Расколотый Отблеск

      Я провалился не в яму. Я рухнул в тишину. Тишина здесь была не мертвой, а напряженной, словно сама пещера затаила дыхание, наблюдая за незваным гостем. «Святилище…» — пронеслось в голове, рожденное не знанием, а ощущением немой мощи, витавшей в сыром воздухе. Каждый шаг по упругому, изумрудно-зеленому мху отдавался щекоткой в подушечках лап и гулом в камнях. Здесь пахло безвременьем и тайной.              Я стоял на краю. Черная вода отражала меня. Огромного. Чужого. Девять хвостов, сияющие кисточки, глаза цвета зимнего неба — бездонные и пустые. Но в глубине зеркала что-то шевелилось. Тень? Или… «Оно видит сквозь шкуру?» — мысль острая, как осколок льда. Сердце забилось чаще, чакра в груди, холодная и серебристая, вздыбилась настороженно. «Уйти? Сжечь это место?» — заурчало привычное звериное я, ощетинившись черной яростью. Оно помнило только боль, предательство, сладость разрушения. «Нет!» — отозвалось что-то новое, тонкое, как паутина. Образ мальчика из сна. Его синие глаза. «Смотри…»              Я тронул воду кончиком когтя — поверхность вздрогнула. Не круги — вспышка! Звук: оглушительный, знакомый до слез — щелчок-щелчок-щелчок клавиш. Смех — громкий, раскатистый, мой! «Ха! Лунный лис? Серьезно? Это же эпично!» Запах: горький, дымный, бодрящий. Кофе? И что-то сладкое… жженый сахар? Ощущение: легкость! Пальцы! Быстрые, ловкие, бегущие по гладким квадратикам. Тепло экрана на лице. Восторг, пульсирующий в висках. «Райден… мое имя…»Боль! Острая, как удар ножом в солнечное сплетение. Темнота. Холод. Падение… в это тело. В эту шкуру.              «НЕТ!» — мой собственный вопль, звериный и человеческий одновременно, разорвал тишину пещеры. Я отпрянул, спина ударилась о холодную каменную стену. Физически ощущал каждый удар сердца о ребра, как молотом. Вода успокоилась, но теперь в ней, рядом с моим отражением-лисом, стоял он. Мальчик. Черные волосы ежом. Синие глаза — мои глаза — полные ужаса и… вины? Он поднял руку — не к стеклу, ко мне. Вода вскипела у его ног.       Туман над озером сгустился, закрутился воронкой. Из него выступила Она. Лунная Лиса. Но не призрак — плоть из лунного света и тумана. Шерсть струилась, как жидкое серебро, девять хвостов колыхались в такт пульсации света в глубинах озера. Ее глаза — два серебряных солнца — прожгли меня насквозь.              «Ты разорван, дитя Луны и Тени,» — голос прозвучал не в ушах, а внутри костей, холодный и безжалостно ясный. «Зверь, пожирающий свою боль. Человек, тонущий в звериной шкуре. Два берега одной реки, и ты тонешь посередине.»              — Кто я? — вырвалось у меня, и голос был хриплым, надтреснутым, но уже не чисто звериным рыком. «Тот, кто выбрал забвение яростью. Тот, чья память кричит из-под пепла.» Ее взгляд уперся мне прямо в грудь, туда, где клокотал черный узел ненависти. «Ты хочешь вспомнить ВСЁ?       Хочешь попытаться найти мост? Тогда отдай это.» Она сделала едва уловимое движение мордой в сторону моей груди. «Отдай пламя, что сжигает тебя изнутри. Отдай свою Ярость. Это — плата за Истину.»              Звериное я взревело внутри. «НЕ ДАМ! Она — щит! Она — сила! Она — ЕДИНСТВЕННОЕ, что осталось МОИМ!» Черная энергия вскипела в жилах, холодная чакра остекленела от сопротивления. Я почувствовал, как когти сами собой впиваются в камень пола, как шерсть встает дыбом, как из пасти вырывается облако ледяного пара с шипением. «Они бросили! Они предали! МИР ДОЛЖЕН ГОРЕТЬ!»              Но в зеркале… мальчик. Его губы дрогнули. Не звук, а ощущение, пронзившее мозг, как игла: «Прости… меня…»              И правда обрушилась водопадом боли.              