Глава 12

      10.10.2180       Система «Троя», инопланетное скопление       Джек Харпер, командир Шестого крыла авианосца «Арес», десантно-штурмовая дивизия Вооружённого Командования              Вдали, прямо по курсу, и различимые лишь благодаря увеличению оптики его визуальных датчиков, шли тридцать кораблей пришельцев. Гладкие панели, ни явных доков, ни вынесенных узлов – и зияющая, зловеще светящаяся пасть в носовой части. Один выстрел из этого «зева» сразу дал понять: перед ними какая‑то колоссальная ускорительная пушка.       Один выстрел – и одного пилота как не бывало. Дальше всё было очевидно.       [Всем частям, боевая тревога. Вступить в бой с кораблями противника. Всем частям, боевая тревога. Вступить в бой с кораблями противника.]       Первые секунды любого боя всегда хаотичны. Прежде всего рванули вперёд звёздные истребители, большинство из них были класса «Кавалер». Они почти вдвое быстрее обычных мектонов класса «Гальярд», но вооружены заметно легче; безусловно, самые проворные единицы в типичном боевом порядке.       Тактическая карта всплыла на краешке его сознания, а программа теории игр в его дата‑линке принялась прогнозировать действия противника. Он открыл канал связи с девяноста пятью мектонами под его командованием и начал отдавать приказы.       — Всем в Шестом крыле, держать строй звеньев. Вступаем в бой. Схема огня: «Атакующие—Гаусс—Роевые—Охотничьи». Вести огонь по моему целеуказанию. Первую цель подсвечиваю.       Он послал ещё одну мысленную команду тактическому компьютеру своего мектона. Подсветился ближайший корабль на крайнем левом фланге, и метка ушла остальным мектонам. На всех экранах появилось однозначное указание, по кому работать.       Как и оговаривалось на многочисленных стратегических брифингах перед этим контактом, задача истребителей – выйти к кораблям пришельцев, держаться роем вокруг них и координировать огонь по ослабленным барьерам. Отвлекать, мешать – и гарантировать, что любой сбитый барьер останется сбитым. Разумеется, на такой дистанции они уязвимы для лазерной системы ближней обороны, пока не подберут безопасные дистанции и углы атаки.       Единственный реальный способ подобрать здесь, в этом бою, безопасные углы и дистанции – ценой крови. Харпер отлично помнил кривые усмешки и вежливые кивки пилотов истребителей, когда им объяснили, что это будет значить на практике.       Они, истребители, уже обращались впереди в крошечные точки – в зияющих пастях кораблей пришельцев вспыхнули искры, и несколько звеньев истребителей разом исчезли в раскалённых всплесках.       В глубине его сознания пропиликала серия сигналов, тактическая программа обновила картину. Пара звеньев исчезла с дисплея, а огромный авианосец вспыхнул тревожным оранжевым: по нему сосредоточили основную мощь огня.       Харпер повернул одну из камер назад: «Арес» осыпало расплавленным шлаком его собственной брони – и тот дал первый выстрел.       Полуторакилометровый электромагнитный ускоритель, установленный на «основании» корабля, метнул вперёд пятидесятитонный снаряд на доле скорости света. В его глазах это было лишь короткой вспышкой линии.       Впереди вокруг самого крупного корабля пришельцев вспыхнул ярко‑фиолетовый барьер — и тут же разлетелся, как гигантский стеклянный купол. На брифинге им велели готовиться к худшему: мол, даже громадной пушки «Ареса» не хватит, чтобы снести такой щит одним выстрелом.       Опасения оказались напрасны: корабль треснул надвое, как дыня под кувалдой, разбрасывая вокруг обломки и врезаясь в соседние суда в строю. Почти сразу эфир заполнили радостные вопли сотни голосов, а нижний уголок его поля зрения побежал строками восторженных сообщений.       — На нахер!       [Жрите дерьмо, сучечки]       — Уууууууууу, де-е-е-е-е-е-ткааааа!       [Нова]       — Погнаааали нахуй!       Харпер сдержал порыв выдохнуть с облегчением от того, что их орудия и правда способны бить пришельцев, и вместо этого напомнил себе: у «Ареса» боекомплект – двадцать выстрелов, а в этой звёздной системе – немного больше сотни кораблей противника.       «Арес» на краешке его сознания снова вспыхнул тревожным оранжевым.       Двадцать выстрелов – это если он вообще проживёт столько, чтобы столько выстрелить. Харпер удерживал ровный взгляд, пока их мектоны продолжали рваться вперёд. Дальше по курсу очередная группа их звёздных истребителей исчезла, хотя они шли в уворотном, рваном маневре. Слишком уж точное наведение у пришельцев – вероятно, продвинутые вычислители, или искусственный интеллект.       Главные орудия кораблей поменьше – боевых райдеров и крейсеров – открыли огонь. По пустоте космоса потянулись раскалённые линии и врезались в далёкие фиолетово‑синие купола барьеров. Им тоже было приказано координировать огонь: несколько линий сходились на одних и тех же целях.       Следить за этим было не его задачей, но раз уж сейчас руки были свободны...       Раз, два, три, четыре—       Щиты лопались примерно после четырёх попаданий от кораблей сопоставимого класса. Это плохо: боевые райдеры и крейсера сведены в четырёхствольные огневые группы. Чтобы добить любой из кораблей пришельцев, придётся подключать вторичное вооружение – звёздные пусковые установки или торпеды. Звёздные пусковые установки – у них заметно меньшая дальность поражений, торпеды – они под прицелом той самой лазерной ПВО противника.       У врага двадцать девять кораблей здесь, ещё с восемьдесят – на окраине звёздной системы; все под барьерами и ведут огонь. Они отходили и рассредоточивались, замыкая вокруг людей кольцо смерти. Даже если те, дальние, не могли бить по ним, не рискуя задеть планету, они всё равно оставались там – ждать и по одному выщёлкивать их. Если всё сведётся к войне на истощение — им всем конец.       Похоже, единственное орудие, способное прошить инопланетный корабль сквозь эти барьеры, это главное гаусс‑орудие «Ареса». Разве что ещё звёздные установки – но это если союзным кораблям удастся подойти на нужную дистанцию.       Тактическая программа выдала «ожидаемые потери». Два самых крупных корабля пришельцев начали отходить, ломая строй и уходя на ускорении из боя. Прогноз почти не изменился.       Тем временем, в углу его поля зрения всё текли и текли сообщения – бесконечный поток связи внутри крыльев, пока они продолжали наращивать ускорение. В космосе ничего тебя не тормозит – с этим после перевода ему труднее всего было свыкнуться.       — Собрались, Шестое крыло. Мы ещё не победили, — прорычал он по приоритетному каналу, приводя взъярённую братву в чувство.       Впереди очередную группу истребителей превратили в расплавленный дождь. Те хлынули роем вокруг кораблей, как разъярённые шершни – вперёд‑назад, – а по ним без конца били горячо‑красные лучи из каналов и борозд, прорезанных по бортам кораблей пришельцев.       По ним пока никто не стрелял – пришельцы не считали их большой угрозой?       На тактической карте «Арес» загорелся тревожным красным. Он пустил ещё одну раскалённую линию через космическую пустоту – он прожёг верхние слои экзосферы планеты и попал в очередной крупный корабль противника.       Пузырь‑щит противника вспыхнул раз, треснул – и весь корпус судна разлетелся по безвоздушному полю боя. Огоньки по бортам подбитого корабля мигнули и погасли окончательно. Его цифровое увеличение картинки позволяло различить, как с первого уничтоженного корпуса отделяются спасательные шаттлы и капсулы, которые устремлялись сразу к планете.       