, но сказки порой становятся реальностью, — тихо произнёс Бейлиш, едва заметно улыбнувшись. — И если у Дейенерис действительно есть то, о чём шепчут — драконы, армия, союзники — тогда эти "сказки" скоро будут сидеть у наших ворот. Мейс Тирелл поднялся, лицо его было бледным. — Лорд Тайвин… если война начнётся… Простор тоже будет втянут в неё. Моя дочь — королева, но её положение станет крайне шатким, если Вестерос вспыхнет. Серсея резко повернулась к нему: — Ваша дочь в безопасности! Она сидит рядом с королём! Но вдруг раздался сухой, жёсткий голос Оленны Тирелл, которая тоже присутствовала в зале, опершись на посох: — В безопасности? — её глаза прищурились. — В мире, где на горизонте снова поднялись драконы? Где Дорн готов убивать ради старых обид? Нет, лорд Тайвин, это не безопасность. Это война, которую вы сами взрастили своей гордыней. Наступила тишина. Тайвин не ответил. Он лишь сложил руки на столе и холодно произнёс: — Мы рассмотрим все варианты. Но одно ясно: если Дорн действительно встал под знамёна Таргариенов, у нас не так много времени. Совет постепенно подходил к концу. Лицо Тайвина оставалось каменным, но каждый, кто был в зале, чувствовал — письмо из Дорна задело его за живое. — Заседание окончено, — холодно произнёс он. Мейс Тирелл поднялся первым, Оленна, опираясь на посох, кивнула Тайвину с видом человека, которому было уже всё ясно, и семья Тиреллов покинула зал. Когда дверь за ними закрылась, в помещении остались лишь Тайвин, Серсея, Джоффри, Варис и Бейлиш. Тайвин положил ладонь на стол и сказал низким голосом: — У нас нет времени на половинчатые меры. Он перевёл взгляд на Вариса. — Отправь письмо в Браавос. К Безликим. Пусть их сталь проверит, насколько уязвима наша "драконья королева". Варис почтительно поклонился. — Как прикажете, милорд, — и, не дожидаясь лишних вопросов, покинул зал. Тайвин оглядел оставшихся. Его взгляд был жёстким, властным, давящим. — Нам придётся действовать решительнее, чем раньше. Он замолчал, но тишина сама подсказала продолжение. Даже Джоффри, сидевший с бледным лицом, понял, что речь шла не только об убийцах. В случае провала Безликих, у Ланнистеров не останется иного выхода, кроме как обрушить на врагов всю мощь Вестероса — какой бы ценой это ни обошлось. Красный замок. Покои Оленны Тирел. Мейс Тирелл стоял у стены, нахмурившись, и наконец прервал молчание: — Ты предлагаешь разорвать помолвку? Оленна сжала пальцами край скатерти, глядя в сторону: — А что нам остаётся? Если эта девочка действительно обладает драконами и заручилась поддержкой Дорна — брак с Ланнистерами потянет нас за ними в бездну. — Ланнистеры всё ещё правят, — пробормотал Мейс. — У них Железный трон. У них золото… Но Оленна Тирел лишь усмехнулась. — Золото? У кого золото, напомни? У Ланнистеров, что в долгах перед Железным банком? Или у нас, Тиреллов, что кормим пол-Вестероса? Маргери тихо возразила: — Но если мы откажемся сейчас, мы станем их врагами. Ланнистеры никогда не простят такого. Это значит война. Оленна кивнула, но голос её оставался холодным: — Именно поэтому мы не станем действовать в открытую. Сначала нужно убедиться. Слухи — это одно, доказательства — другое. Мейс осторожно спросил: — Что ты имеешь в виду? — Мы отправим людей. В Дорн, в Миэрин, в Пентос… куда угодно, где видели драконов, — ответила она. — Пускай наши агенты проверят всё сами. Пусть поговорят с моряками, с купцами, с теми, кто видел тени над морем или пламя в небе. Если хотя бы половина окажется правдой — мы должны быть готовы протянуть руку Дейенерис. Маргери подняла взгляд: — То есть… ты хочешь, чтобы мы начали сближение с ней? Оленна с лёгкой усмешкой посмотрела на внучку: — Я хочу, чтобы у Тиреллов был выбор. А выбор бывает только у тех, кто заранее знает больше других. Лисс. Пока в Королевской Гавани Ланнистеры и их союзники терзались сомнениями и спорили о грозящей им угрозе, на другом конце мира работа уже шла полным ходом. После хорошо проведённой ночи я отправился к центру острова, где, согласно нашим договорённостям с Дейенерис, должно было начаться строительство