Не чужая атака. Мои когти. Мой вопль отчаяния. Мой прыжок в какую-то светящуюся бездну в погоне за… за чем? За спасением? За разрушением всего, включая себя? Слезы — горячие, соленые — потекли по шерсти щек. Они падали на черную воду, и где капля касалась поверхности, там вспыхивали сцены: детская комната, экран компьютера, дружеские потасовки, лицо отца… и страх в его глазах, когда он смотрел на меня, уже не совсем человека.        «Я… сам?..»              Ярость дрогнула. В ее черной броне появилась трещина.        «ЗАБЕРИ!» — завыл я, и это был вопль отчаяния, мольба, стон. Я рванулся навстречу взгляду Лунной Лисы, к черной воде, к отражению-мальчику.              Она протянула свою светящуюся лапу. Не касаясь меня.              Из моей груди, сквозь шерсть и плоть, вырвался черный вихрь. Густой, как деготь, вонючий, как гниль и пепел. Он завился вокруг светящейся лапы Лисы и с шипением растаял, поглощенный сиянием.       Боль! Не огненная — ледяная. Как будто вырывают кусок сердца, кусок души. Я рухнул на колени, физически ощущая, как что-то ломается внутри. Кости? Дух?              И тут… изменение.              Ощущение: жжение в лапах. Кости трещали, суставы выворачивались с хрустом сухого дерева. Шерсть на передних лапах отступала, обнажая кожу — бледную, человеческую. Когти таяли, укорачивались, превращаясь в… ногти. Пальцы! Дрожащие, чужие, но мои! Я поднял одну руку — нет, лапу? — перед глазами. На миг я увидел кисть человека, тонкую, с синими прожилками под кожей. На миг! Потом плоть закипела. Черная шерсть полезла обратно, кости с хрустом сдвигались, когти отрастали с мучительной болью. Сопротивление тела было яростным, как отторжение чужеродного органа. Я завыл от боли и бессилия, сжимая чуждые, но желанные пальцы, чувствуя, как они ускользают.              Я лежал на ледяном мху, пустой. Без ярости. Без сил. Физически ощущал пульсацию в искалеченных попыткой трансформации лапах, головную боль от прорвавшихся воспоминаний и ледяную сырость камня под брюхом. Озеро успокоилось. Туман рассеялся. Лунная Лиса исчезла.Но в черной глади воды… отражался уже не просто лис. И не мальчик. Существо. Двуликое. С мощным звериным корпусом, но с человеческими глазами — синими, полными боли, удивления и… жажды. Шерсть на груди была взъерошена, как после схватки, а вокруг морды — темные дорожки от слез. Девять хвостов лежали беспомощно, но их сияющие кисточки мерцали чуть ярче.              Я поднял свою лапу (лапу?) к морде. Увидел на ней остатки бледной кожи между темными волосками. Почувствовал слабый, но отчетливый аромат кофе и жженого сахара, смешанный с запахом озера.              «Райден…» — прошептал я, и это имя уже не было чужим. Оно обжигало и согревало.Вода дрогнула. Отражение раскололось — на миг показались четко лис и четко мальчик, стоящие спиной друг к другу. Потом снова слилось в единый, мучительный, но живой образ. Искорка внутри, там, где была ярость, не гасла. Она была крошечной, но упрямой. «Был… Человеком. Бросил… Сам? Хочу… ОБРАТНО?»              Вопросы висели в звенящей тишине святилища. Ответов не было.              Был только путь. Первый шаг — внутрь. К чакре. К боли. К памяти.              Я закрыл глаза, отгородившись от холодного камня и влажного воздуха. Всё внимание — внутрь. Туда, где в центре моего существа, холодная и мощная, пульсировала чакра. Я сосредоточился на ее серебристой пульсации, на странной пустоте, оставшейся после ярости, и на новом чувстве — жажде понять.              Начало было тихим. И страшным. И неотвратимым.