Боевые райдеры вновь открыли огонь, в очередной раз сняв щиты сразу на семи вражеских кораблях. Истребители безжалостно добивали суда с опущенными щитами: гаусс‑огонь пробивал вражеские корабельные узлы, иллюминаторы и швы корпуса. Между кораблями всё гуще клубились ослепительные вспышки и потоки расплавленного шлака, словно вокруг собиралась искусственная туманность.       С тактической карты уже исчезла треть всех их истребителей.       — Скоро будет контакт, подготовить все ракеты «Атакующие», — скомандовал он, мысленно повернув переключатель и выбрав нужное вооружение. Самая быстрая ракета, какая есть у «Гальярда», а значит с наибольшей дальностью в горячке боя; сейчас она подвешена снаружи на правой его «руке».       Пара мектонов из его крыла исчезла с тактической карты. Быстрый взгляд на сенсоры: их уже разнесло на части, а их обломки бесцельно плыли в разные стороны. Дошло только одно аварийное сообщение:       [621-G, выведен из боя; на резервном питании; левый борт полностью снесён.]       Шестое крыло, вторая эскадрилья, первое звено, «Гальярд». Тактический компьютер обновил расчёты, и шансы на победу просели ещё на 0,002%.       — Всем, «Атакующие», пуск, — скомандовал он и нажал на спуск. С внешнего узла на правой «руке» рванули ракеты; к залпу тут же присоединился почти град из сотни остальных – и все они превратились в россыпь огоньков впереди, в пустоте космоса.       Спустя несколько секунд взрывы распустились цветами на корабле‑цели – на том самом, у которого как раз сбили щиты. Истребители отлично делали своё дело: если щит падал, подняться ему не давали. И всё же, похоже, лишь около двадцати процентов ракет прорывались через лазерную ПВО противника.       С тактической карты исчезли ещё три мектона из его крыла. Откликнулся только один:       [654-G, выведен из боя; вынужден сбросить основные маршевые двигатели.]       Полмига – и третье ослепительное копьё света вспыхнуло в пустоте, карая очередной корабль пришельцев. Миг – и фиолетово‑синий щит ожил и тут же лопнул, а осколки корпуса рассыпались по орбите.       Ещё через мгновение по полю зрения поползла леденящая строка:       [Авианосец «Арес». Главное гаусс‑орудие не отвечает. Всем офицерам, перейти на боевой план C.]       Боевой план C, по сути, означал то же, что они уже делали, только быстрее и жёстче. Лишившись возможности держаться в стороне, принимать на себя внимание противника и выборочно выбивать ключевые цели, «Арес» должен был разогнаться до предела и опираться на башни с ЗПУ. Так он дольше удержит на себе огонь и даст остальным кораблям время добивать вражеские цели.       К этому моменту впереди по‑прежнему держались двадцать семь вражеских кораблей – каждый с разной степенью боевых повреждений. Половина их истребителей уже выбита. Десять процентов всех мектонов – потеряны. Лучшее орудие их флота – выведено из строя. Вторичное вооружение заметно хуже работало по их щитам.       И они вот‑вот должны были сойтись в клинч.       — Всем, отстрелять остаток «Атакующих», — спокойно скомандовал Харпер, нажал на спуск и удерживал его, пока они продолжали сближаться с ближайшим кораблём; пришельцы явно куда больше нервничали из‑за боевых райдеров и истребителей, чем из‑за них, мектонов. — Снять тягу вперёд, перейти на круговой манёвр, сохранять уклонение.       С пусковых на их «руках» один за другим уходили факелы ракет; их полёт корректировали движки: инерция тянула вперёд, новая тяга от движков – вниз и в стороны.       С тактической карты исчезли четыре мектона. Целое звено. Два ответа:       [662-G, выведен из боя; голову снесло. Я в вакууме.]       [663-Z, выведен из боя; потерял большую часть нижнего корпуса и ноги. Маневрировать не могу.]       — Всем выведенным из боя: выпустить все ракеты и эвакуироваться, — приказал он, игнорируя дрожь в руке от зажатого до упора спуска. Ракеты всё лились из их роя, мчались сквозь пустоту и всплесками ложились на цель — её щиты всё ещё были сбиты непрерывным огнём.       Лазерная ПВО противника заметно вязла: успевала рвать лишь около половины ракет до того, как те доходили до корпуса гиганта. Спуски они всё ещё не отпускали, пока те пролетали мимо громады пришельцев; ракета за ракетой вколачивалась во внешнюю обшивку.       Щёлк. Все десять «Атакующих» израсходованы. Огненные цветы на поверхности вражеских кораблей погасли, проступили шрамы – но корпус громадины пришецльев держался.       Спустя полмига, четвёрка раскалённых гаусс‑снарядов прошила верхнюю «пасть» громадного корабля пришельцев насквозь. Огни на бортах судна дёрнулись, забегали, а плавное движение дало рывок, будто корабль терял ускорение. Сами по себе лёгкие ракеты не наносили существенный урон.       — Далее «Охотничьи», каждому минимум по одному залпу, — скомандовал Харпер, разворачиваясь к новой цели и мысленно подсвечивая её. Тактическая карта показывала двадцать четыре корабля противника в этом районе. «Арес» начал работать ЗПУ – раскалённые всплески плазменного огня плавно уходили вперёд и при попадании разрывались в яростно умирающие звёзды.       Малые орудия боевых райдеров и крейсеров продолжали бить слаженными залпами. На тактической карте значилось: с тех пор, как чужие переключили огонь на них, уже потеряно шесть союзных кораблей. В строю оставалась лишь треть истребителей.       — Вражеский флот отходит. Продолжайте преследование, наносите прицельные удары по уязвимым целям, — голос адмирала Хамула эхом раздался по его связи: сухой, с непередаваемой хрипотцой, от которой становилось не по себе.       Они уходят? Не пытаются окружить их? Он нахмурился, его руки слегка подрагивали, когда «он» поднял свой гаусс-пулемёт и прицелился. К тому же, если их флот будет преследовать вражеский флот до конца, никто больше не будет закрывать собой планету. Союзный флот на окраине системы сможет стрелять по врагу, не опасаясь попасть по своим или промахнуться.       [Ха-ха! Засранцы бегут!]       — Хватило вам, svolochi?       В голосах теперь чувствовалась куда большая напряжённость – уже несколько своих они потеряли.       С тактической карты исчезли семь мектонов. Ни одного ответа. Этого хватило, чтобы остальные из Шестого крыла разом замолчали.       Все атакующие ракеты уже были потрачены, корабли противника быстро набирали скорость и продолжали отступать.       — Гаусс-пушки, всем огонь на поражение, — приказал он и начал стрелять короткими очередями, целясь по стыкам одного корабля противника. Вскоре корпус вражеского корабля вспыхнул от десятков сравнительно мелких попаданий со стороны Шестого крыла.       По «его» бронированному корпусу отскакивали куски расплавленного металла. Они пролетели мимо пары истребителей, которые ранее заходили на новый залп из их гаусс-пушек. Потом – ещё одной пары. Потом – тройки.       Вокруг парили обломки оплавленных истребителей. Ему не раз приходилось корректировать свой курс, чтобы не врезаться в самые крупные куски.       Ещё один мектон исчез с тактической карты. Лишь спустя несколько долгих секунд непрерывной стрельбы в его глаза поступило сообщение:       [624-G, я врезался в этот грёбаный мусор.]       — Снизить тягу, сосредоточится на уклонении от обломков. Ракеты «Охотничьи», использовать по ситуации, как только войдёте в радиус, — отрезал он, заглушая тут же раздавшийся в эфире поток перешёптываний и насмешек по поводу неуклюжего пилота. После озвученного приказа остальные быстро взяли себя в руки.       На его тактической карте тревожно замелькали отметки кораблей. Ещё два погасли, а «Арес» всё так же отставал от остальных союзных посудин. Истребителей в строю осталось примерно треть. Мектонов выбыло около четверти.       