нового города. По сути — временной, а возможно, и будущей столицы её империи. Города, который соединит два мира: Вестерос и Эссос. Теоретически, место для этого замысла можно было выбрать и в самом сердце Узкого моря — на скалистых утёсах посреди волн, между двумя континентами. Но эта идея быстро показала свою слабость: местные корабли просто не выдержали бы штормов и водоворотов, что скрывались в глубинах. Даже самые опытные моряки говорили, что море здесь коварно. Я стоял на возвышенности и смотрел на пустынные равнины, где вскоре должны были подняться стены и башни, где из песка и камня появится то, что станет сердцем новой державы. В этот раз я даже не стал искать архитекторов — незачем. Я обратился к Хелене. Благодаря её вычислительным возможностям создание чертежа будущего города оказалось делом нескольких минут. Она спроецировала план прямо передо мной: стены, башни, артерии улиц, доки и перевалочные бухты. Стройку вели страйдеры и боевые мехи, управляемые операторами или напрямую по каналам связи. В отличие от Вестероса, где возведение замков занимало годы, здесь всё должно было занять всего несколько недель. Тем более ресурсы добывались на месте: страйдеры вырывали пласты земли, превращая их в стандартные арковские материалы, и склады заполнялись камнем, металлом и кристаллом. Мне даже не приходилось возвращаться в Арк. Наблюдая за процессом, я подметил одну деталь, которая прежде ускользала от моего внимания. В мире Вестероса я ещё ни разу не садился внутрь меха — кроме экзомеха, с которым я работал лично. А теперь, когда я следил за операторами, заметил странность: они не открывали кабину и не поднимались внутрь. Они просто стояли у ног машины… и растворялись в потоке светящихся частиц, словно их втягивало внутрь. Это выглядело как колдовство. Я спросил Хелену, и она спокойно пояснила: — Внутри меха нет кресел, нет рычагов. Оператор полностью сливается с машиной. Ты чувствуешь то, что чувствует мех. И мех чувствует то, что чувствуешь ты. Связь мгновенная. Я долго смотрел на стройку и думал: для местных это будет выглядеть как божественное чудо. И, возможно, именно так оно и должно выглядеть. Я обратился к Хелене с вопросом, который уже давно крутился в голове: — Хелена, удалось ли тебе заставить страйдеров перерабатывать землю и камни так, чтобы они не превращались в стандартные ресурсы арка? Она отозвалась сразу, её голографический глаз моргнул весело: — Конечно. Это оказалось проще, чем я ожидала. Теперь страйдеры преобразуют добытые материалы в местные аналоги: медь, олово, платину, камень. Всё аккуратно складывается в их контейнеры. Я кивнул, удовлетворённый. Теперь хотя бы мы не теряли уникальные ресурсы этого мира. — Интересно, — продолжила Хелена, — от того, какие материалы мы используем для постройки мехов, зависит и сам процесс строительства. Если использовать стандартные ресурсы арка — металл, кристалл, полимер — то затраты будут одни. Но если заменить часть компонентов на местные материалы, например, медь или платину, можно сократить издержки. Иногда даже значительно. Это открывало огромные возможности. Строительство мехов теперь могло идти быстрее, дешевле и, возможно, качественнее. Но оставалась одна проблема. — А элемент? — спросил я мрачно. Хелена опустила взгляд, и голографический глаз стал тусклее: — Что бы мы ни пробовали, преобразовать материю в элемент невозможно. Этот процесс заблокирован фундаментально. Так что тебе придётся по-прежнему возвращаться в Арк и добывать элемент там. Я выругался про себя. Каждый раз ждать, пока корабль совершит прыжок, чтобы добраться до астероидов и колотить по ним ради жалких для нынешних затрат порций элемента — занятие, мягко говоря, раздражающее. В голове мелькнула мысль о моде-дубликаторе. Он позволял буквально копировать ресурсы — вложил один, получил два. Но стоил он сто миллиардов очков. Сто миллиардов! Я прикинул: чтобы накопить такую сумму, мне придётся несколько лет безвылазно охотиться на Альфа Роквелла, почти без отдыха и передышки. Я тяжело вздохнул. — Эх, — пробормотал я, — мечты остаются мечтами.