По датчикам скользнула искорка света – и бывший рядом мектон внезапно разлетелся на горящие обломки.       Один мектон исчез с карты – без сообщения.       Его пробил холодный пот: «Охотничьи» ракеты наконец вошли в зону поражение. Он зажал спуск и выпустил две самонаводящиеся ракеты из двух грудных пусковых установок. К ним вскоре прибавились ещё более ста сорока таких же ракет, и весь залп, пробираясь сквозь поле обломков, пошёл к намеченной цели.       Треть ракет столкнулась с шрапнелью или шальными снарядами и тут же разошлась огненными шарами. Ещё треть легла под уже вязкую оранжево‑красную лазерную ПВО и погибла, не дотянув до цели.       Последняя треть сделала своё дело: вгрызлась в уже ослабленные участки корпуса кораблей противника и обернулась злыми оранжевыми вспышками с фонтанами металлолома. Похоже, они задели что‑то важное в нижней секции корабля: огни там замигали и почти сразу погасли, а сам корабль перестал уходить от них с ускорением.       [Засчитываю это на свой счёт!]       [Саси, это стопудово моё!]       [Ха! Я перед вылетом нарисовал на своих ракетах смайлики. Точно знаю, что это была моя!]       Из-за такого вообще‑то сбивается наведение – новый слой краски пусть чуть‑чуть, но вносит поправку. Харпер бросил взгляд на позывной бойца, что разрисовал свои ракеты: Зефир-Моро.       Харпер поговорит с ним после боя.       С карты исчез ещё один союзный корабль. Следом – ещё три чужих. Ещё два мектона – минус. Два сообщения.       [643-Z. Выведен из боя, обломками оторвало крылья. Остался на вспомогательных движках.]       [652-G. Выведен из боя. Какой-то пидрила крылом зацепил; силовую установку пробило.]       Корабли пришельцев уходили всё дальше, разгоняясь быстрее, чем кто-либо из них мог бы. Скорости, чтобы догнать следующую цель, уже не хватит. Харпер поморщился и решил снять Шестое крыло с преследования.       — Реверс тяги, гасим скорость. Мы их больше не догоним. Переходим к сбору выведенных из боя пилотов.       [Чёрт, уже? Мы же их громили!]       Похоже, так думали почти все: по краешку его поля зрения ползли строки, а в его ушах гудели голоса. Он всё равно развернул машину и дал реверс, не сводя глаз с вражеских кораблей на окраине системы.       Они и не стреляли по ним настолько, насколько могли бы – даже после того, как оттянули их группу от планеты. Не хотели бомбить мир – понятно; но почему потом не выпустить по ним всё, что есть?       Не его это дело — рассуждать о таких тонкостях, но доверия это не вызывало.       Он скривился, медленно подсчитывая ущерб.       «Арес» – в критическом состоянии, еле держится; главное орудие не работает. Семь крейсеров и пятнадцать боевых райдеров выведены из строя; остальные – в разной степени боеспособности. Две трети всех истребителей – выбиты. Две пятых всех мектонов – выведены из строя. Планета удержана. Вражеские корабли отступают, большинство – почти без царапины.       На кой чёрт они так рано смылись? Они могли бы выиграть сражение одной только превосходящей техникой и числом.       В эфире прохрипел сухой голос адмирала, уже раздавая команды по локализации ущерба:       — Корабли пришельцев бегут, возвращаемся на орбиту над Троя-2. Всем исправным кораблям – оставаться в активном патрулировании. Всем, по возможности работать на вспомогательных двигателях, чтобы не засорять орбиту. Кораблям с неработающими двигателями – вызывать буксиры. Всем истребителям и мектонам, по возможности на посадочные палубы. Истребителям и мектонам «Ареса» на палубы не возвращаться. Посадочные палубы «Ареса» сейчас слишком повреждены для безопасного приёма. Сгруппироваться, но оставаться в вакууме.